– Да.

– Он... до сих пор существует?

– Существует. И пока он не уничтожен, я связан. Они задушили меня им, а потом... сохранили, как память. Как сувенир! Они даже не знают его силу и теперь шарф лежит у потомков Палена, того, кто возглавил заговор. В их родовой усадьбе под Гатчиной.

Я молчал, пытаясь переварить услышанное.

– Значит, если я смогу уничтожить этот шарф...

– Да, – кивнул старый император, понявший меня без слов. – Если шарф перестанет существовать здесь на земле, то я смогу покинуть Михайловский замок и мой дух наконец обретет покой. Ничего большего я от вас и не прошу.

Призрак посмотрел на меня как на последнюю надежду – устало, почти по-человечески.

– Исполни долг, Виктор. И мы оба будем свободны: я от этого мира, ты – от своего обещания, данного старому царю.

Я кивнул.

Он чуть склонил голову, будто был удовлетворен итогом нашей беседы и растворился в серебре лунного света. Холод ушел, оставив лишь запах старых духов и дрожь в руках – то ли от увиденного, то ли от двух бутылок виски, которые пустыми сейчас валялись возле моей кровати. Несколько секунд я находился в полной тишине наедине со своими мыслями, как вдруг в голове раздался ехидный голос Херобора:

– Вот же старый дурак, – темная сущность была, кажется, безгранично довольна. – Ничему его жизнь не учит! Да и смерть его ничему не научила… Он сам сказал тебе, где артефакт! Этот шарф нельзя уничтожать. Заберем его и сохраним, пусть его дух служит нам. Представь, Виктор: император на коленях, твой личный привиденьчик…

Я не ответил. Голос звучал липко, противно, но… соблазнительно. Я чувствовал, как эта мысль пускает корни, как будто кто-то осторожно вкручивает ее прямо под ребра.

– Заткнись, – прошептал я, сжимая виски.

– Ох, да ладно тебе. Не хочешь служить, так пусть служит он. Нам служит!

Я уставился в лунный квадрат на полу. Голова гудела, сердце билось так, что казалось я вот-вот получу инфаркт. Откинувшись на подушки я уставился в потолок, и только тогда понял, что дрожу не от холода, а от предвкушения. Завтра я найду этот чертов шарф, а потом... потом посмотрим, кто из нас действительно будет свободен.

Проснулся я поздно и чувствовал себя соответственно количеству выпитого накануне: во рту привкус железа, голова гудит, а в глаза будто кто-то насыпал песка. Я открыл их и тут же пожалел об этом. Дневной свет ударил прямо в мозг и, прежде чем я успел зажмуриться и застонать, я заметил тонкую блестящую полоску инея на полу у моей кровати – ровно в том месте, где вчера стоял призрак старого императора.

Иней. Внутри комнаты. Ничего необычного…

Запах тоже присутствовал – тот самый, очень тонкий, старомодный, как духи моей бабушки: лаванда, мускус и что-то терпкое, мужское. Запах старой империи…

“Значит, не приснилось,” – подумал я.

Хотя, честно говоря, я и так знал что визит мертвого самодержца мне не приснился. Удивляло только то, что вчера в своей спальне в состоянии очень далеком от адекватного, я смог его увидеть и даже пообщаться с ним без переводчика в лице Лизаветы. А вот день назад на аллеях Михайловского замка говорить с царем я мог только при помощи нежити… Впрочем, может после того, как я сумел взять его дух под контроль, мы с Павлом I, как бы это сказать, стали в некотором роде ближе? Или может быть вчера царь сам хотел мне показаться – в конце-концов, он же пришел поговорить со мной! А может, как как-то раз сказал Альский, алкоголь и правда снимает с меня какие-то стопы и запреты и дает возможность действовать без ограничений и пользоваться силой... Эту мысль, кстати, я уже как-то раз обдумывал и даже пришел к выводу, что дело здесь в том, что я – человек из мира без магии. Кроме того, у себя дома я всегда обладал здоровым скептицизмом в отношении всего потустороннего, не верил ни в признаков, ни в фокусы и сейчас никак не мог смириться с тем, что каждый второй здесь может управлять одним из четырех элементов. Нет, правда, я до сих пор в шоке, что здесь дар зажигать огонь щелчком пальцев считается полной фигней! Возможно, именно мое внутреннее убеждение в том, что магии нет и не может быть, мешало мне в трезвом состоянии пользоваться своей силой, а алкоголь худо-бедно примирял меня с тем фактом, что волшебство существует... Хрен его знает.

