Я начал сбавлять темп. Ещё несколько десятков метров, и я поднял кулак, отдавая команду остановиться. Обернулся на ребят.

Янык в этот миг споткнулся о замшелый корень и едва не выронил винтовку. Его всё ещё колотила крупная дрожь, да так сильно, что он едва держался на ногах. Он намертво вцепился в оружие и дико таращил глаза, буквально смотрел сквозь меня и словно ничего не видел. Накрыло пацана конкретно.

Мартын, не дожидаясь моей команды, тут же скатился с тропы за толстый ствол сосны и взял наш след на прицел. Молодец. Учится на лету. От гордости за то, как быстро он начал соображать в бою, я даже на секунду забыл об усталости. Поймал его взгляд и скупо, с уважением кивнул. Мартын ответил таким же коротким, серьезным кивком.

Я шагнул к Яныку. Ухватил его за плечи, заставляя сфокусироваться на моем лице.

— Эй, — я заговорил спокойно и негромко, внимательно глядя ему в глаза. — Ты чего, боец? Я тебя не узнаю. Ты ведь так уверенно держался, я сразу увидел — настоящий солдат. А сейчас рассыпаешься? Мы все здесь. Все живы, никого даже не зацепило. Мы их там в пыль раскатали, а сами целыми ушли. Это большая победа, Янык. Гордиться надо, а не киснуть.

Он попытался что-то ответить, но только судорожно сглотнул.

Я чуть встряхнул его, приводя в чувство. Я отлично понимал, что с ним творится. Дело было не в страхе смерти — её-то эти пацаны в Красном береге насмотрелись с лихвой. Это навалился жесточайший отходняк после первой настоящей стычки.

Адреналиновая яма. Одно дело быть бесправной жертвой, и совсем другое — взять в руки оружие, самому жать на курок и видеть, как от твоих пуль падают враги. Я в свое время насмотрелся на такое у молодых, только что понюхавших пороху бойцов. Тело попросту не слушается, а психика не справляется с перегрузкой.

Если сейчас не выдернуть парня из этого ступора, он сломается. А он нужен мне в ясном уме. Нужен как надежный, готовый к бою солдат. Немцы могут быть уже на хвосте и появиться из-за деревьев в любую секунду, так что я не могу рисковать тем, что при внезапной стычке он снова впадет в оцепенение и застынет мишенью. В лесу каждый ствол на счету, а растерявшийся боец — это балласт, который погубит себя и гарантированно потянет на дно всех остальных.

— Всё уже позади, — я безотрывно смотрел ему в глаза, удерживая контакт. — Мы живы. Я понимаю, что тебя сейчас кроет. После первого боя такое бывает. Но ты нам нужен, Янык. Посмотри на Мартына. Посмотри на меня. Ты не один. Сделай глубокий вдох. Давай, вместе со мной.

Он замер. Грудь судорожно дернулась. Янык шумно втянул воздух, на секунду задержал дыхание, зажмурился. И медленно, прерывисто выдохнул.

Когда он открыл глаза, пелена паники отступила. Взгляд прояснился, стал осмысленным. Дрожь еще гуляла по плечам, но винтовку он уже держал твердо.

— Порядок? — спросил я.

Янык нахмурил брови и решительно кивнул.

— За мной, — бросил я и первым шагнул в заросли папоротника.

Нам нужно было разрывать дистанцию. Устраивать засаду наугад не имело смысла — мы даже не знали наверняка, бросились ли немцы в погоню. Мы продолжали уходить торопливо, петляя между деревьями, стараясь ступать тихо и не ломать веток.

Прошло минут десять или пятнадцать.

Я уловил неправильный, чужеродный шум, и мгновенно вскинул сжатый кулак. Парни мигом застыли, осторожно вглядываясь в лесную чащу. Я же превратился в слух.

Секунды тянулись. Сначала был только шелест листвы, но затем сквозь него снова пробился звук, который я услышал секундой раньше. Где-то позади едва уловимо хрустнула ветка. Следом раздался осторожный шорох раздвигаемых зарослей. Животное так не ходит. За нами шли, причем преследовали профессионально и скрытно.

Времени было в обрез, около минуты, не больше. Принимать бой на ходу нельзя, нужно использовать наше единственное преимущество — мы их услышали первыми.

