— Мы проверяли документы, возницу, архивную запись и Тирна.

— Да.

— Но почти не проверили людей, которые физически отпустили материал со склада.

Маэр посмотрела на схему.

— Почему?

— Потому что журнал выдачи выглядел настоящим.

Она подняла глаза.

Я почувствовала неприятное узнавание собственной ошибки.

Снова настоящий документ, которому мы позволили означать слишком много.

— Кто подписал фактическую выдачу? — спросила Маэр.

— Старший кладовщик и контролер смены.

— Имена?

Я уже выписала.

— Старший кладовщик умер три месяца назад. Контролер смены — Мартен Грил. Сейчас работает в том же государственном складе, но на другом участке.

— Его уже спрашивали?

— Только письменно при первоначальной проверке. Он подтвердил, что партия выходила со склада.

— И все?

— Все.

Маэр несколько секунд молчала.

— Вы хотите поговорить лично.

— Да.

— Почему считаете, что он скажет больше?

— Не считаю. Хочу спросить не «выдавали ли вы партию», а как именно ее разделяли, кто забирал ящики и были ли изменения маршрута после выхода со склада.

Маэр посмотрела на меня.

— Вот теперь разрешаю.

— Спасибо.

— И еще, Вера.

— Да?

— Вчера вы потеряли часть доверия комиссии.

Я спокойно выдержала.

— Знаю.

— Сегодня не пытайтесь вернуть его красивым результатом. Просто работайте.

— Согласна.

Мартен Грил оказался широкоплечим мужчиной лет пятидесяти с обветренным лицом и руками человека, который большую часть жизни действительно работал не за столом.

Он пришел в комиссию после обеда.

Не нервничал.

Пока я не положила перед ним накладную.

— Узнаете?

— Да. Партия зеркальной соли.

— Вы ее выдавали?

— Я контролировал погрузку.

— Расскажите весь процесс.

Он начал с обычных вещей.

Получили распоряжение.

Проверили номер.

Открыли защищенную секцию склада.

Взвесили ящики.

Сверили пломбы.

Погрузили на государственную повозку.

— Сколько ящиков?

— Четыре.

Я посмотрела на цифры.

— Мастерская подтверждает получение трех.

Мартен нахмурился.

— Четыре вышли.

— Уверены?

— Да.

— Почему?

— Четвертый был маленький и тяжелый. Я сам помогал поднимать.

— Все четыре погрузили на одну повозку?

Он помолчал.

— Сначала да.

Вот это слово изменило разговор.

— А потом?

Мартен посмотрел на Маэр.

— Это имеет отношение к смерти принца?

— Отвечайте на вопрос, — сказала она.

Он выдохнул.

— Перед самым выездом пришел человек с дополнительным пропуском.

— Какой человек?

— Из канцелярии.

— Имя?

— Не помню.

— Опишете?

— Молодой. Лет тридцать пять. Русые волосы. Без бороды. Темный служебный сюртук.

Не Тирн.

Снова.

— Что в пропуске?

— Один ящик велено было снять и передать на отдельную доставку в государственную мастерскую печатей.

Я наклонилась вперед.

— Какую мастерскую?

— Так и было написано. Государственная мастерская печатей.

— Она существует?

Маэр посмотрела на секретаря.

Тот ответил:

— Отдельного учреждения с таким названием сейчас нет. Есть отдел в Королевской мастерской.

— Куда уехал ящик?

Мартен покачал головой.

— Не знаю.

— Кто его забрал?

— Второй экипаж приехал через десять минут.

— Номер?

— Вот это помню.

Он назвал.

Секретарь записал.

— Возница?

— Лица не помню. Был в форменной куртке.

— Вы изменили основную накладную?

— Нет. Дополнительный пропуск говорил, что материал считается частью той же государственной поставки и будет принят общей подписью.

Я посмотрела на Маэр.

Вот как три ящика физически дошли до мастерской, а бумага продолжала показывать четыре.

— Дополнительный пропуск сохранился?

Мартен замолчал.

— Должен был остаться на складе.

