Сущность задумалась и через пару минут выдала мне ответ:

- Ты должен сам научиться использовать свой дар.

- Да я бы рад, - зло отозвался я. - Но видишь ли какая штука, я понятия не имею как его использовать.

- Ты должен принять этот дар. Это первый шаг. Прими дар!

На этих словах мой бестелесный собеседник, кажется, решил закончить нашу аудиенцию и начал медленно таять в воздухе, оставив меня одного в компании дичайшего непонимания происходящего.

- Прими дар, - недовольно пробормотал я. - Будто у меня есть выбор и я отказываюсь! Прими дар… А как его принять то? Херня какая-то… Херобора…

В камере я провел несколько часов: пытался вызвать Херобора, как я мысленно окрестил сущность, но то ли дверь, которую по его словам я открыл в этот мир, заклинило, то ли эта штуковина просто отказывалась приходить на мой зов. На всякий случай я, словно первоклассник, даже заучил слова призыва, чтобы иметь возможность провести ритуал даже если меня переведут в другое помещение...

К моменту, когда скрип открывающейся тяжелой двери возвестил меня о прибытии кого-то в мои пенаты, я уже откровенно устал и сидел на матрасе, а потому просто поднял голову, но не двинулся с места. В дверном проеме сначала мелькнул свет из коридора, потом появилась тень, которая быстро удлинилась, а затем вошел человек в уже знакомом мне белом одеянии служителя ордена.

- Поднимайся, — голос капитана Игнатьева, а это был именно он, прозвучал спокойно и властно.

Я не торопился. Если моя судьба уже решена, то нет ни малейшего смысла выяснять отношения с этим дуболомом. Для себя я уже решил, что буду блефовать по максимуму: буду стараться держаться холодно и отстраненно, как некроманты во всех тех фильмах, которые я за свою жизнь смотрел. Главное, держать полный покерфейс, излучая, так сказать, надменную самоуверенность и сдержанность. В конце-концов, этот Святой Орден, судя по всему, боится меня ничуть не меньше, чем я их, потому что просто не знает о том, что мои способности в деле темных искусств очень скромны.

Я поднялся на ноги медленно, изучая капитана. Молодой мужик, но явно фанатично преданный своему делу - его лицо, гладко выбритое, выражало лишь неумолимую решимость и не отражало ни тени сомнения. Именно так по моему мнению должен был выглядеть настоящий религиозный фанатик.

- Ну, и ты меня поведешь? — наконец спросил я хриплым от долгого молчания голосом, в который вложил все доступное мне спокойствие, граничащее с безразличием.

- Патриарх Святого Ордена глава Церкви Российской Империи святой отец Димитрий ждет тебя. Ты будешь отвечать за свои деяния перед ним, — ответил Игнатьев, не моргнув глазом.

- Ого как! Даже в регалиях начальства не запутался...

Капитан пропустил мое замечание мимо ушей - казалось, ему вообще безразлично, что за человек перед ним: некромант, убийца, маг, или просто несчастный узник - если начальство сказало что этот человек зло, значит так и есть.

- Патриарх… — протянул я, когда мы вышли из камеры и направились по коридору в компании ещё нескольких здоровых ребят, - Знаешь, а я буду рад с ним поболтать!

- Ты не сбежишь, даже не пытайся, — рявкнул на меня один из сопровождающих, стоило мне только немного ускорить шаг. Я же в ответ усмехнулся краем губ и гордо ответил:

- Сбежать? — я глянул на подавшего голос стражника со всем доступным мне ледяным спокойствием. - Мне это не нужно!

Тот, осекся, кажется, немного испугавшись и сразу же отвел глаза, пряча мелькнувшую в нем тень сомнения. Дальнейший путь до зала аудиенций его святейшества мы проделали в полной тишине.

* * *

Министр влетел, а точнее почти вкатился, в спальню Императора без стука и без объявления, едва удерживаясь на ногах, когда дубовые двери со звуком захлопнулись за ним. Его лицо было перекошено от ужаса и неуверенности, и не ясно было что его пугает больше: то, что он так бесцеремонно вломился к Его Императорскому Величеству или же новость, которую он принес. Едва отдышавшись, он низко поклонился, ожидая, пока Император, который уже проснулся и одевался, а сейчас нарочито спокойно продолжил заниматься своими делами и проигнорировавший толстячка, вкатившегося в его спальню, обратит на него внимание.

