— Вот теперь вы слишком высокого мнения о моих способностях.

— Вы уже заставили его завтракать.

— Один раз.

— Значит, можете.

Дверь открылась.

Роэн вошел как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу.

— Что именно она может?

Теон сразу ответил:

— Научить вас меньше бояться.

Я едва не подавилась чаем.

Роэн остановился.

Перевел взгляд на сына.

Потом на меня.

— Интересное занятие у вас сегодня.

— Мы еще не начали уроки.

— Уже заметно.

Теон спросил:

— Вы будете завтракать?

Роэн посмотрел на часы у стены.

На секунду я увидела привычный расчет: дела, дорога, охрана, время.

Потом он отодвинул стул.

— Буду.

Теон просиял.

Я сделала вид, что не заметила.

Марта принесла Роэну завтрак.

Он налил кофе и посмотрел на сына.

— Сегодня остаешься внутри главной части поместья.

— Я знаю.

— И не споришь?

— Спорил уже с госпожой Маррен.

— Кто победил?

Теон посмотрел на меня.

— Она сказала «временно».

— Значит, дипломатическая ничья.

Я подняла брови.

— Не ожидала от вас такого определения.

— Работа обязывает.

На несколько минут завтрак стал почти обычным.

Теон рассказывал про вчерашний урок. Роэн спросил, почему девять ошибок превратились в семь в версии самого Теона. Тот уверенно объяснил, что две были «не настоящие».

Я слушала их и пыталась совместить этот разговор с тем, что знала.

Пять лет назад Роэн сам объявил сына мертвым.

Вчера кто-то наблюдал за окнами Ранвеля через подзорную трубу.

Утром охрану удвоили.

А сейчас отец спорил с шестилетним мальчиком о пропущенных буквах.

Странное сочетание.

Но, пожалуй, именно оно лучше всего показывало, насколько ненормальным стало для этой семьи то, что они давно считали привычным.

Когда Теон закончил есть, я сказала:

— Поднимайтесь в классную комнату. Сегодня начинаем с письма.

— Почему всегда с худшего?

— Чтобы потом становилось легче.

— А можно наоборот?

— Нет.

— Я все равно попробовал.

Он ушел.

Я дождалась, пока дверь закроется.

— Вы уезжаете в девять?

Роэн посмотрел на меня.

— Ивар рассказал.

— Я спросила.

— Это отличается?

— Существенно.

Он допил кофе.

— Да, уезжаю.

— До этого у вас есть время?

— Смотря для чего.

— Для разговора.

— О вчерашнем?

— И о вчерашнем.

Роэн отложил чашку.

— Через пятнадцать минут в кабинете.

— Хорошо.

— Элина.

Я уже встала.

— Да?

— Если вы собираетесь снова убеждать меня разрешить прогулку к северному ручью, можете сэкономить пятнадцать минут.

— Не собираюсь.

— Тогда стало даже интересно.

— Не спешите радоваться.

На этот раз он усмехнулся открыто.

Совсем коротко.

Я ушла наверх.

Теон действительно ждал меня в классной комнате.

И действительно не писал.

— Я знаю, что вы идете к отцу.

— Откуда?

— Вы долго остались после меня.

— Великолепная дедукция.

— Что будете спрашивать?

— Взрослые вещи.

— Опять.

— Да.

— Про человека на холме?

— В том числе.

— И про меня?

Я посмотрела на него.

— Возможно.

— Тогда скажите, что я не хочу сидеть в саду неделю.

— Скажу, если разговор зайдет об этом.

— И что я могу сам открывать окно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что можете вылезти.

— Я не вылезу.

— Все шестилетние дети обещают не делать глупостей примерно за пять минут до глупости.

— Мне почти семь.

— Это в корне меняет дело.

Он понял, что я издеваюсь, и недовольно нахмурился.

Я положила перед ним лист.

— Пока меня нет, перепишите первые два абзаца.

— А если закончу раньше?

— Начните третий.

— Это нечестно.

— Зато предсказуемо.

Через несколько минут я вошла в кабинет Роэна.

