Вот теперь наступила важная пауза.

Леонар ответил:

— Не обо всем.

— О чем знали?

— О том, что он иногда решал технические проблемы неофициально.

— Через шантаж архивиста?

— Нет.

— Через изменение государственных журналов?

— Нет.

— Через вывод зеркальной соли?

— Нет.

— Тогда что значит «не обо всем»?

Леонар посмотрел на меня.

Потом снова на Маэр.

— Я знал, что в системе есть незаконные исправления.

Комната стала очень тихой.

— Когда узнали? — спросила Маэр.

— Около года назад.

— И не сообщили Совету?

— Начал внутреннюю проверку.

— Почему тайно?

— Потому что не знал масштаба и не хотел предупредить людей внутри собственной службы.

— Кассиан знал?

— Частично.

Я почувствовала, как меняется одна из старых связей.

— Поэтому он расследовал документы?

— В том числе.

— Вы работали вместе?

— Иногда.

— Тогда почему он привлек Лиару отдельно?

— Потому что перестал доверять моим людям.

— Вам?

Леонар не ответил сразу.

— Возможно, и мне.

Это могло объяснять многое.

И одновременно могло быть ложью, придуманной после того, как его поймали.

— Почему вы вчера не рассказали об этой внутренней проверке? — спросила я.

— Потому что не хотел раскрывать все человеку, которого еще недавно обвиняли в убийстве Кассиана.

— Маэр?

— Она могла получить позднее, когда появилось бы основание.

Маэр холодно сказала:

— Основание появилось в тот момент, когда наследника убили.

— Возможно.

Я почти рассмеялась от того, что он использовал мое слово.

Не стала.

— Где материалы вашей проверки? — спросила Маэр.

— В личном архиве канцелярии.

— Они будут переданы комиссии сейчас.

— Да.

Слишком легко.

— И все?

— Все.

Маэр посмотрела на меня.

Я понимала вопрос.

Верим ли?

Не знаю.

Леонар продолжил:

— Но прежде чем вы решите, что поймали меня на попытке уничтожить доказательство, подумайте об одной вещи.

— Какой? — спросила я.

— Я знал, что информация может быть ловушкой с момента, когда вы ее сообщили.

— И все равно отправили Дарена.

— Да.

— Почему?

— Потому что если это ловушка, вы получите действие, которое интерпретируете против меня. Если это настоящий документ, я узнаю, что именно нашел Кассиан.

— Вы сознательно выбрали риск?

— Да.

— И приказали уничтожить.

— Если документ окажется незарегистрированной копией.

— После того как Маэр назвала оригиналом.

— Это мы уже обсудили.

Я смотрела на него.

— Вы знали, что Васса могут задержать.

— Допускал.

— Тогда ваш приказ составлен так осторожно специально.

— Разумеется.

Не отрицал.

Вот это было хуже.

— Вы сейчас признаете, что заранее оставили себе юридическое объяснение.

— Я канцлер. Я почти двадцать лет пишу распоряжения так, чтобы они выдерживали чужое толкование.

Маэр спросила:

— Господин Грейс, вы понимаете, что после сегодняшней ночи я обязана представить этот приказ Совету?

— Понимаю.

— И запросить официальное ограничение ваших полномочий до проверки.

— Понимаю.

— Вы не возражаете?

Леонар чуть улыбнулся.

— Возражаю. Но понимаю.

Он посмотрел на меня.

— Теперь вы думаете, почему я не бегу.

Я ничего не ответила.

Он угадал.

— Потому что если я виновен, бегство будет признанием. Если невиновен, мне тем более некуда бежать.

— Очень логично.

— Вы цените логику.

— Когда она подтверждается фактами.

— Именно.

Маэр завершила разговор.

— До решения Совета вы остаетесь во дворце. Не покидаете канцелярию без сопровождения комиссии. Никаких документов из личного архива не перемещаете.

— Согласен.

— Доступ к служебным печатям временно передаете моему секретарю.

