Девчонка шла по коридору чуть позади, придерживая почти полностью отрубленную мечом одного из служителей кисть руки. Крови уже не было, да и боли Лиза не испытывала, а заорала на складе больше от страха - не каждый же день видишь, как у тебя рука отваливается...
- Ты как? - спросил я, обернувшись.
Лиза улыбнулась и ответила мне коротким «нормально», на что сразу же сагрился один из наших сопровождающих:
- Не разговаривать! - рявкнул он.
Тот факт, что нежить что-то говорит, а слышу это только я, уж больно нервировал этих ребят, поэтому любые разговоры они старались пресекать на корню.
- Да пошел ты, - прошептала в ответ на его замечание Лиза, едва шевеля губами.
Блондин в сопровождении еще одного служителя Ордена тащился в конце нашей процессии: сколько сообщившая святошам о нашем местонахождении Шереметьева не пыталась доказать, что Александра нужно отпустить и отдать ей на поруки вот прямо здесь, прямо сейчас и прямо сразу - это не помогло. Уже знакомый мне капитан заверил ее, что ее ненаглядного Сашеньку Патриарх отпустит после аудиенции и так красноречиво глянул на девушку, что и мне, и Сашеньке сразу стало понятно: никого никто отпускать не собирается и шанс мирного урегулирования конфликта даже для Альского стремится к нулю.
Коридор по которому мы шли расширился, образовав что-то вроде ниши, в которой находилось несколько железных дверей.
«Камеры» - подумал я и не ошибся.
Капитан открыл одну из дверей перед моим носом и я ощутил холодный воздух, поползший по коже. Комнатушка была маленькой и мрачной, без окон (как и ожидалось) и с одной тусклой лампочкой, свешивающейся с потолка на тонком проводе. Сам потолок так низко нависал, что казалось, его можно коснуться рукой.
- Заходи, - скомандовал капитан мне и я нехотя подчинился.
Лиза хотела зайти со мной, но ее не пустили.
- Не волнуйся, все будет хорошо, - почему-то посчитал нужным сказать я. - Мы отсюда выберемся...
- Как мило! - скривил лицо капитан, обернулся к девчонке и, посмотрев в ее действительно напуганные глаза, немного осекся. - Ладно, идем дальше, - буркнул он и, запирая дверь, бросил мне: - А за тобой я вернусь как придет время.
В моей голове роились мысли об Александре и Лизе, которых увели дальше по коридору. Особенно меня беспокоила нежить, которую столь же растерянной и напуганной я видел только на кладбище в момент нашей первой с ней встречи: что с ними будет? Куда их увели? Может, не очень далеко? Я закрыл глаза, пытаясь представить себе девчонку и установить с ней связь как тогда, в особняке Альских, но, естественно, ничего у меня не вышло.
Каждый звук за дверью резал тишину и сбивал с каста: шаги охраны, шум ключей, еле слышные голоса. Я начал прислушиваться, надеясь уловить знакомый голос, но вместо этого слышал кучу разных шумов, включая, как мне показалось, и звук волн, бьющихся о стены крепости.
Чтобы отвлечься, я принялся разглядывать камеру в которой меня заперли: с обстановкой тут было не густо. На полу, на небольшом подиуме, лежал матрас, а единственный предмет мебели — потрепанный деревянный стол без стула — кажется, стоял тут уже не одно столетие и местами был покрыт плесенью. В углу на стене я заметил несколько надписей, выцарапанных на камне и подошел ближе:
«Свобода или смерть!» - гласила самая заметная и размашистая надпись, сделанная чем-то вроде светлой краски. Интересно, что из этого набора досталось в итоге ее автору? Выпустили его или казнили? Чуть ниже виднелись надписи помельче: «Святой Орден - говно»; «Святые свиньи»; «Горите в аду»; неожиданное "Аня, я люблю тебя. Знай это!" и, конечно же, вездесущее и единое для всех миров слово «ХУЙ», написанное разным почерком и повторяющееся несколько раз.
- “Ваша сила станет вашей собственной погибелью”, - шепотом я прочел еще одну надпись на стене, пропустив очередной "ХУЙ" в этот раз дополненный схематичным рисунком.