Я попытался встать, но мир поплыл. На столе валялся опрокинутый стакан, в нем – янтарные остатки виски.

“Пьяный некромант”, – пробормотал я сам себе. – “Так и напишут на моей могильной плите”.

Я сел на кровати, потер лицо ладонями и только собрался подумать о том, что делать дальше, как дверь тихо приоткрылась.

– Виктор? Ты не спишь? Уже почти полдень… – голос Лизы прозвучал мягко и осторожно.

Я поднял голову. Она стояла на пороге моей комнаты в коротких шортах и черной майке, с распущенными волосами, и выглядела как всегда очень бледной и очень красивой. Я почему-то подумал, что она не спала всю ночь. Хотя, она вроде никогда не спит – ей это не надо… “Нежить, Виктор! Она НЕЖИТЬ!” – я мысленно отвесил себе пощечину. – “Если тебя не парит то, что она невеста твоего друга, хотя бы не забывай о том, что это живой труп!”

– Я… просто хотела узнать, ты тут как, живой?

– Вроде да, – отозвался я и попытался выдавить из себя улыбку. Вышло так себе. – Хотя моя голова утверждает обратное.

Девушка зашла, обвела комнату взглядом и сразу насторожилась.

– У тебя здесь… как-то странно, – княжна провела пальцами по подоконнику, потом по спинке кресла. – Как будто кто-то был.

Я невольно усмехнулся.

– Конечно тут кто-то был. Я!

– Нет, – девушка покачала головой. – Не ты. Кто-то другой… чужой … старый… очень...

Она замолчала, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал и произнесла очень тихо:

– Здесь была смерть. Но спокойная. Не злая.

Я почувствовал как сжалось горло.

– Не говори глупостей, Лиза, – пробормотал я. – Мы последнее время со старухой с косой, конечно, часто пересекаемся и вообще рядом ходим, но выпить по вечерам она ко мне пока не заглядывает. Я еще не так силен!

Княжна посмотрела на меня пристально, чуть нахмурившись.

– Ты что-то скрываешь.

– Я? – хмыкнул я в ответ. – Скрываю от нежити? С которой я повязан до конца жизни? Смешно!

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга, а потом Лиза вздохнула и качнула головой:

– Ладно. Захочешь – сам расскажешь, – она развернулась к двери, но перед тем как выйти, сказала тихо: – Что-то не так, я чувствую. Ты меняешься. В тебе что-то меняется. Осторожнее с этим, Виктор.

Дверь за ней закрылась. Я остался один: с похмельем, инеем на полу, Херобором в качестве дьявола, сидящего у меня на левом плече, и чувством, что чем дальше, тем страшнее становится моя новая жизнь… Но одно я знал точно: то, что произошло ночью – это был не сон. Император приходил и напомнил мне о том, я должен ему.

Остаток утра прошел как в тумане. Скажу честно, на трезвую голову мне совсем не улыбалось лезть хрен знает куда за неким гипотетическим шарфом, которым когда-то давно кого-то задушили. Я даже вспомнил неизвестно откуда взявшуюся в моей голове информацию о том, что веревка висельника приносит удачу... Интересно, а шарф удушенного? Впрочем, Херобор утверждал что мне этот шарф удачу точно принесет, только нужно правильно его использовать… Впрочем, можно же было и не лезть за шарфом и убедить себя, что все нормально. Можно было бы просто дождаться грядущего отъезда и забыть о ночных визитерах, никуда не идти и ничего не делать. Но чем сильнее я старался свыкнуться с этой трусливой мыслью, тем отчетливее вспоминал холод и голос: «Исполни долг, Виктор. Тогда мы оба будем свободны». Свободны, ага…

Ближе к обеду в мою дверь снова постучали. Я вздрогнул – не комната, а проходной двор какой-то! Так у меня скоро разовьется паранойя, честное слово.

– Господин Демидов, – тот же слуга, что вчера звал меня на разговор с Сергеем Ивановичем принес вести от господина Риттиха. Сказал, что уезжаем мы завтра утром. Дескать, возражения не принимаются, нужно быть готовым.