На сапогах была дорожная пыль.

— Как занятия?

— Ужасно, — сказал Теон.

— Хорошо, — одновременно сказала я.

Роэн посмотрел на нас.

— Понятно.

— Человека нашли? — спросил Теон.

— Нет.

Он сразу помрачнел.

— Значит, завтра тоже сад?

Роэн посмотрел на меня.

Я ничего не сказала.

Он сам обещал обсудить.

— Сегодня вечером решим.

Теон кивнул.

Не спорил.

Я оценила.

— Что на дороге? — спросила я.

— Следов немного. Один из людей видел незнакомого всадника вчера днем.

— Драконьего?

— Конного.

— Куда ехал?

— В сторону Берена.

Теон тут же ткнул пальцем в карту.

— Вот сюда.

Роэн посмотрел.

— Да.

— Мы только что учили.

— Вижу.

— Там большой рынок?

Роэн явно не ожидал вопроса.

— Средний.

— Вы были?

— Много раз.

— А я нет.

Я опустила взгляд на карту, чтобы не вмешиваться.

Тишина стала почти смешной.

Роэн понял, куда его ведут.

— Теон.

— Я просто сказал.

— Знаю.

— Когда найдете того человека, можно поехать?

Я подняла глаза.

Роэн смотрел на сына.

Первым привычным ответом, вероятно, должно было стать «нет».

Он не сказал.

— Когда разберемся с безопасностью, обсудим.

Теон моментально посмотрел на меня.

Я развела руками.

— Не я.

— Но он сказал обсудим.

— Я слышала.

— Раньше сразу говорил нет.

Роэн бросил на меня взгляд.

— Я здесь.

— Я знаю, — ответил Теон.

И совершенно спокойно вернулся к карте.

Я видела, как Роэн пытается решить, сердиться ему или нет.

Победило что-то другое.

Он сел на свободный край скамьи.

— Что проходите?

— Географию.

— Я вижу карту.

— Тогда зачем спросили?

— Теон.

— Я опять ничего плохого не сказал.

— Формулировка могла быть лучше, — заметила я.

— Как?

— «Мы изучаем северные округа».

— Но он и так видит.

— Вежливость часто состоит из слов, без которых люди технически могли бы обойтись.

Роэн усмехнулся.

— Запишите это ему как правило.

— Не давайте ей идеи, — сказал Теон.

Я достала карандаш.

— Поздно.

Он попытался забрать его.

Я подняла руку.

— Сядьте.

— Вы правда запишете?

— Уже.

Роэн неожиданно рассмеялся.

Не усмехнулся.

Именно рассмеялся.

Теон замер.

Я тоже.

По-видимому, в этом доме такое происходило нечасто.

Роэн сразу это заметил.

— Что?

Теон посмотрел на него.

— Ничего.

— Теон.

— Вы смеетесь.

Роэн чуть нахмурился.

— И?

— Просто давно не слышал.

Улыбка исчезла не сразу.

Но исчезла.

На несколько секунд я пожалела, что Теон сказал это вслух.

Потом решила, что не должна.

Если в этой семье привыкли обходить каждое больное место молчанием, кому-то все равно придется начать говорить.

Роэн посмотрел на сына.

— Значит, госпожа Маррен плохо на меня влияет.

— Хорошо, — возразил Теон.

— Это еще предстоит выяснить.

— Я остаюсь на месяц, — напомнила я.

— Помню.

— Уже меньше.

— Не напоминайте.

Теон улыбнулся.

И все стало нормальным.

Настолько, насколько вообще могло быть нормальным в доме, где ребенок официально лежал под камнем в семейном саду.

Вечером Роэн разрешил на следующий день прогулку до конюшен и хозяйственного сада, но не дальше.

Теон был недоволен, однако согласился без большого спора.

Это тоже было изменением.

Если ему объясняли причину и называли срок, запрет переставал выглядеть бесконечным.

После ужина мы с ним занимались чтением.

Норен приехал поздно.

Я услышала его голос в коридоре, но не видела самого доктора до того момента, когда укладывала Теона.

Марта уже принесла воду.

Я закрыла окно, проверила замок и положила ключ в карман.