Оглядевшись, я понял, что место для засады подвернулось отличное: небольшая возвышенность, укрытая густым кустарником. Ложбина и прогалина внизу были как на ладони, преследователям мимо не пройти. Учитывая наш арсенал — две винтовки и мой автомат — расстановка напрашивалась сама собой.

— Мартын, на тебе правый фланг. Янык, ты идешь на левый, вон за тем кустарником. Я по центру, чуть выше, — едва слышным шепотом распределил я позиции. — Подпустим ближе. Командой будет мой выстрел. Раньше времени не палить.

Янык молча скользнул к указанному кустарнику. В груди шевельнулась тревога: справится ли парень, не запаникует ли в решающий момент, не выдаст ли нас случайным выстрелом? Я скосил глаза: ствол его винтовки, аккуратно просунутый сквозь густые ветви, больше не плясал. Пальцы парня не дрожали. Взял себя в руки, молодец.

Не прошло и минуты, как внизу показались силуэты. Сначала из-за деревьев вынырнули двое, а следом, выдержав паузу, появились еще трое. Пятеро. Двигались они бесшумно, растянувшись редкой цепочкой. Дистанцию держали метров по десять, чтобы не лечь всем сразу от одной очереди, и непрерывно контролировали сектора, плавно поводя стволами из стороны в сторону.

Я поймал на мушку грудь первого и плавно потянул спуск. Сухой треск короткой автоматной очереди распорол лесную тишину. Идущий впереди немец взмахнул руками и тяжелым кулём повалился в траву. Тут же рявкнула винтовка Мартына — второй преследователь дернулся, выронил оружие и осел на колени.

Третий фриц успел упасть за ствол дерева и вскинуть автомат. Но выстрелить ему не дали. Громко хлопнула винтовка Яныка. Краем глаза я уловил, как парня ощутимо дернуло назад: с непривычки тяжелая отдача жестко впечатала приклад ему в плечо, заставив болезненно поморщиться. Но, несмотря на это, пуля легла точно — немец обмяк и завалился на бок, так и не успев нажать на спуск.

Оставшиеся двое мгновенно рухнули в траву. Раздались резкие гортанные крики — уцелевшие перекликались, спешно меняя позиции. Тут же в ответ ударили их автоматы, и над нашими головами со злым свистом защелкали пули, заставляя нас крепче прижиматься к земле.

Возникла короткая пауза. Я не стал терять времени, вскинул автомат и дал длинную очередь прямо по кустам, где залегли немцы, теперь уже заставляя их вжаться в землю и прекратить огонь. Из зарослей донесся сдавленный вскрик. Отлично, одного я точно достал. Последний фриц не выдержал, вскочил, пытаясь перебежать за толстый ствол сосны, но тут же поймал пулю от Мартына и мешком осел на корни.

Лес снова погрузился в тишину.

— Чисто, — выдохнул я, торопливо поднимаясь. — Быстро собираем трофеи!

Мы метнулись к убитым. Оставлять такое добро в лесу было глупо. Я подхватил целехонький немецкий автомат и распихал по карманам запасные магазины.

— Глядите-ка, какие щедрые гости нам попались, — усмехнулся Мартын, сноровисто срывая с другого немца тяжелые подсумки и гранаты. — Сами нам автоматы да патроны прямо в лес притащили. Снабженцы, едрена вошь.

Янык подобрал целехонький немецкий ствол и слегка поморщился — ушибленное отдачей плечо явно давало о себе знать. Его пальцы мелко подрагивали: адреналин всё никак не отпускал. Парень изо всех сил старался унять мандраж и, видимо, чтобы немного сбить напряжение, решил поддержать разговор.

— Это точно, — согласно кивнул он, сглотнув, и быстро обшарил карманы убитого. — О, глядите-ка…

Он вытащил из чужого кителя глянцевую черно-белую фотокарточку. С нее кокетливо улыбалась холеная белокурая красавица.

— Какая-то их барышня, — криво усмехнулся Янык. — Всё, фрау, не дождешься ты больше своего Ганса. Туда ему и дорога.

— Какая же это его барышня, — хмыкнул я, мельком взглянув на снимок. — Обычная открытка. Актриса какая-то немецкая. У них каждый второй фриц с такой карточкой в кармане таскается. Мечтатели, мать их.

Янык удивленно моргнул и тут же с отвращением отшвырнул снимок в траву.

— Всё, заканчивайте трепаться, — оборвал я парней, подхватывая еще один автомат и запасные магазины. — Уходим, пока еще кто-нибудь на шум не пожаловал!