Мастер по связующим металлам.

Одно имя было подчеркнуто.

«Дейран Вальк — через Роэна не обращаться».

Я посмотрела на Роэна.

Он тоже прочитал.

Несколько секунд никто не говорил.

— Она написала это после вашей ссоры.

— Вероятно.

Ниже была еще одна строка:

«Если он знает — опасно. Если не знает — опасно говорить».

Я прочитала медленно.

— Это уже больше, чем обида на мужа за то, что он показал ее бумаги.

Роэн выглядел бледнее.

— Да.

— Селия действительно не доверяла Дейрану.

— Или перестала доверять после того, как я рассказал ему.

— Почему?

Он перелистал страницу.

Больше ничего.

— Не знаю.

— Может, заметила что-то после его проверки.

— Может.

— Вы говорили ей, что он сообщил об отчетах?

— Да. Она сказала, что объяснение слишком удобное и что хочет проверить самостоятельно.

— И через два дня погибла.

Роэн закрыл книжку.

Я увидела, как напряглись пальцы.

— Элина, сейчас очень легко сделать вывод.

— Я знаю.

— Дейран мог быть ни при чем. Он мог добросовестно проверить то, что я показал, а информация утекла через любого человека ниже. Селия могла написать эту строку именно потому, что подозревала весь совет, а не его лично.

— Я не предлагаю ехать и обвинять маршала в убийстве.

— Хорошо.

— Но и делать вид, что имя не появилось, нельзя.

— Не буду.

Я посмотрела на него.

— Что собираетесь делать?

Роэн ответил не сразу.

— Ничего напрямую.

Это меня удивило.

— Не хотите спросить Дейрана?

— Пять лет назад именно так я уже поступил.

Вот теперь я поняла.

Роэн наконец менял собственный шаблон.

— Значит, сначала проверите сами.

— Через Лорена. Он знает старые мастерские и может понять, кто имел доступ к оборудованию. Через Норена проверим врачебные архивы по современным случаям повреждения связи. Ивар выясняет происхождение жетона и кто имел доступ к планам Ранвеля.

При имени Ивара я вспомнила одну деталь.

— Он знает про маркировку мастерской?

— Да.

Мне это не понравилось.

Не из-за конкретного подозрения.

Просто после нападения любые лишние знания у людей за пределами комнаты начинали казаться риском.

— А про записи Селии?

— Нет. И пока не узнает.

Я кивнула.

— Хорошо.

Роэн посмотрел на меня.

— Вы ему не доверяете?

— Я не знаю его достаточно, чтобы доверять. После того как люди вошли в дом с точным планом детского крыла, мне сложно считать кого-либо автоматически надежным.

— Ивар служит у меня семь лет.

— Дейран был вашим наставником значительно дольше.

Роэн замер.

Я сразу пожалела о резкости.

Не потому, что фраза была ложной.

Потому что она ударила туда, где и без меня было достаточно боли.

— Простите.

— Не за что. Вы правы.

Я уже собиралась сказать, что не хотела формулировать именно так, но он продолжил:

— Ивар будет работать только с той частью, которая касается проникновения. О Селии, слышащих и узде больше, чем уже знает, я пока говорить не стану.

— Разумно.

— Второй раз за два дня.

— Что?

— Вы называете мои решения разумными. Начинаю беспокоиться.

Я невольно улыбнулась.

Напряжение немного ослабло.

За окном постепенно темнело.

Мы провели в кабинете несколько часов.

Я только сейчас почувствовала усталость в спине.

— Теон, наверное, уже ищет нас.

— Норен обещал занять его до ужина.

— Норен не умеет удерживать Теона, если тот действительно решил кого-то найти.

Словно в подтверждение, в дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, показалась голова Теона.

— Я не подслушивал. Норен сказал, что можно прийти.

Я посмотрела на Роэна.

— Я же говорила.

Теон вошел.

— Вы нашли что-нибудь про меня?

Роэн собрал бумаги.

