Лиза сидела рядом и затаив дыхание наблюдала за происходящим. Она просто молча застыла на траве возле нас с Сашей, не задавала вопросов, не пыталась понять, просто заворожено смотрела на творящуюся магию. Наконец, леска погасла и Саша открыл глаза… моргнул… а потом сел на траве
Княжна радостно взвизгнула и бросилась к нему на шею:
– Я так рада! Я так испугалась…
– Я тоже, Лизонька. Очень испугался… – блондин обнял свою мертвую невесту за плечи и прижал к себе, а я со спокойной совестью уселся на жопу рядом с воссоединившимися влюбленными, как вдруг вскочил, как ужаленный. Саша и Лиза уставились на меня с удивлением, а я ткнул пальцем в Сашу, потом в княжну и спросил:
– Ты ее слышишь? Она сказала, что испугалась и ты ответил, что тоже испугался. Ты слышал ее?
Они молча переглянулись и блондин удивленно кивнул:
– Слышал… Ну-ка скажи еще что-нибудь, – добавил он обращаясь к нежити.
– А что сказать-то?
– Да что угодно, – ответил Альский и осекся. Он действительно слышал, что говорит Лиза…
– Я что, умер? – спросил у меня блондин, разглядывая шрам на своей руке.
– Не думаю. Ты не выглядишь мертвым, – отозвался я, трогая его лоб, словно мать, проверяющая температуру у ребенка. – И ты теплый!
Саша вытянул руку к лицу Лизы, потрогав ее голову и удивленно кивнул – судя по всему, нежить, как и полагается была температуры окружающей среды или немного теплее…
– А как тогда?
– Не знаю, – пожал руками я. – Вот понятия не имею.
– А давайте дома с этим разберемся? – подала голос княжна. – Там и книжки есть, в которых, наверняка, можно поискать ответ, и там безопаснее…
С этим здравым предложением сложно было не согласиться: из парка надо было валить. К тому же старый граф и его подельники, кажется, оклемались после нашей с Павлом I атаки на них и сделали ноги: во всяком случае, их бездыханных тел в округе не наблюдалось.
“Черт, еще же император” – подумал я, мысленно извиняясь перед его величеством за то, что позволил себе взять под контроль царственный дух:
– Ну вы же понимаете, Ваше Величество, – тихо прошептал я, обращаясь к призраку. – Ситуация была критическая, а я сам не понимал, что я делаю…
Саша и Лиза моего бормотания не заметили (и слава Богу) и мы медленно двинулись к выходу с территории парка, который уже просыпался. Небо посветлело и даже ранние птицы уже начали щебетать, разбавляя тяжелую тишину этого места живыми звуками.
До дома мы добрались без происшествий, а вот проникнуть на территорию также незаметно, как и выйти с нее нам не удалось. Видимо в доме, куда нас великодушно определил Император, работало правило “всех выпускать – никого не впускать”, а может наш выход охрана просто провафлила, а вот прибытие – нет. Как бы там ни было, около 5-ти утра наша троица – весьма помятая и потрепанная (а Альский еще и облитый кровью с ног до головы) – стояла в кабинете поднятого по тревоге поручика Чагодаева, который сейчас смотрел на нас неодобрительно:
– И как это понимать?
Мы как трое нашкодивших школьников стояли, глядя в пол и не зная что ответить и слушали, как Петр нас отчитывает:
– Из-за вашей троицы весь город уже гудит, а вы по ночам дворец покидаете? Совсем ума нету? Вам мало встречи с отцом Димитрием, еще хотите с Орденом пообщаться?
Альский сделал шаг вперед:
– Это моя вина, Петр Ибрагимович, – отрапортовал он, встав по стойке смирно и добавил: – Готов понести наказание!
Чагодаев окинул Альского неодобрительным взглядом и пробурчал:
– Вы, Александр Евгеньевич, судя по всему, уже его понесли, да?
– Это не моя кровь, – бодро отозвался Альский. – Со мной все хорошо!
– А чья тогда?
– Его дяди, – подал я голос и тоже сделал шаг вперед, под неодобрительным взглядом Александра. – Он напал на нас уже не первый раз, напал на Александра и мы с княжной не могли оставаться в стороне…
– Виктор, – шикнул на меня Александр, – будь добр, заткнись!