На этот раз Леонар помедлил.

— Это уже фактическое ограничение полномочий без решения Совета.

— На несколько часов.

— Хорошо.

Он снял с пояса небольшой ключ.

Положил на стол.

Потом кольцо с личной служебной печатью.

Маэр забрала их через ткань.

Мы вышли.

В коридоре я остановилась.

Мне нужно было несколько секунд.

— Что? — спросила Маэр.

— Он понял ловушку до действия.

— Да.

— И все равно сделал ход.

— Да.

— Почему?

— Вы верите его объяснению?

— Не знаю.

Маэр посмотрела на меня.

— Но теперь у нас есть то, чего не было утром.

Я посмотрела на металлический цилиндр с распоряжением, который нес офицер.

— Прямой приказ тайно изъять и уничтожить документ, который он считал связанным с расследованием.

— Да.

— И Дарен, который действовал по этому приказу.

— Да.

— Это еще не убийство.

— Нет.

— Но уже не должность, не мотив и не возможность.

— Именно.

Мы вернулись в комнату, где ждал Ариан.

Он встал сразу.

— И?

Маэр сказала:

— Завтра утром Совет рассмотрит ограничение полномочий канцлера.

Ариан посмотрел на меня.

— Значит, приказ настоящий.

— Предварительно да.

— Он признал?

— Признал, что отправил Дарена и распорядился уничтожить документ после проверки.

— Объяснение?

Я пересказала.

Ариан слушал.

Лицо становилось все жестче.

— Он знал, что это ловушка.

— Подозревал.

— И пошел на нее.

— Да.

— Значит, уверен, что мы не сможем доказать убийство.

Я посмотрела на дверь.

— Или уверен, что до Совета успеет изменить ситуацию.

Маэр сразу повернулась.

— Почему вы так думаете?

— Статья двенадцать больше не работает. Ариан восстановлен. Леонара могут ограничить утром. Если он действительно организатор, сегодня ночью у него последнее окно.

Ариан спросил:

— Для чего?

Я вспомнила полномочия.

Архивы.

Печати.

Склады.

Людей.

— Чтобы уничтожить то, что мы еще не нашли.

Маэр быстро распорядилась удвоить охрану архивов, канцелярских хранилищ, комнаты печатей и служебных проходов.

Я добавила:

— И королевской семьи.

Ариан посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что до сих пор преступник решал политическую задачу через документы и обвинения. Теперь этот путь почти закрыт.

Маэр поняла.

— Значит, может перейти к прямому действию.

— Если считает, что проигрывает.

Ариан уже направился к двери.

— Я проверю охрану отца и Элины.

— Не один, — сказала я.

Он обернулся.

— Не начинайте.

— Вы сами говорили мне то же самое.

— Я дракон.

— Это не делает вас неуязвимым.

Маэр вмешалась:

— Возьмите четырех гвардейцев. Это приказ комиссии в связи с угрозой наследнику.

Ариан посмотрел на нее.

Потом на меня.

— Вы обе невозможны.

— Зато живы, — сказала я.

Он хотел ответить.

Не стал.

Ушел.

Маэр тоже занялась распоряжениями.

Я осталась возле стола с приказом Леонара.

Ловушка сработала.

Не так чисто, как хотелось.

Не привела нас прямо к убийце с признанием в руках.

Но впервые человек, стоявший в центре всех наших версий, совершил новое действие после получения информации, известной только ему.

Он передал ее Дарену.

Отправил за конкретным конвертом.

Потребовал изъять его без регистрации.

И приказал уничтожить.

У нас был документ с его подписью.

С его личной печатью.

Два свидетеля задержания Дарена.

Люди, наблюдавшие его путь от архива к канцелярии.

И сам канцлер, признавший приказ.

Завтра это можно было предъявить Совету.

Но меня беспокоило другое.

Леонар не выглядел человеком, которого застали врасплох.

Он понял принцип ловушки.

Возможно, раньше, чем мы рассчитывали.