– Саша! Лиза! – заорал я, выскакивая из кустов, откуда до этого момента благополучно следил за происходящим.

Все, чего я хотел в тот момент – это чтобы время снова замедлилось, а мои страх, боль и злость, которые я испытывал, дали мне сил как-то переломить ход этого поединка. Не зря же я читал все эти гримуары и магические книжки – некромантия темное искусство, которое питается темной энергией…

Я шагнул на поляну, чувствуя, как от того места, куда ступает моя нога, по земле расходятся вибрации и холод. Краски перед моими глазами померкли: ночной парке стал казаться мне выцветшим и черно-белым, а время действительно замедлилось.

Еще один шаг. Я чувствую, как погружаюсь в холод, как будто бы стирается какая-то невидимая граница и вхожу в новое пространство, где температура на несколько градусов ниже, чем в парке Михайловского замка… Мне кажется, что я ощущаю силу, чувствую, будто могу сделать что-то, что раньше было мне недоступно…

Снова шаг. Я ощущаю – да нет, я отчетливо вижу – как рядом со мной из воздуха появляется призрачный силуэт мужчины в военном мундире, именно такой, каким я представлял себе призрак Павла I. Сам призрак, кажется, не слишком доволен происходящим и не хочет принимать участие в драке, он дергается и пытается мне что-то сказать, но я иду дальше…

Еще один шаг. С лица старого призрака исчезают всякие эмоции, он больше не сопротивляется мне и готов выполнять мои приказы. Я хмурюсь и говорю: “убери их”. Призрак царя кивает, уважительно склоняя голову.

В следующие минуты небо над парком затягивают непонятно откуда взявшиеся тучи, погружая его в темноту… Сергей Григорьевич и его телохранители не успевают что-то предпринять: маг огня и мог воздуха подлетают над землей, словно столовые приборы на кухне, где хозяйничает полтергейст, ударяются голова друг о друга и падают вниз уже без сознания. Длинный ледяной поток воздуха подкидывает старого графа, от души прикладывая того головой о дерево, и опускает на землю... А дальше… дальше меня самого словно кто-то ударяет по голове, время ускоряется, краски реальности возвращаются и воздух резко становится куда более теплым, чем он казался мне несколько минут назад. Я сам чуть не теряю сознание…

– Нет, нет, нет, - я не могу сейчас позволить себе потерять сознание, - бормочу я, опускаясь на землю.

Ощущение точно такое же, словно я поймал темного. Я сажусь задницей на мокрую траву и очень надеюсь, что меня сейчас отпустит. "Я должен помочь Александру и Лизе, я должен защитить их” – это все, о чем я думаю, пока тучи на небе расходятся над старым парком снова появляется луна. Я уже не разбираю того, что говорит мне старый призрак, недовольный тем, что я позволил себе взять под контроль дух императора, и даже не вижу прозрачную фигуру в военном мундире, склонившуюся надо мной на поляне…

Как я не старался, меня все-таки вырубило и я понятия не имел, сколько провалялся без сознания. Голова гудела, словно после хорошей попойки; тело меня не слушалось; во рту было ощущение, словно кошки нассали; а изображение перед глазами двоилось и плясало. У меня было полное ощущение, словно по мне проехал асфальтоукладчик, но я каким-то чудом остался жив…

“Жив… Я-то жив, а Саша? А Лиза?”

Именно эта мысль быстро привела меня в чувства без лишних рассусоливаний и реверансов: испугавшись, я резко завертел головой по сторонам, пытаясь увидеть своих друзей, и не смог сдержать стона: каждый поворот шеи отдавался такой вспышкой боли, что хотелось заорать в голос.

Альский лежал на поляне там же, где его настиг удар мага воздуха. Лиза, к этому времени уже сумевшая до него доползти, тихо скулила рядом, склонившись над женихом, и что-то бормотала. Я попробовал подняться, чтобы подойти к ним, но голова закружилась еще сильнее и я просто встал на четвереньки и пополз по мокрой траве по направлению к своим друзьям.

– Лиза, – прохрипел я каким-то сиплым, охрипшим и тихим голосом, – Лиза, он живой?

– Я не знаю, – всхлипнула мне в ответ девчонка.

Я конечно не медик, не даже относительно тупому в этом плане мне и даже в темноте ночного парка было понятно, что ситуация патовая. Говоря по-русски – это жопа. Блондин потерял много крови и сейчас лежал на спине, зажимая рассеченное запястье здоровой рукой, такой же серо-бледный, как Лиза, с полуприкрытыми глазами, сухими бескровными губами и слипшимися короткими волосами. Его одежда и земля вокруг были пропитаны кровью и в первый момент мне даже показалось, что он не дышит и все пропало. Но Альский, словно почувствовав мой страх, медленно приоткрыл глаза и даже попытался криво улыбнуться – не для меня, конечно, для княжны. Лиза, заметив это, громко всхлипнула и заулыбалась в ответ:

– Саша, – пробормотала она. – Все будет хорошо…

А я, глядя на всю эту картину, понимал что “хорошо” уже не будет. Довезти Александра до больницы мы просто не успеем, да что там до больницы – мы даже из парка вынести его не сможем – судя по количеству крови, которую он потерял, у нас просто нет столько времени. Удар воздушного хлыста рассек лучевую артерию – ту самую, которую обычно вскрывают суицидники – причем, рассек сильно.