— Остался?

— Когда началась ваша проверка, его не нашли.

— Кто искал?

— Начальник склада.

— Вы говорили кому-нибудь о четвертом ящике?

— Да.

— Кому?

— Начальнику.

— Еще?

Он медленно кивнул.

— Леди Морвен.

Я замерла.

— Когда?

— За день до смерти принца.

Маэр сразу стала внимательнее.

— Она приходила к вам?

— Да. Показала копию накладной и спросила, действительно ли мастерская получила весь объем.

— Что вы ответили?

— То же, что сейчас. Со склада вышли четыре ящика, но один потом забрали по дополнительному пропуску.

— Она просила описать человека?

— Да.

— Экипаж?

— Да.

— Что сделала потом?

— Попросила никому не говорить о нашем разговоре до следующего дня.

— Почему?

— Не объяснила.

— Вы видели ее снова?

— Нет.

Я посмотрела на Маэр.

Вот один из ответов, который Лиара должна была нести Кассиану.

Не просто поддельная запись.

Физически выведенный ящик зеркальной соли.

И живой свидетель.

— Господин Грил, — сказала Маэр, — с этого момента вы не обсуждаете этот разговор ни с кем.

Он побледнел.

— Я в опасности?

Маэр не стала лгать.

— Возможно.

— У меня жена.

— Ее тоже возьмут под защиту.

— Куда?

— В безопасное место Совета.

Мартен явно хотел отказаться.

Я сказала:

— Человек, который забрал ящик, мог не знать, что вы запомнили детали. Но Лиара уже спрашивала вас. Если кто-то выяснит, что она успела поговорить со складом, вы становитесь важным свидетелем.

Он посмотрел на меня.

На лицо Лиары.

— Она сказала почти то же самое.

Мне стало холодно.

— Что именно?

— Когда я спросил, зачем ей старое движение груза. Она сказала: «Если в бумагах все чисто, нужно посмотреть, куда поехал сам ящик».

Я опустила взгляд.

Это было настолько близко к тому, как думала я, что на секунду стало трудно продолжить разговор.

Мартен добавил:

— Я обещал встретиться с ней еще раз.

— Когда?

— На следующий день после ее встречи с принцем. Она хотела принести рисунок печати с дополнительного пропуска и спросить, узнаю ли я ее.

— Рисунок у вас?

— Нет.

— Сам пропуск видели достаточно хорошо?

— Да.

— Какая была печать?

Он задумался.

— Не королевская. Канцелярская, кажется. Круглая, с тремя линиями внизу.

Маэр спросила:

— Если покажем несколько оттисков, сможете узнать?

— Возможно.

Я чуть не сказала, что «возможно» здесь наконец звучит правильно.

Не стала.

Маэр распорядилась немедленно подготовить для Мартена и его жены защищенные комнаты.

Он должен был дать полное письменное показание утром после того, как комиссия соберет несколько контрольных печатей для сравнения.

Когда его увели, я осталась сидеть.

Маэр закрыла папку.

— Это хороший результат.

Я посмотрела на нее.

— Не начинайте.

— Что?

— Я вчера слишком сильно хотела хороший результат.

Она поняла.

— Тогда скажу иначе. Это проверяемый свидетель и конкретное событие.

— Да.

— Именно то, что нужно.

— Да.

Маэр поднялась.

— Завтра продолжим.

Я собрала записи.

Перед дверью остановилась.

— Леди Маэр.

— Да?

— Вчера вы были правы.

— Запишите дату. Такое признание может больше не повториться.

Я улыбнулась.

— Не портите момент.

— Учусь у вашей компании.

Впервые после вчерашней ошибки я вышла из кабинета без желания немедленно доказать что-либо еще.

Мартен Грил видел четвертый ящик.

Лиара говорила с ним.

Дополнительный пропуск исчез.

Сам материал не дошел до официальной мастерской.

Этого было достаточно на сегодня.

Не имени.

Не обвинения.

Не красивой разгадки.

Просто факты, которые можно было проверить утром.