Лорен посмотрел на Теона.

Потом на Роэна.

— Я могу говорить при мальчике?

Роэн ответил:

— Без подробностей о старых экспериментах.

— Хорошо. Узда связана с нервной и магической реакцией дракона. Она не может заставить его поднять лапу или полететь в определенную сторону сама по себе. Для этого нужен внешний импульс. Но если дракон сопротивляется заданному направлению, печать вызывает боль и подавляет попытку разорвать воздействие.

Теон спросил уже не как любопытный ребенок, а очень серьезно:

— То есть когда он хотел убежать, ему делали больно?

— Скорее всего, да.

— Поэтому он боится.

— Думаю, поэтому.

— А снять можно?

Лорен медленно выдохнул.

— Можно. Но не сейчас и не просто разрезав обруч. Печать связана с магическим контуром самого дракона. Если разрушить не в том порядке, мы можем усилить боль или повредить его способность создавать связь.

Роэн спросил:

— Сколько времени нужно?

— Чтобы понять последовательность? День или два. Чтобы снять безопасно — зависит от того, что найду.

— Вы останетесь.

— Я именно за этим и приехал.

Теон немного расслабился.

Я спросила:

— Можно определить, кто изготовил эту узду?

Лорен посмотрел на рисунок.

— Конкретного мага — вряд ли. Но место изготовления, возможно.

Роэн подошел ближе.

— Почему?

— Некоторые элементы слишком качественные для частной мастерской. Посмотрите сюда.

Он указал на внутреннее кольцо.

— Это не просто гравировка. Металл сначала насыщали магией, потом накладывали контур на уже подготовленную основу. Для такого процесса нужна стационарная печь, несколько стабилизаторов и оборудование, которым пользуются при создании военной упряжи.

Роэн застыл.

— Военной?

— Да.

— В обычных мастерских такое есть?

— В трех или четырех крупных частных, если владельцы сильно вложились. Но форма стабилизирующего знака здесь стандартизированная.

Он показал маленький символ на схеме.

— Вот этот знак используют мастерские, работающие по государственному военному стандарту. Я видел его на креплениях седел, сигнальных амулетах и броневых пластинах для всадников.

У меня внутри стало холодно.

— Значит, эту вещь делали для корпуса?

Лорен покачал головой.

— Я не сказал этого. Я сказал, что ее создавали на оборудовании военного уровня и использовали стандарт, принятый в государственных мастерских. Это может быть украденное оборудование. Может быть частная мастерская с доступом к военным чертежам. Но я бы начал поиски именно там.

Роэн уже смотрел не на него, а куда-то мимо.

Я почти видела, как он складывает факты.

Имперский патруль.

Лечебный фиксатор.

Служебный жетон.

Военная технология на узде.

Люди, которые ночью пришли за Теоном.

— Где находятся такие мастерские? — спросила я.

Роэн ответил:

— Основные в столице. Центральные ангары Крыльев Короны. Еще две мастерские на востоке и одна у южной крепости.

Лорен добавил:

— Но вот этот вариант внешнего кольца я видел только на столичных изделиях последних лет.

Роэн резко посмотрел на него.

— Вы уверены?

— Я не был в мастерских давно, но старые глаза пока работают. Перед отъездом из корпуса я участвовал в стандартизации части знаков. Потом их меняли. Этот рисунок появился позже, однако столичную школу видно сразу.

— Насколько позже?

— Судя по технике, узда могла быть изготовлена в последние несколько лет. Не десятилетия назад.

В комнате никто не говорил.

Теон сидел рядом и явно понимал не все.

Но главное понял.

— Значит, ее сделали люди отца?

Роэн сразу повернулся к сыну.

— Нет. Не делай такой вывод. Корпус огромный. В нем тысячи людей, разные подразделения, мастерские и командование. Если кто-то использовал оборудование Крыльев, это не значит, что весь корпус знает о происходящем.

— Но те люди ночью тоже были оттуда.

— У одного был жетон, связанный с закрытыми ангарами. Мы пока не знаем, как он его получил.