На секунду я подумала, что он снова выберет самый короткий ответ.

Но он сказал:

— Мы нашли записи твоей матери о том, как она впервые заметила способность. Еще нашли сведения о людях, с которыми она хотела поговорить. Нам нужно проверить их, прежде чем рассказывать больше.

— Там есть, почему ее убили?

Роэн помолчал.

— Нет. Но стало понятнее, что она расследовала запрещенные способы воздействия на драконов еще до смерти.

Теон посмотрел на меня.

— Узды?

— Похоже на то, — ответила я.

— Значит, она знала про них раньше Лорена.

— Она подозревала современные испытания, — уточнил Роэн. — Это не совсем то же самое, что знать наверняка.

Теон подошел к столу.

— А почему вы тогда не нашли узды?

Вопрос был простым.

Он не знал, какую дверь открывает.

Роэн знал.

Я видела, как он принимает решение.

— Потому что после смерти мамы я перестал искать.

Мальчик нахмурился.

— Почему?

Роэн не стал придумывать удобный ответ.

— Потому что испугался, что поиски снова приведут людей к тебе. Тогда мне казалось, что если все поверят в твою смерть и я перестану задавать вопросы, опасность исчезнет.

— Она исчезла.

— На время.

— Значит, вы были правы?

Роэн посмотрел на сына.

— В том, что спрятал тебя, думаю, да. В том, что потом пять лет не вернулся к вопросам твоей матери, — нет.

Теон долго думал.

— А теперь вернетесь?

— Да.

— Даже если страшно?

Роэн почти улыбнулся.

— Даже если страшно.

Теон удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Тогда можно ужинать? Я голодный.

Я рассмеялась первой.

Потом Роэн.

Ребенок за несколько секунд завершил разговор, который для нас занял несколько часов.

Возможно, именно поэтому рядом с ним иногда было легче.

За ужином мы не обсуждали Селию.

Не обсуждали Дейрана.

Лорен рассказывал, что завтра собирается снять последний слой узды. Теон пытался добиться разрешения наблюдать дольше десяти минут. Я отказала. Норен поддержал. Роэн не вмешивался, прекрасно понимая, что три голоса против одного уже достаточно.

После еды Теон неожиданно попросил отца почитать ему перед сном.

Не меня.

Роэна.

Я заметила, как тот на секунду растерялся.

— Конечно.

Мальчик побежал выбирать книгу.

Роэн посмотрел ему вслед.

— Раньше он почти никогда не просил.

— Потому что вы всегда были заняты.

— Вы обязательно должны добавить это именно сейчас?

— Нет. Просто полезно помнить, почему некоторые изменения происходят.

Он покачал головой, но не обиделся.

— Вы идете к себе?

— Сначала проверю классную комнату. Теон оставил там половину книг после занятий.

— Элина.

Я остановилась.

Роэн стоял рядом.

В столовой уже никого не осталось. Из коридора доносился голос Теона, который спрашивал у Марты, куда она переставила книгу про первые северные крылья.

Роэн говорил тихо:

— Сегодня вы имели полное право сказать, что я поступил трусливо.

Я нахмурилась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что страх и трусость не одно и то же. Вы испугались за сына и приняли решение, с которым я не согласна. Это не делает вас трусом.

— Результат один.

— Нет. Трусость была бы сейчас закрыть ящик обратно и убедить себя, что маркировка на узде ничего не значит.

Он посмотрел на меня.

Несколько секунд между нами было тихо.

Слишком тихо.

Я вдруг очень отчетливо заметила, как близко он стоит.

Не настолько, чтобы это выглядело намеренно.

Но достаточно.

Роэн был выше меня. После долгого дня на лице оставалась усталость, рубашка была расстегнута у горла на одну пуговицу, волосы чуть растрепались от привычки проводить по ним рукой во время разговора.

Я раньше тоже это видела.

Просто не замечала так.

Мне стало неловко от собственной мысли.

Я отступила на полшага.

Роэн заметил.