Теон посмотрел на хлеб.

— Он вчера был мягче.

— Невероятно. Хлеб за ночь стал черствее.

— Можно подогреть.

Я посмотрела на очаг.

Он проследил за взглядом и улыбнулся.

— Я просто сказал.

— Ждем кого-нибудь, кто умеет обращаться с огнем и не находится под моей ответственностью.

Будто услышав нас, в комнату вошел Роэн.

На нем была та же рубашка, в которой я видела его поздно вечером. Волосы растрепались, под глазами появились следы бессонной ночи.

Первым делом он посмотрел на Теона.

Потом на кресало на столе.

Потом на меня.

— Я даже не хочу знать.

Теон ответил совершенно невинно:

— Я хотел разжечь огонь, но госпожа Маррен решила, что я сожгу дом.

Роэн снял куртку и повесил на спинку стула.

— В этом вопросе я на ее стороне.

— Вы даже не видели, как я собирался делать.

— Именно это и беспокоит.

Я поставила перед Роэном кружку.

— Чай вчерашний, вода свежая, настроение зависит от новостей.

Он сел.

— Пока никаких. Сарр еще не вернулся.

— А чужой всадник?

— Не появлялся. Тарн несколько раз проверял южный проход. Ничего.

Теон перестал заниматься хлебом.

— Свободные драконы тоже спокойные. Кроме того черного возле скалы. Он злится на всех с самого утра, но, кажется, просто потому что молодой.

Роэн посмотрел на сына.

— Ты опять слушал?

— Не специально. Он громкий.

— Голова?

— Не болит.

Я добавила:

— Ночью было нормально. Один раз проснулся, но быстро уснул снова.

Роэн кивнул.

Я видела, что ему хочется расспросить еще подробнее, проверить пульс, посмотреть, не бледный ли ребенок, и желательно получить письменную гарантию от всех драконов долины, что они сегодня не собираются переживать слишком сильные чувства.

Но он остановился.

Еще одно маленькое изменение.

Теон откусил хлеб и спросил:

— Когда мы вернемся домой?

Роэн помолчал.

— Когда поймем, что именно происходит после обыска. Я не хочу обещать конкретный день, а потом менять решение.

— Я знаю. Но если Ранвель больше не безопасен, мы вообще туда вернемся?

Вот этого вопроса я не ожидала.

Роэн тоже.

— Ранвель наш дом. То, что туда пришли люди с распоряжением Короны, не делает его навсегда потерянным. Но я не стану говорить, что все будет как раньше.

Теон нахмурился.

— Потому что про меня уже знают.

— Да.

— И прятать меня дальше бессмысленно.

Роэн посмотрел на сына внимательнее.

— Мы вчера говорили об этом.

— Я думал ночью.

Я невольно улыбнулась.

— Очень полезное занятие вместо сна.

Теон не отреагировал.

Он смотрел только на отца.

— Если они знают, что я жив, зачем продолжать говорить остальным, что я умер? Это только мешает.

Роэн медленно поставил кружку.

— Ты хочешь, чтобы все узнали?

— Не все сразу. Но я не хочу больше говорить, что меня нет.

Ответ прозвучал не как детская прихоть.

И не как красивое заявление.

Просто усталость.

Роэн долго молчал.

Потом сказал:

— Я думаю об этом же.

Теон удивился.

— Правда?

— Правда. Но сначала мне нужно убедиться, что, когда я назову тебя своим сыном публично, у людей, которые захотят получить над тобой власть, не будет возможности сделать это одним приказом.

— Потому что я слышащий?

— В том числе.

— Тогда найдите быстро.

Роэн улыбнулся.

— Постараюсь.

После завтрака появился Норен.

Следом Лорен.

Старый исследователь выглядел бодрее всех нас, что я считала несправедливым.

Он принес с собой небольшой кожаный футляр.

Положил на стол.

— Сегодня я хочу заняться не драконами, а одной ошибкой, которую совершил много лет назад.

Роэн сразу стал серьезнее.

— Какой?

Лорен сел.