Теон нахмурился.

— Вы опять говорите, что надо проверять.

— Потому что надо.

На этот раз мальчик не спорил.

Лорен посмотрел на Роэна.

— Что за люди ночью?

Роэн ничего не сказал.

Старик перевел взгляд на меня.

Я тоже промолчала.

— Понятно, — произнес он. — Я приехал посмотреть на одну запрещенную узду, а оказался в доме, где ночью происходят вещи, о которых никто не хочет рассказывать. Хорошо, что взял запасную рубашку.

Норен хмыкнул.

— Теперь понимаете, почему письмо было коротким.

— Нет. Теперь понимаю, почему оно было слишком коротким.

Роэн подошел к двери.

— Мы поговорим позже. Сначала узда.

Лорен кивнул.

— Тогда мне нужен доступ к вашей старой мастерской, чистый стол, магические инструменты и металл похожего состава. Я хочу воспроизвести внешний контур отдельно, не касаясь дракона.

— Получите.

— Еще нужна помощь Норена, потому что придется следить за реакцией животного.

— Хорошо.

— И мальчик.

Роэн остановился.

— Нет.

Лорен не удивился.

— Я не прошу подводить его к дракону и не собираюсь ничего проверять на ребенке. Мне нужно знать, когда при безопасных изменениях внешнего контура меняется состояние дракона. Вы можете наблюдать по Тарну только за его реакцией глазами. Мальчик, судя по всему, чувствует глубже.

Роэн ответил жестко:

— Мы договорились никаких опытов с Теоном.

— А я предлагаю не опыт над Теоном. Я предлагаю спросить его, готов ли он несколько минут находиться на стене и сказать, если раненому станет хуже. Это позволит остановиться раньше, чем мы увидим физическую реакцию.

Все посмотрели на мальчика.

Теон выпрямился.

— Я хочу.

Роэн сразу сказал:

— Не потому, что тебе жалко дракона. Подумай. Если во время работы станет больно ему, ты можешь почувствовать это тоже.

Теон немного помолчал.

— Тогда я скажу и отойду. Госпожа Маррен будет рядом.

Я почувствовала его руку на своей.

Роэн посмотрел на меня.

Теперь решение отчасти зависело и от меня.

Я вспомнила наш разговор.

Если мы сочтем.

Не только он.

— Только при нескольких условиях. Не больше десяти минут за один раз. Норен наблюдает за Теоном так же внимательно, как за драконом. Никаких просьб «попробуй почувствовать сильнее». Он только сообщает то, что приходит само. Если становится плохо, прекращаем независимо от того, насколько важный момент у господина Харта.

Лорен кивнул первым.

— Согласен.

Норен тоже.

Роэн посмотрел на Теона.

— И ты можешь отказаться в любой момент. Даже если сначала согласился.

— Хорошо.

— Не «хорошо, но потерплю». Если плохо — говоришь.

— Я понял.

Только тогда Роэн согласился.

Первая проверка состоялась после обеда.

Она оказалась намного менее впечатляющей, чем я представляла.

Лорен сидел в старой мастерской Ранвеля и рисовал линии на металлической пластине.

Мы с Теоном находились на восточной стене.

Раненый дракон лежал внизу.

Норен стоял рядом с нами.

Роэн находился возле Тарна.

Каждые несколько минут из мастерской через помощника приходил короткий сигнал о том, что Лорен изменил очередной элемент внешнего контура.

Теон просто смотрел на дракона.

Первые два раза ничего не произошло.

На третий он нахмурился.

— Нога стала горячее.

Норен спросил:

— Насколько?

— Немного. Не больно пока. Просто неприятно.

Сигнал сразу передали Лорену.

Он вернул линию в исходное положение.

Теон через несколько секунд сказал:

— Прошло.

На четвертом варианте дракон сам дернул лапой.

Мы остановили опыт.

На пятом Теон вдруг сказал:

— Ему легче.

Норен быстро посмотрел вниз.

Внешне ничего не изменилось.