Теон лежал под одеялом и читал.

— Еще десять минут.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Двенадцать.

— Вы торгуетесь даже перед сном?

— Вы тоже.

— Одиннадцать.

— Хорошо.

Я направилась к двери.

Теон позвал:

— Госпожа Маррен.

— Да?

— Если мама умерла, защищая меня...

Я остановилась.

— Мы же говорили.

— Я знаю.

Он не смотрел на меня.

— Отец потом был один?

Я не сразу поняла.

— В каком смысле?

— Ну... без нее.

— Да.

— И со мной.

— Да.

Он перевернул страницу, хотя явно не читал.

— Наверное, поэтому он все запрещает.

Я подошла обратно к кровати.

— Возможно.

— Вы опять.

— Сейчас слово действительно подходит.

Теон посмотрел на меня.

— Вы будете ему помогать?

— С чем?

— Меньше бояться.

Улыбаться не хотелось.

— Постараюсь иногда напоминать, что вы растете.

— Он знает.

— Знать и замечать не всегда одно и то же.

— А вы заметите?

— Это моя работа.

Он удовлетворенно кивнул.

— Тогда хорошо.

Я погасила большую лампу, оставив маленькую у кровати.

— Одиннадцать минут.

— Я засек.

— У вас нет часов.

— Посчитаю.

— Спокойной ночи, Теон.

— Спокойной ночи.

В коридоре меня ждал Норен.

Он стоял возле окна, сложив руки за спиной.

— Роэн рассказал вам про похороны.

Это не было вопросом.

— Он всегда сразу докладывает вам о наших разговорах?

— Нет. Просто час назад спросил, уверен ли я, что правильно сделал, когда подписал свидетельство о смерти.

Я закрыла дверь Теона.

— И что вы ответили?

Норен посмотрел на меня.

— Что пять лет назад — да.

— А сейчас?

— Мертвого ребенка никто не ищет. Живого ребенка нельзя вечно заставлять быть мертвым.

Я вспомнила могильную плиту.

— Вы сами написали свидетельство?

— Сам.

— Было страшно?

— Подделывать государственный документ?

— Нет. Что из-за ошибки его найдут.

Норен помолчал.

— Каждую ночь первые полгода.

Вот и все.

Один честный ответ объяснил больше, чем длинные речи.

— Вы знали, почему его хотели забрать?

Доктор не изменился в лице.

Но я уже слишком хорошо научилась замечать паузы.

— Знал часть.

— Какую?

— Элина.

— Я должна была попробовать.

— Роэн правильно вас оценил.

— Он сказал то же самое.

Норен улыбнулся.

— Значит, вы быстро находите общий язык.

— Не преувеличивайте.

— Я видел, как Роэн общается с людьми, которых не хочет видеть рядом. Вы к ним не относитесь.

Это прозвучало неожиданно.

Я не нашла, что ответить.

Норен избавил меня от необходимости.

— Человек на холме меня беспокоит.

— Почему?

— Потому что пять лет было тихо.

— Роэн сказал, после первых месяцев никто не интересовался.

— Верно.

— Может быть, наблюдатель вообще не связан с Теоном.

— Может.

— Но вы в это не верите.

— Я предпочитаю дождаться фактов.

Кажется, эта болезнь поражала всех мужчин в Ранвеле.

— Теон сегодня чувствовал что-нибудь от Тарна? — спросил Норен.

Я посмотрела на него.

— Почему вы опять спрашиваете?

— Потому что после вчерашнего Роэн рассказал мне о вашем разговоре.

— Тогда знаете, что я должна сначала говорить ему.

— Знаю.

— И?

— Просто спросил.

— Вы все ужасно любопытные.

— Вы особенно.

— Поэтому узнаю своих.

Доктор рассмеялся.

Потом стал серьезным.

— Если это усилится, не пугайте Теона.

— Я не собиралась.

— И не показывайте ему, что способность необычна.

— Уже поздно. Он понял.

Норен нахмурился.

— Как?

— Я задала слишком много вопросов.

— Конечно.

— Но я не сказала, что с ним что-то не так.

— Хорошо.

— Что вы знаете о таких детях?