– Ты должен о ней позаботиться, – пробормотал Александр еле слышно. – Виктор, обещай мне, что позаботишься о Лизе.

– Не неси бред, – настолько бодро, насколько только мог, отозвался я, – ты о ней сам позаботишься.

– Мы ведь оба знаем, что нет, – хмыкнул блондин. – И не вздумай воскрешать меня, если такая мысль придет в твою тупую голову. Твоя жизнь должна быть достаточно длинной, чтобы позаботиться о ней и защитить ее, ты меня понял?

Я на автомате кивнул, пытаясь хоть что-то придумать. Мысленно пытался призвать и Херобору, и призрак покойного императора, но то ли силенок у меня сейчас не хватало выйти с ними на связь, то ли потусторонние силы не желали со мной общаться и тупо игнорировали.

– Сделай что-нибудь, – пробормотала Лиза. – Ну пожалуйста! Умоляю тебя…

– Я бы рад, но я не знаю что делать, – честно признался я. – И я не знаю как это что-то делать…

Я и правда не знал, что делать в такой ситуации. В голове вертелись самые разные мысли, мозг пытался просчитать варианты развития этой ситуации, но самым условно позитивным из всех представляемых мной финалов был тот, где вместо одной строптивой нежити у меня оказывается парочка недоделанных упырей, а моя собственная жизнь становится ещё в два раза короче… В целом, я был бы не против пойти и по этому пути, но я не был уверен, что тот же ритуал, который так криво сработал на Лизе, вообще хоть как-то сработает на Альском. Да и сидеть здесь и ждать, пока мой единственный в этом мире друг просто умрет для того, чтобы потом попытаться его поднять мне не улыбалось.

– Жгут… надо перетянуть жгутом, – пробормотал я, вспоминая все доступные мне знания из этого и моего мира. Почему-то мне вспомнился преподаватель ОБЖ из моих старших классов – отставной военный, который в подвале школы учил нас собирать и разбирать калаш и оказывать первую помощь. – Жгут может помочь! Надо перетянуть руку и тогда уровотечение должно остановится…

Я завозился на траве, пытаясь найти что-то, чем можно было бы обмотать запястье блондина, а Лиза, видимо, каким-то чудом сообразившая, что именно нужно, быстро оторвала рукав от надетой на ней кофты и протянула мне. Вместе с нежитью мы принялись неуклюже заматывать руку Саши, который, как мне показалось, за прошедшую минуту стал еще бледнее и потерял еще больше крови. Мой взгляд зацепился за руки Лизы, на одной из которых я увидел шрам от встречи с представителями Святого Ордена – тот что остался от фактически пришитой мной назад кисти и вспомнил, чему меня учила Херобора.

– Погоди-ка, – я поймал Лизины руки и мягко отвел их в сторону от Альского, который уже даже не пытался улыбаться нам. – Дай-ка я кое-что попробую…

Взяв рассеченную руку блондина в свои ладони я напряг все свое воображение для того, чтобы представить себе ту самую нить жизни, о которой говорила темная сущность из крепости. Ту светящуюся леску, которая несколько дней назад на кладбище связала меня с Лизаветой и которая помогла мне поделиться с княжной своей энергией в крепости. Получилось не сразу, но вскоре слабо сияющая нить действительно появилась в поле моего зрения и я силой воображения взял ее за кончик и принялся зашивать рану на руке Саши также, как делал с нежитью в подвале замка на Заячьем острове. К моему удивлению, это сработало: рана действительно начала затягиваться прямо на глазах, другой вопрос, что шил я как сапожник и на месте пореза образовывался весьма уродливый шрам, но это сейчас была самая меньшая из моих проблем. На энтузиазме я принялся с удвоенным рвением штопать руку аристократа, а после того, как порез был зашит, не отпустил Сашину руку, а продолжил сжимать холодные пальцы его ладони, которая, как мне показалось, даже как-то уменьшилась и была сейчас чуть ли не вдвое меньше моей. Я представлял себе, как по светящейся нитке, связывающей сейчас наши руки, я делюсь с ним своей энергией или своей жизненной силой. И, кажется, это сработало! Спустя несколько минут лежащий на земле Альский уже перестал казаться мне мертвенно бледным, а его ладонь перестала быть ледяной. Я готов был поклясться, что прямо чувствую как жизнь возвращается к нему.