Стражник, дежуривший у двери, передал, что меня ждет королевский лекарь, и добавил это с таким выражением лица, словно лично считал приглашение в комнату с мертвым наследником сомнительной привилегией.

Я попросила дать мне пять минут.

На столе все еще лежали вчерашние записи. Я перечитала их, добавила дату к найденной в книге Лиары записке и отдельно подчеркнула три пункта.

Сонный корень в крови Лиары.

Удар кинжалом не объясняет смерть Кассиана.

Серая пыль обнаружена в трех местах.

Третий пункт пока не имел отношения к вскрытию, поэтому я закрыла тетрадь и пошла за стражником.

Медицинское крыло дворца утром выглядело иначе. Вчера сюда врывались люди, приносили инструменты, отдавали распоряжения, а теперь коридор почти опустел. У дверей комнаты, где находилось тело, стояли двое королевских гвардейцев.

Один открыл мне дверь.

Эван уже работал.

Кассиан лежал на высоком столе, накрытый чистой тканью до пояса. Одежду с верхней части тела сняли и разложили отдельно на длинном столе у стены. Каждый предмет лежал на собственной ткани, возле него стояла карточка с подписью.

Я остановилась.

— Вы начали без меня.

Эван даже не поднял головы.

— Это удивительно, но медицинское исследование тела наследного принца не зависит от расписания подозреваемой.

— Я не просила ждать меня. Просто констатировала.

— Тогда констатируйте тише.

Рядом с ним стоял молодой помощник, которого я раньше не видела. Он явно пытался решить, можно ли улыбнуться.

Я подошла ближе, но остановилась у отмеченной на полу линии.

Эван заметил.

— Ее можете пересечь. Здесь уже не место обнаружения тела.

— Но это место исследования.

— И?

— Кто кроме вас касался Кассиана после переноса?

Эван медленно выпрямился.

— Я, мой помощник Томас, Олден, когда снимал образцы с одежды, и двое служителей, переносивших тело. Все записано. Я также записал время каждого действия, потому что вы вчера повторили это примерно пятнадцать раз.

— Значит, один из нас умеет учиться.

— Еще одна подобная фраза, и будете наблюдать из коридора.

— Тогда постараюсь быть невыносимой умеренно.

Томас отвернулся к инструментам.

Эван посмотрел на него.

— Если хотите смеяться, делайте это хотя бы не спиной ко мне.

— Простите, мастер Ресс.

— Не вам.

Я невольно улыбнулась.

Эван заметил и недовольно поджал губы, но продолжил:

— Я закончил внешний осмотр и исследование раневого канала. Теперь собирался переходить к внутреннему.

Я посмотрела на Кассиана.

В человеческом облике его тело уже почти не менялось. Левая кисть оставалась увеличенной, покрытой плотными золотисто-коричневыми пластинами, однако дальше запястья преобразование не продвинулось. На шее сохранились несколько похожих участков.

— Это остановилось ночью?

— Примерно через два часа после смерти. Позднее часть изменений немного уменьшилась.

— Для драконов это нормально?

— Нормально то, что после смерти способность удерживать человеческую форму постепенно ослабевает. Ненормально, что у Кассиана процесс начался почти сразу и так резко.

— Что обычно происходит?

Эван снял перчатки, вымыл руки в тазу и только потом повернулся ко мне.

— У большинства драконов тело остается человеческим несколько часов. Иногда дольше. Потом начинаются небольшие изменения: кожа на кистях, ногти, позвоночник. Полное обращение после смерти встречается редко. Организм уже не способен завершить такую перестройку.

— А если человек умер во время обращения?

— Тогда тело обычно остается в той форме, в которой остановились жизненные процессы.

— Значит, резкое посмертное изменение Кассиана может быть связано с причиной смерти?

— Может.

— Вы уже видели подобное?

— Два раза.

— При чем?

Эван посмотрел на тело.

— При тяжелом отравлении веществами, нарушающими драконий обмен.

Это было первое прямое слово.

— Отравлении.