Других развлечений придумать себе я не смог, поэтому, уткнувшись носом в стену, принялся изучать слова, ставленные здесь предыдущими поколениями узников. Некоторые надписи были выцарапаны в камне и чтобы прочесть их мне приходилось долго водить пальцами по поверхности камня, пытаясь разобрать буквы:
- Тот, кто забыт, лишен света и плотского облика, встань из тени, пробудись и приди. Я взываю к вам, потерянные и безымянные, свяжите свою волю с моей, пока мрак не прозрел. Служи тому, кто дарует тебе свободу из кромешного мрака, - прочел я едва ли не по слогам даже не сразу поняв смысл произнесенных мною слов.
"Не стоило это читать", — подумал я, произнеся последнюю фразу и чувствуя, как холод пробегает по позвоночнику. У меня появилось устойчивое ощущение, что что-то происходит, словно с каждой минутой воздух в камере меняется, становится тяжелее, как будто сама тьма густеет.
Внезапно, лампочка под потолком качнулась на своем длинном проводе, отбрасывая причудливую тень на стены маленькой камеры, стены, казалось, вздрогнули, и из темноты выплыл силуэт...
- Твою мать! - выругался я, отскакивая от угла и ударяясь о деревянный стол.
Тень, а по другому назвать эту хреновину, теперь появившуюся в углу камеры я не мог, была словно наполнена странной, вибрирующей энергией. По форме эта штука напоминала очертания человека, закутанного в какую-то длинную хламиду, но я прямо всем своим новым тщедушным тельцем чувствовал, что сущность словно наполнена целым вихрем теней, которые постоянно движутся, переливаются, перетекают с места на место, рвуться на свободу, словно с трудом удерживая себя в этом мире.
- Ты кто? - пробормотал я.
- Ты... вызвал меня, — прозвучал голос и я скорее не услышал, а просто понял, что именно он говорит. Этот голос больше бы похож на шум волн у стен крепости или на ветер, гоняющий сухие листья по дороге... Было в нем что-то... вечное что ли...
- Да я... это... не хотел... - пролепетал я и осекся: ну да, еще извинись перед ним как перед мужиком, которому случайно мячом в окно попал типа: дяденька, я нечаянно...
Существо, кажется, тоже чувствовало мои эмоции, потому как мне показалось что оно улыбнулось или что-то вроде того:
- Уже больше сотни лет никто не приглашал меня в этот мир, - если бы тварь могла это сделать, она бы наверняка потянулась на этой фразе и даже хрустнула затекшими от долгого сидения позвонками в спине, но я не был уверен, что у него вообще есть спина. - Уверен, что тебе не нужна моя помощь? Мне кажется ты попал в... как бы это выразиться ... сложную ситуацию.
- Что есть то есть, - согласился я. - А ты вообще кто?
Сущность задумалась, видимо подбирая слова для того, чтобы объяснить мне, а потом ответила коротким:
- Тьма.
Увидев мое непонимающее лицо, фигура решила все-таки сжалиться надо мной и пояснить:
- Или, если тебе так удобнее и понятнее, магия, которая столетия была заперта в этих стенах. Ты ведь почувствовал меня когда пришел сюда в крепость, верно? Я тоже тебя почувствовал и ждал, когда ты меня позовешь.
Я задумался о том, стоит ли предупредить сущность о том, что я какбы не самый опытный призыватель и вообще начинающий некромант, но оно меня опередило:
- Я знаю все, что знаешь ты. И то, что ты пришел сюда из другого мира, как и я, тоже знаю. Не трудись.
- Так что, теперь ты мой союзник? - спросил я. - Поможешь выбраться отсюда?
- Да и нет.
- Что значит "да и нет", - уточнил я.
- "Да" - я твой союзник и "нет" - я не смогу помочь тебе выбраться отсюда. Ты открыл мне дверь в этот мир...
- С дверью все ясно, - перебил я. - Нет ли у тебя желания, так сказать, в ответочку открыть и мне дверь из этой камеры и помочь выбраться? Ну, чтобы мы были в расчете, так сказать? Никогда не поверю, что такая мощная штука как ты не может этого сделать!
- Я могу, - последовал ответ. - Но не стану.
- Интересное кино! - возмутился я, - То есть тот факт, что твоего призывателя не сегодня завтра тут сожгут на костре служители местной церкви тебя вообще не беспокоит? Хреновый из тебя союзник тогда!
