— Очень.

— На Лиару?

Я задумалась.

— Нет. Пока нет. Я не знаю, сделала ли она что-то плохое. Больше всего меня злит сама ситуация.

— Вы занимаете ее жизнь.

Фраза была жесткой.

Но честной.

— Да.

— Ее дом.

— Да.

— Ее имя.

— Я стараюсь не использовать его больше, чем приходится.

— Ее тело.

Я посмотрела на свои руки.

— Это хуже всего.

Он не отвел взгляд.

— Почему?

— Потому что у нее могла быть жизнь, которую она хотела продолжать. Мать. Инес. Ивар. Работа. Я не просила ничего из этого. Но если Лиара умерла, я получила все вместо нее.

— Вы чувствуете себя виноватой?

— Иногда.

— За что?

— Не знаю. Это нелогично.

— Чувства редко обязаны следовать вашей профессиональной логике.

Я усмехнулась.

— Не думала, что именно вы будете мне это объяснять.

— Я тоже.

Он сел.

— Что вы собираетесь делать, если вас оправдают?

Вопрос застал меня врасплох.

— Не знаю.

— Вернуться?

— Куда?

— В ваш мир.

— Если бы я знала как, это был бы первый вопрос, который я решила.

— А если нельзя?

Я посмотрела на окно.

Во внутреннем дворе горела одна лампа.

— Тогда придется жить здесь.

— Как Лиара?

— Нет.

Я ответила слишком быстро.

— Почему?

— Потому что это будет вторая кража.

— Кража?

— Сначала тело, пусть и не по моей воле. Потом ее жизнь. Я не хочу притворяться Лиарой перед ее матерью, друзьями, коллегами только потому, что так проще.

— Но юридически вы пока она.

— Вот эту часть придется решать.

Ариан долго молчал.

— Вы понимаете, что если расскажете это Совету сейчас, часть людей сочтет вас безумной.

— Поэтому я и не рассказываю.

— А Маэр?

— Не знает всей версии.

— Эван?

— Думает, что у меня либо необычная потеря памяти, либо что-то, чего он не понимает.

— Ивар?

— Знает только, что я не помню Лиару.

— Инес?

— Я сказала почти то же, что вам в первые дни. Она верит скорее поведению, чем объяснению.

Он посмотрел на меня.

— Почему тогда рассказываете мне?

Это был хороший вопрос.

Я не стала придумывать красивый ответ.

— Потому что сегодня меня попытались убить.

— И?

— Я устала держать половину собственной жизни отдельно от человека, с которым мы расследуем то, из-за чего меня хотят убить.

— Я больше не веду расследование.

— Формально.

— Это важно.

— Знаю.

Я помолчала.

— И еще потому, что если со мной что-то случится, хотя бы один человек должен знать, что искать ответы только в биографии Лиары недостаточно.

Его лицо изменилось.

— Не говорите так.

— Это практично.

— Нет. Это звучит так, будто вы уже готовитесь погибнуть.

— Не готовлюсь.

— Тогда не рассматривайте собственную смерть как удобную часть плана расследования.

Я удивленно посмотрела на него.

Голос Ариана оставался спокойным.

Но злость была настоящей.

Не на меня.

Или не только на меня.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Не буду.

— Вы согласились слишком легко.

— Уже слышала.

Он провел ладонью по лицу.

— Иногда мне кажется, что рядом с вами невозможно закончить разговор нормально.

— Это профессиональный навык.

— Перестаньте прикрываться профессией.

Я замолчала.

На этот раз он был прав.

Ариан поднялся, прошел несколько шагов и остановился у окна.

— Я не могу доказать, что существует ваш мир.

— Я и не прошу.

— Не могу доказать, что сознание одного человека способно оказаться в теле другого.

— Да.

— И не знаю, что произошло с Лиарой.

— Я тоже.

Он повернулся.

— Но я знал Лиару достаточно, чтобы понять: вы не стали ею после удара по голове.

Я не сразу ответила.

— Что это значит?