— Когда я уходил из корпуса, мне казалось, что достаточно забрать собственные записи и забыть о Совете. Я считал их людьми, которые слишком легко ставят военную необходимость выше драконов, но не думал, что дело зайдет настолько далеко.

Он открыл футляр.

Внутри находились несколько старых писем.

— Эти бумаги я получил спустя три года после увольнения. Их прислал архивист из столицы, с которым мы когда-то работали вместе. Он пытался доказать, что часть закрытых испытаний продолжается под другими названиями.

Роэн нахмурился.

— Почему вы ничего не сделали?

— Сделал. Проверил два случая. Оба оказались слишком старыми, документы были неполные, а люди, которых можно было спросить, либо умерли, либо отказались говорить. Потом погиб Астр, и несколько лет меня вообще не интересовало, что происходит в корпусе.

Лорен не оправдывался.

Просто сообщал факт.

Я подумала, что взрослые люди удивительно часто обнаруживают собственные ошибки только после того, как последствия приходят к ним сами.

Роэн спросил:

— И при чем здесь Селия?

Лорен достал последнее письмо.

— При том, что вчера ночью я вспомнил фамилию архивиста, которому она писала. Вы показывали мне ее список. Там был человек по имени Каррен Долл.

Роэн сразу кивнул.

— Архивист. Возле имени стояло «надежный».

— Именно. Каррен был тем самым человеком, который когда-то отправил бумаги мне.

Я подошла ближе.

— Значит, Селия и вы пользовались одним источником.

— Похоже на то. Более того, я думаю, что часть материалов, которые она не хранила в Ранвеле, могла остаться у него.

Роэн посмотрел на старика.

— Каррен жив?

— Нет. Умер четыре года назад.

Я почувствовала разочарование.

Лорен продолжил:

— Но перед смертью он отдал свой частный архив племяннице. Она живет в небольшом поселении к западу от гор и хранит бумаги в доме. Я знал об этом, потому что она однажды писала мне, предлагая забрать мои старые письма. Тогда не поехал.

— Как далеко? — спросил Роэн.

— На Сарре меньше часа.

— Почему вы вспомнили только сейчас?

— Потому что вчера в записях Селии увидел имя Каррена и всю ночь пытался вспомнить, где его слышал в последний раз. Возраст иногда заставляет мозг работать медленнее, но не всегда хуже.

Теон слушал очень внимательно.

— Там могут быть бумаги мамы?

Лорен посмотрел на него.

— Могут. Обещать не стану. Но если она боялась хранить часть материалов в Ранвеле и не доверяла официальным архивам, Каррен был подходящим человеком.

Роэн уже принял решение.

— Поедем сейчас.

Я посмотрела на него.

— Кто?

— Я и Лорен.

Теон открыл рот.

Роэн сразу продолжил:

— Ты останешься здесь. Не потому, что я хочу скрыть от тебя находки, а потому что лететь туда ради старых бумаг тебе совершенно незачем. Кроме того, после вчерашнего нужно дать голове отдохнуть от новых драконов.

Мальчик вздохнул.

— Я уже понял.

Роэн посмотрел на меня.

— Элина останется с тобой.

Я подняла бровь.

— Вы сейчас опять решили за меня?

Он остановился.

Лорен тихо усмехнулся.

Роэн потер переносицу.

— Хорошо. Элина, вы хотите лететь за архивом или остаться с Теоном?

Я посмотрела на мальчика.

Потом на горную долину за окном.

— Останусь. Не потому, что вы распорядились, а потому что Теону сейчас действительно лучше провести день спокойно.

— Спасибо.

— Видите, как просто работает вопрос.

Теон улыбнулся.

— Я говорил.

Роэн посмотрел на сына.

— Вы двое становитесь слишком похожи.

— Это хорошее воспитание, — сказала я.

Он ничего не ответил, но в глазах появилась улыбка.

Через полчаса Тарн и Сарр поднялись над долиной.

Роэн полетел с Лореном на Тарне.

Господин Мелвин остался у дома смотрителей с Сарром: после появления чужого военного всадника Роэн не хотел оставлять нас без связанного дракона.

Первые несколько часов прошли удивительно спокойно.