— Я сказал, что видел похожее при отравлении. Не что Кассиана точно отравили.

— Что еще может дать такую реакцию?

— Тяжелая кровопотеря. Некоторые инфекции. Повреждение внутренних органов. Редкие наследственные болезни. Иногда организм начинает терять контроль над обращением при крайнем истощении.

— У Кассиана было истощение?

— Нет.

— Инфекция?

— Внешних признаков нет.

— Кровопотеря?

Эван раздраженно посмотрел на меня.

— Вы сами знаете, что нет.

— Тогда остаются внутренние повреждения, болезнь или яд.

— Именно поэтому я собираюсь продолжить исследование, а не объявить убийцу на основании трех вопросов.

Я кивнула.

— Согласна.

Он явно готовился к очередному спору и даже слегка растерялся.

— Вот так просто?

— Вы правы.

— Это подозрительно.

— Могу поспорить, если вам так привычнее.

— Не надо.

Я подошла к столу с одеждой.

Рубашка Кассиана лежала расправленной. Раневой участок Олден уже вырезал вместе с окружающей тканью и поместил отдельно.

Возле манжеты правого рукава я заметила небольшое темное пятно.

— Это кровь?

— Нет, — ответил Олден от двери.

Я не слышала, как он вошел.

Эксперт держал папку и маленький деревянный ящик.

— Проверил утром. Напиток.

— Какой?

— Вино или что-то на его основе. Состав уточняю.

Я посмотрела на пятно.

— Он пролил на себя?

— Возможно.

— А на одежде Лиары похожих следов нет?

— Пока не нашел.

Олден поставил ящик на отдельный стол.

— Я принес остатки из бокалов и графина.

Эван недовольно произнес:

— Вы решили устроить лабораторию возле моего тела?

— Вашего тела?

— Моего пациента.

Олден посмотрел на Кассиана.

— Он уже не пациент.

Эван ничего не ответил.

Мне стало ясно, почему.

Томас опустил взгляд.

Олден тоже понял, что сказал лишнее.

— Простите.

— Работайте, — коротко ответил Эван.

Ариана в комнате не было.

Я не спросила, где он. Вероятно, у него хватало дел помимо наблюдения за исследованием тела собственного брата.

Эван снова надел тонкие перчатки.

— Вера, если останетесь, есть правило.

— Какое?

— Вы не вмешиваетесь руками. Я спрашиваю — отвечаете. Вы спрашиваете — я решаю, когда ответить. И если станет плохо, выходите, а не падаете мне под ноги.

— Договорились.

— Вы когда-нибудь присутствовали при вскрытиях?

— Да.

Он задержал взгляд на моем лице.

— Тогда хотя бы этой части объяснять не придется.

— Анатомия дракона отличается от человеческой?

— В человеческом состоянии не настолько сильно, как вы, вероятно, думаете. Основные органы те же. Отличается строение некоторых тканей, состав крови, система терморегуляции и то, как тело перестраивается при обращении.

— Значит, сердце у него одно.

— Одно.

— Легкие два.

— Да.

— Печень на обычном месте?

— Почти.

— Уже легче.

Эван вздохнул.

— Почему мне кажется, что через месяц вы будете задавать эти вопросы моим студентам?

— Сначала доживу до следующей недели.

Этого он комментировать не стал.

Исследование началось.

Я не испытывала отвращения к вскрытиям. За годы работы к виду тела привыкаешь, хотя к самой смерти — нет. Всегда оставалась разница между объектом исследования и человеком, который еще недавно разговаривал, ел, раздражался, строил планы.

С Кассианом эта разница ощущалась особенно сильно.

Я почти ничего о нем не знала, но уже видела его почерк в чужих решениях, слышала о привычках, знала, что он тайно встречался с Лиарой и что кому-то понадобилось превратить их общую работу в дешевую историю о любовниках.

Эван работал аккуратно.

Сначала он еще раз проверил раневой канал.

Кинжал прошел между ребрами, повредил крупный сосуд, но не задел сердце.