– По поводу Сергея Григорьевича у нас и без этого были вопросы и за прошлое его на вас он должен понести ответственность, – отозвался Петр, которого перебил блондин:
– Это дело чести! Это мое дело! Дуэли не запрещены…
– И не разрешены, – ответил поручик, проигнорировав тот факт, что Саша его перебил. Видимо, для кавказца вопросы чести стояли также остро, как и для Альского и он мог понять чувства, которые сподвигли того принять дуэльный вызов своего дядюшки и посреди ночи отправиться в парк…
– Я готов понести наказание, – упрямо повторил блондин, добавив: – но мои отношения с дядей – это мое личное дело, отвечать он должен в первую очередь передо мной, а не перед судом…
Петр в ответ на это заявление только махнул рукой, сообщив, что доложит о произошедшем Риттиху и государю и отправив нас приводить себя в порядок и отдыхать.
В душ я сходил с огромной радостью, а вот спать не хотелось совершенно. Поворочавшись в кровати минут пятнадцать, я встал и направился в общую гостиную, где нашел Сашу и Лизу, склонившимися над одной из старых книг, привезенных из дома Альских.
– О, и вы тут? – улыбнулся я. Блондин с нежитью сидели, прижавшись друг к другу: Лиза в кресле, а ее жених устроился на подлокотнике, обнимая девушку за плечо. Парочка сосредоточенно листала устрашающего вида толмуд. Мой голос отвлек их от этого действия и они синхронно подняли головы, посмотрев на меня, и заулыбались. Мне стало неприятно. Я успел поймать это ощущение только за самый хвост, но… кажется я приревновал Лизу к ее жениху и мне не хотелось, чтобы они сидели вот так вместе да еще и свободно общались теперь…
“Стоп, Виктор! Вот этого нам только и не хватало…”
– А мы читаем, – как-то тупо сообщил мне уже отмывшийся от крови и переодевшийся Альский, чем еще больше подогрел неприятное чувство внутри меня. – Пытаемся понять, что произошло, что теперь я Лизу слышу. Я даже подумал, может я умер и стал как она, но вроде нет…
Лизавета посмотрела на меня своими сиреневыми глазами и похлопала ладошкой по второму подлокотнику кресла, мол, присоединяйся. И я хотел уже было отказаться, но ноги сами понесли меня к злополучному креслу и через пару секунд я уже плюхнулся на второй подлокотник. Лиза уселась поудобнее, поджимая ноги и устраивая книгу у себя на коленях и мы принялись изучать ее содержимое…
– А почему вы думаете, что если ответ есть, то он именно в этой книге?
– Саша сказал это единственный труд, в котором есть главы о том, как некроманты работают не только с энергией смерти, но и энергией жизни, – отозвалась княжна, перелистывая страничку.
“Саша сказал…” – мерзкий голос внутри меня передразнил девчонку и следом за ним прозвучал второй, уже знакомый мне голос Херобора:
– Могу помочь…
“Вот ты где!” – мысленно рявкнул я на темную сущность. “Какого хрена не пришел, когда мне нужна была твоя помощь? Когда нужно было Сашу спасти?”
– А ты уверен, что ты хотел его спасти? Уверен, что не ошибся? – голос Херобора в моей голове звучал с усмешкой. Он с наслаждением пробовал на вкус ту новую эмоцию, что испытал несколько минут назад – ревность…
“Уверен, конечно! Что за бред ты несешь!” – разозлился я.
– А я вот не уверен… – снова усмехнулась темная сущность. – Некромантия – это темное искусство, основанное на темных материях, на скрытых желаниях, на чувствах, в которых ты боишься себе признаться. Я рад видеть в тебе что-то новое, что-то что сможет дать новые возможности прокачать свою силу.
“Ой, только давай не будем” – подумал я как можно громче, всем своим видом желая показать Херобору, что он явно ошибается в своих суждениях и я не хочу продолжать этот диалог. “С чем ты там предлагал помочь?”
Ответить мне темная сущность не успела. Из диалога с самим собой меня выдернул радостный вскрик Александра, который слегка толкнул меня в плечо и ткнул пальцем в книгу:
– Нашел!
– Что нашел?
– То что ты сделал нашел, – пояснил он и, кивнув на толмуд добавил: – Вот, читай.
