— Нет. Я проверил. Ты находился внутри дома до того, как их драконы подошли достаточно близко.

Я вспомнила человека с подзорной трубой.

— Но кто-то видел его раньше.

Роэн понял сразу.

— Да. Поэтому сегодня никто не выходит за внешние стены, а прогулки будут только во внутреннем саду.

На этот раз Теон не начал спорить.

Он лишь спросил:

— Это из-за патруля или из-за человека на холме?

— Из-за того, что я пока не понимаю, связаны ли эти вещи между собой. Если окажется, что нет, вернем прежний распорядок. Я не собираюсь снова закрывать тебя на недели только потому, что мне не нравится неизвестность.

Я посмотрела на Роэна.

Он заметил.

— Можете не улыбаться так довольно, госпожа Маррен. Я помню все ваши речи.

— Я ничего не сказала.

— Именно поэтому выражение лица особенно красноречиво.

Теон переводил взгляд с одного на другого.

— Вы теперь даже спорите без слов.

— Нет, — одновременно ответили мы.

Мальчик усмехнулся.

— Конечно.

Роэн поднялся.

— Мне нужно к раненому дракону. Норен хочет еще раз осмотреть печать с расстояния. Теон остается с вами. Если почувствуешь что-нибудь необычное, не пытайся разобраться сам и сразу говори госпоже Маррен.

— Я понял. Но если дракону станет хуже, вы меня позовете?

Роэн помолчал.

— Если это будет безопасно и действительно понадобится твоя помощь, позову.

Это был хороший ответ.

Не обещание, что ребенок обязательно окажется в центре опасной ситуации. И не привычное «нет» только потому, что Роэн боялся самой возможности.

Теон тоже это понял.

— Хорошо.

Когда Роэн ушел, я подошла к двери и закрыла ее.

Не заперла.

Просто закрыла.

Теон сразу заметил.

— Вы тоже думаете, что патруль странный?

— Думаю, что человек, который называет причиняющую боль магическую печать лечебным приспособлением, должен очень хорошо объяснить, как она работает. Пока объяснения нет, осторожность не повредит.

— Отец думает хуже.

— Почему вы решили?

— У него такое лицо.

Я вздохнула.

— Когда-нибудь я составлю отдельный словарь выражений лица вашего отца. Вы будете главным консультантом.

— У него есть «я сердит», «я очень сердит», «я не хочу отвечать» и «сейчас все будут делать, что я сказал».

— А нормальное?

Теон серьезно подумал.

— Иногда за завтраком.

Ответ оказался смешным и одновременно слишком точным.

Остаток дня Роэн провел возле восточных ворот. Норен несколько раз проходил через дом с сумкой лекаря, потом возвращался. По его лицу я не могла понять почти ничего, а остановить и расспрашивать он мне не позволил.

— Я еще не подобрался к дракону достаточно близко, чтобы сказать что-то полезное. Тарн держится рядом, но чужой пока терпит только Роэна. Если я начну рассказывать вам догадки, через час они превратятся в выводы, а через два вы пойдете спорить с патрулем.

— Я не настолько безрассудна.

Норен посмотрел на меня поверх очков.

— Вы приехали в Ранвель меньше двух недель назад и уже заставили Роэна изменить распорядок, открыть половину закрытых маршрутов Теона и признать, что иногда он неправ. Простите, но ваши представления о собственной осторожности несколько завышены.

— Я никого не заставляла.

— Разумеется. Люди вокруг вас меняют решения совершенно добровольно и почему-то после очень долгих разговоров.

Я не успела ответить, потому что Теон выглянул из классной комнаты.

— Норен, вы идете смотреть дракона?

— Иду.

— Он сейчас почти не боится Тарна.

Доктор остановился.

— А людей?

Теон на секунду закрыл глаза, потом поморщился.

— Боится. Но не так сильно, как патруля.

Норен больше не шутил.

— Ты уверен, что различаешь?

— Да. Когда те драконы улетели, стало легче.

Мы с доктором переглянулись.