На столе лежала карта северной части поместья.

Рядом — несколько записок.

Роэн стоял у окна и застегивал ремень с коротким мечом.

Я еще не привыкла видеть оружие как обычную часть одежды.

— Садитесь, — сказал он.

— В прошлый раз это предложение ничем хорошим не закончилось.

— Для кого?

— Для вашего спокойствия.

— Его у меня не было еще до вашего появления.

Я села.

— Вчерашнего человека не нашли.

— Нет.

— Вы считаете, что он связан с Теоном?

— Я считаю, что человек с подзорной трубой не случайно выбирает место, откуда видны окна дома.

— Он мог наблюдать за вами.

— Мог.

— За Тарном.

— Мог.

— За охраной.

— Да.

— Или за Теоном.

Роэн помолчал.

— Да.

Вот именно этот ответ мне и был нужен.

Не успокаивающее «маловероятно».

Не попытка сделать вид, что я слишком много думаю.

Простое признание риска.

— Тогда расскажите, чего мы должны ждать.

— Пока ничего.

— Роэн.

— Я не знаю, кто был на холме.

— Но знаете, кто уже приходил за вашим сыном.

Его взгляд сразу стал тяжелее.

— Мы обсуждали это.

— Нет. Вы сказали, что пять лет назад кто-то попытался забрать годовалого Теона после смерти Селии. Это не обсуждение. Это несколько предложений.

— И что вы хотите услышать?

— Что произошло.

Он подошел к столу.

— Зачем?

— Потому что вчера неизвестный человек наблюдал за домом. Потому что я отвечаю за Теона. И потому что если прошлое вернулось, мне необходимо понимать хотя бы его форму.

— Форму?

— Сколько было людей. Как они действовали. Знали ли дом. Были ли среди них всадники. Использовали ли форму Короны. Что именно произошло с Селией. Любая деталь, которая поможет мне распознать угрозу, если вы или охрана окажетесь не рядом.

Роэн смотрел на меня некоторое время.

Я не отводила глаз.

— Вы подготовились.

— Всю ночь придумывала вопросы.

— Не спали?

— Спала. Просто быстро думаю.

— Скромность тоже входит в обязанности воспитательницы?

— Нет.

Он вздохнул.

Снял меч и положил на край стола.

Потом сел напротив.

— Хорошо.

Я не ожидала, что соглашение будет таким быстрым.

— Что именно хорошо?

— Я расскажу то, что касается нападения.

— А остальное?

— Не сегодня.

— Вы заранее решили, что я попрошу остальное?

— Я уже достаточно вас знаю.

Это было почти тем же, что я несколько раз говорила ему.

Мне пришлось признать, что справедливо.

Роэн сложил руки на столе.

— Пять лет назад Селия была в столице.

— Одна?

— С двумя людьми охраны и служанкой.

— Теон был с ней?

— Да.

Я нахмурилась.

В моей голове до этого существовали два отдельных события: смерть Селии и попытка похищения Теона.

— Значит, это случилось одновременно?

— Почти.

— Продолжайте.

Роэн посмотрел на карту, хотя явно видел не ее.

— Она должна была вернуться в наш городской дом после обеда. Экипаж не приехал.

Я молчала.

— Через сорок минут мне сообщили, что карета найдена возле старой восточной дороги.

Его голос не изменился.

Это впечатляло хуже, чем если бы он говорил с трудом.

Пять лет — достаточный срок, чтобы научиться произносить страшные вещи ровно.

Не достаточный, чтобы они перестали быть страшными.

— На нее напали?

— Да.

— Разбойники?

— Нет.

— Откуда уверенность?

— Ничего не взяли. Драгоценности остались. Деньги тоже. Лошади были перерезаны, кучер убит сразу.

Я медленно сжала пальцы.

— Охрана?

— Один погиб возле кареты. Второго нашли дальше по дороге. Он был еще жив.

— Что рассказал?

— Немного. Нападавших было четверо или пятеро. Лица закрыты. Действовали быстро. Не пытались открыть багаж. Не спрашивали денег.