- Ну, и что же заставило тебя так ворваться ко мне? - голос Императора был спокоен, и в нем слышалось скорее любопытство, чем раздражение. Министр внутренне перекрестился - гроза миновала, кажется, у царя сегодня хорошее настроение.

- Ваше Величество… - тяжело дыша начал он, понимая, что новость слишком важна, чтобы медлить с донесением. - Святой Орден… они схватили Демидова...

Повисла какая-то нехорошая тишина, мгновенно поглотившая все звуки в комнате. Алексей III замер перед зеркалом и через его отражение неподвижно посмотрел на министра. Пальцы, до этого спокойно поправляющие ворот рубашки, остановились, как будто сама рука ощутила вес новости.

- Демидов - это некромант… - то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Император, а само слово "некромант" было произнесено медленно и задумчиво.

- Да, Ваше Императорское Величество! - Министр с трудом выдохнул. - Святой Орден повез его в крепость… Они собираются доставить его к Патриарху, чтобы судить.

- Судить? - Император наконец оттаял и повернулся к визитеру. Он был достаточно молод для главы государства и, наверное, в силу возраста не мог сдерживать все свои эмоции (а может просто не считал нужным). Сейчас царь был явно раздражен, - Отец Димитрий мне уже порядком надоел! При нем Святой Орден стал уж слишком самоуверен! Он даже не посчитал нужным сообщить мне, а ведь власть и закон в этой стране я... Я Император!

Министр нервно переминался с ноги на ногу и косился на Алексея III, не решаясь что-то ответить, но Император в ответе и не нуждался.

- Некромант - это оружие! МОЕ ОРУЖИЕ! Которое позволит мне кардинально изменить порядок мировых сил, - тихо произнес он. - Конечно, дед мне удружил возвысив этих религиозных фанатиков до того уровня, на котором они сейчас, но пришло время изменить это. Демидов не должен оказаться в руках фанатиков!

Глава государства подошел к огромному окну, которое выходило на площадь дворца.

- Я хочу, чтобы этот Демидов не успел предстать перед Патриархом. Он нужен мне! И он нужен мне живым...

Министр закивал, хватаясь за рукава своего одеяния и попятившись прочь из кабинета:

- Конечно, Ваше Величество… Я немедленно займусь этим.

Зал аудиенций, куда мы, наконец, добрались, поражал своим великолепием. Наверное, по задумке дизайнера, или кто там оформлял это огромное пространство, войдя сюда человек должен был почувствовать свою полную ничтожность, задавленную величием веры, а духовные скрепы вошедшего должны были укрепиться настолько, чтобы больше никогда в жизни ему не приходила в голову мысль о том, что в этом мире есть что-то важнее религии и церкви Бога Жизни.

Подобная мысль мелькнула и в моей голове, но она быстро сменилась на другую:

- Вот все-таки, церковь во всех мирах едина, - тихо пробормотал я себе под нос.

Такие понятия как “аскеза” или хотя бы “скромность” местным религиозным шишкам были, судя по всему, не знакомы: все должно быть дорого-богато! Если иконостас то от пола до потолка и непременно из золота. И чтобы потолок был обязательно расписан всякими там фресками, а пол чтобы был мощеный самым дорогим камнем... В моем мире меня всегда поражало когда попы призывали своих прихожан к скромности и терпению, покачивая огромным пузом, на котором, как правило висел массивный золотой крест размером с мою ладонь. Местный Патриарх, судя по всему, от них если и отличался, то не сильно.

Мы медленно шли по огромному вытянутому залу, высокие своды которого были украшены лепниной, расписаны библейскими сюжетами, и подперты массивными колоннами, обрамленными, конечно же, золотыми орнаментами. На стенах зала висели гобелены, рассказывающие истории о славных подвигах служителей Святого Ордена. Их цветные нити переливались в мягком свете свечей, от чего складывалось ощущение что рыцари в белых одеяниях на гобеленах оживают и движутся.