— Роэну скажу сам, — произнес Норен. — А ты больше не пытайся специально проверять. Если начинает болеть голова или становится трудно понять, где твои ощущения, сразу прекращай.

Теон нахмурился.

— Как прекращать, если я не включаю это?

Норен открыл рот и закрыл.

Это был разумный вопрос.

— Тогда делай то, что госпожа Маррен уже показала. Смотри на вещи вокруг, называй, что видишь, вспоминай, что чувствуешь именно ты. Я подумаю, можно ли придумать что-то еще.

После ухода доктора Теон сказал:

— Видите? Взрослые тоже не всегда знают.

— Конечно. Просто хорошие взрослые иногда признаются в этом.

— Отец стал чаще.

— Не говорите ему. Испугается и перестанет.

Теон засмеялся.

Я тоже.

Именно поэтому к вечеру мне почти удалось убедить себя, что опасность отступила.

Патруль ушел.

Дикий дракон остался возле Ранвеля и позволил Тарну лечь в нескольких шагах. Норен не смог снять печать, но подтвердил, что непосредственной угрозы для жизни в ближайшие часы нет.

Человек с холма больше не появился.

Охрана была удвоена.

Ворота закрыты.

Роэн находился дома.

Все, что можно было сделать разумного, уже сделали.

Ужин прошел спокойно.

Теон полчаса объяснял отцу, почему наше сегодняшнее занятие по истории было несправедливым. По его мнению, вопрос «назови три причины северной войны» был составлен неправильно, потому что причин существовало больше трех.

— Именно поэтому в задании написано назвать любые три, — объяснила я уже второй раз.

Теон повернулся к отцу, явно надеясь получить поддержку.

— Но если я знаю пять, почему должен выбирать?

Роэн отложил вилку и, к моему удовольствию, не бросился спасать сына от страшной несправедливости.

— Потому что умение выбрать главное иногда важнее, чем перечислить все известное. Если командир попросит назвать три причины, по которым нельзя садиться на определенную площадку, а ты начнешь перечислять пятнадцать, дракон успеет приземлиться раньше, чем ты закончишь.

— Это другое.

— Нет. Госпожа Маррен права.

Теон посмотрел на меня с явным подозрением.

— Вы сговорились.

— Никакого сговора, — ответила я. — Просто иногда правильный ответ остается правильным даже после того, как вы попросили второго взрослого его изменить.

Роэн улыбнулся.

— Запишите и это в вашу книгу правил.

— Не подсказывайте.

Через час Теон уже спал.

Я проверила его комнату перед тем, как уйти к себе. Окно было закрыто, ставни оставлены открытыми, потому что он ненавидел просыпаться в полной темноте. На стуле лежала одежда на завтра, возле кровати стоял деревянный дракон, который мы починили в первые дни.

— Я не маленький, чтобы вы каждый вечер проверяли, сплю ли я, — пробормотал Теон из-под одеяла.

— Раз разговариваете, значит, пока не спите.

— Но собирался.

— Тогда не буду мешать этому сложному процессу.

Он повернулся на бок.

— Завтра можно к настоящему дракону?

— Если ваш отец разрешит.

— Вы всегда так отвечаете, когда не хотите брать ответственность.

Я остановилась в дверях.

— Это вы где услышали?

— Сам придумал.

— Тогда завтра добавим риторику к занятиям. Вы становитесь опасны.

Теон тихо засмеялся.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я закрыла дверь не до конца.

Потом прошла к себе.

Вымыла волосы.

Прочитала несколько страниц книги.

Проверила тетрадь с учебным планом и поймала себя на том, что уже расписываю занятия на следующую неделю, хотя мой испытательный месяц еще даже не подошел к середине.

Это было опасной привычкой.

Я приехала в Ранвель работать.

Не строить планы на чужую жизнь.

И все же рядом с пунктом «география» уже стояла заметка: «Спросить Роэна о короткой поездке внутри владений, когда станет безопасно».

Рядом с письмом: «Начать письма самому себе через год».

С практическими занятиями: «Марта — запасы, Гарн — хлеб, конюшня — уход за лошадью».