— Она была умной. Упрямой. Очень внимательной к документам. Но не знала ничего о следах крови. Не заставляла следователей подписывать пакеты с уликами. Не спорила с Олденом о надежности остаточного следа. Не умела исследовать место убийства.

— Она могла скрывать.

— От всех?

— Теоретически.

— Тогда есть другое.

— Что?

— Вы не знаете вещей, которые ей не было смысла скрывать.

Он подошел к столу.

— Вы не знали, где находится ее спальня. Не узнали женщину, которая служила вам четыре года. Не помнили человека, с которым каждый день работали в одном отделе. Не знали, какой рукой Лиара обычно держала архивную линзу.

Я подняла голову.

— Какой?

— Левой.

Я посмотрела на свою правую руку.

— Я правша.

— Именно.

Это я не замечала.

— Почему никто не сказал?

— Люди сначала решили, что после отравления у вас нарушена координация. Потом появились более важные вопросы.

— Но Лиара писала правой.

— Писала правой. Линзу и инструменты держала левой. Ивар вчера упомянул, что вы все время меняете их местами.

Еще одна мелочь.

Не доказательство чуда.

Но человеческая привычка, которую трудно придумать заранее.

— Я не знаю, откуда вы пришли, — сказал Ариан. — Возможно, ваше объяснение невозможно. Возможно, здесь есть причина, о которой мы оба ничего не знаем.

Я ждала.

— Но я принимаю одно: женщина передо мной не та Лиара Морвен, которую я встречал раньше.

Я почувствовала облегчение настолько сильное, что несколько секунд не могла придумать ответ.

— Это самое близкое к доверию, что я от вас слышала.

— Не испортите момент.

— Постараюсь.

— И я буду называть вас Верой.

— Вы и так называли.

— Теперь не потому, что вы настаиваете.

Это было неожиданно важно.

Я опустила взгляд на стол.

— Спасибо.

— Только не превращайте это в доказательство вашей невиновности.

Я подняла голову.

— Я бы первая возразила.

— Знаю.

Он улыбнулся.

Не как принц.

Не как бывший руководитель следствия.

Просто немного устало.

— Вот это, пожалуй, и убеждает сильнее всего.

— Что?

— Любой нормальный человек на вашем месте уже попытался бы использовать мою веру в свою пользу.

— Я нормальный человек.

— Не уверен.

— Очень смешно.

— Я старался.

Несколько секунд мы просто сидели.

Без дела.

Без Кассиана на столе.

Без Совета.

Это было почти непривычно.

Потом Ариан снова стал серьезным.

— О вашем происхождении пока никому.

— Согласна.

— Даже Маэр.

Я задумалась.

— Почему?

— Потому что она обязана фиксировать важные сведения по делу. Как только это попадет в официальный протокол, вопрос выйдет за пределы расследования.

— И станет политическим.

— Да. Кто-то захочет проверить вас как редкое явление. Кто-то объявит опасной. Кто-то попытается использовать.

— Звучит неприятно.

— Поэтому пока нет необходимости.

— А если она прямо спросит?

— Не лгите.

— Отличный совет.

— Скажите, что не готовы обсуждать без меня и Эвана.

Я прищурилась.

— Вы опять пытаетесь организовать мою жизнь.

— Только самые опасные части.

— Их становится слишком много.

— После сегодняшней кареты я имею право на некоторое раздражение.

Я не стала спорить.

— Хорошо.

Он взял папку с заключением мастеров.

— Теперь о покушении.

— Вы сказали, что это не работа.

— Я солгал.

— Наконец-то признались.

— Вашу карету выбрали в семь двадцать утра.

— Кто?

— Диспетчер экипажей получил записку из канцелярии комиссии.

— Маэр подписывала?

— Нет. Ее секретарь.

— Настоящая записка?

— Да.

— Когда карету последний раз проверяли до назначения?

— В шесть утра.

— Штифт был цел?

— Кучер утверждает, что да.

— После этого?

— Кареты стояли в общем закрытом дворе.