Теперь — «почувствовал».
— Как именно?
Он нахмурился.
— Что?
— Как вы чувствуете, что Тарн сердится?
— Ну...
Он явно пытался подобрать объяснение.
— Вы его слышите?
— Нет.
— Он говорит с вами?
Теон рассмеялся.
— Драконы не говорят.
— Я знаю.
— Тогда почему спрашиваете?
— Потому что пытаюсь понять.
Он задумался.
— Это как когда вы знаете, что человек сердится.
— Я вижу его лицо. Слышу голос.
— А если не видите?
— Тогда не знаю.
Теон удивился.
— Совсем?
— Совсем.
— А если он рядом?
— Могу услышать шаги. Движение. Если хорошо знаю человека, иногда догадаюсь.
— Нет, не так.
Он снова задумался.
Я не торопила.
— Это просто есть, — наконец сказал он. — Иногда.
— Что именно есть?
— Я знаю, чего Тарн хочет.
Вот теперь я ничего не ответила.
Теон, видимо, решил, что объяснил неудачно.
— Не всегда. Если он далеко, хуже. Если рядом, легче.
— Вы понимаете слова?
— Нет же. Я сказал, они не разговаривают.
— Тогда что понимаете?
— Если ему больно. Или он злится. Или хочет, чтобы отец что-то сделал. Иногда куда смотрит.
Я вспомнила нашу первую ночь.
«Это Тарн ему сказал».
Тогда я решила, что мальчик просто знает особенности связи отца с драконом.
Теперь объяснение уже не казалось таким простым.
— Вы рассказывали об этом отцу?
Теон опустил глаза.
— Нет.
— Почему?
— Он и так знает.
— Откуда?
— Наверное, заметил.
— Доктор Фальк знает?
— Не знаю.
Я осторожно продолжила:
— Вы чувствуете только Тарна?
— Я других почти не вижу.
— Но когда видите?
Он пожал плечами.
— Иногда тоже.
По коже прошел холодок, хотя комната была теплой.
Я не понимала, что именно слышу.
Может быть, шестилетний ребенок просто называл интуицией то, что замечал глазами. Драконы были огромными живыми существами. У них наверняка существовали понятные движения, позы, звуки, которые Теон выучил за годы рядом с Тарном.
Это было самым разумным объяснением.
Почти.
Если бы он не почувствовал раздражение дракона за десять минут до появления.
— А вы думали, что так умеют все?
— Конечно.
— Все кто?
— Дети всадников.
Я медленно положила перо.
— Почему именно дети всадников?
Теон посмотрел на меня так, будто это очевидно.
— Потому что у их родителей есть драконы.
— А связь принадлежит не детям, а всадникам.
— Но мы же их дети.
— Это не значит, что вы получаете все способности родителей.
Он нахмурился.
— У отца темные волосы. У меня тоже.
— Это немного другое.
— Почему?
— Если ваш отец умеет управлять мечом, вы не рождаетесь с этим умением.
— Но могу научиться.
— Можете. А чувствовать драконов вас кто-то учил?
Теон замолчал.
Я увидела, как вопрос до него дошел.
— Нет.
— Значит, возможно, это умеют не все.
Он долго смотрел на меня.
— А кто тогда?
— Не знаю.
И это была правда.
Я встала.
— На сегодня достаточно разговоров о драконах. Возвращаемся к письму.
— Почему?
— Потому что у вас снова пропущена буква.
— Где?
Я показала.
— Это одна.
— Пока одна.
Теон подозрительно посмотрел на меня.
— Вы расскажете отцу?
Я не ожидала вопроса.
— О чем?
— Что я сказал.
Я села обратно.
— Вы хотите, чтобы я не рассказывала?
Он поерзал на стуле.
— Не знаю.
— Тогда почему спрашиваете?
— Потому что он разозлится.
— На вас?
Теон не ответил.
И этого оказалось достаточно.
— Почему вы так думаете?
— Он не любит, когда я говорю про это.
Вот теперь я уже была уверена: Роэн знает.
— Он запрещал?
— Не прямо.
— А как?
— Однажды я сказал, что старый Сарр хочет воды.
— Кто такой Сарр?
— Дракон господина Мелвина. Он приезжал прошлым летом.
— И?
— Отец спросил, откуда я знаю. Я сказал, что просто чувствую. Потом они с Нореном долго разговаривали.
— При вас?
— Нет.
— А после?
— Отец сказал больше никому такого не говорить.
— Почему?
Теон пожал плечами.
— Потому что люди задают много вопросов.
— В этом он прав.
— Вы тоже задаете.
— Это моя работа.
— Нет.
— Что нет?
— Воспитательница должна учить.
— А чтобы учить ребенка, его приходится понимать.
— Вы всегда так объясняете любопытство?
— Только когда меня разоблачают.
Теон улыбнулся.
Я закрыла тетрадь.
— Хорошо. Давайте договоримся. Я не стану обсуждать это со всеми в доме. Но если что-то касается вашей безопасности, мне придется говорить с вашим отцом.
— Это касается?
— Пока не знаю.
Он не выглядел довольным.
— Я не хочу, чтобы он сердился.
— Ваш отец умеет сердиться без моей помощи.
— Это правда.
— И если он будет недоволен, разговор состоится между мной и им. Не между ним и вами.
— Вы опять будете спорить?
— Возможно.
— Тогда я хочу послушать.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вы ужасный подслушиватель.
— Хороший.
— Тем более.
Мы вернулись к занятию.
Но мысли мои были уже далеко от правил письма.
Роэн не пришел к обеду.
Тарна я тоже больше не видела.
Ивар Кесс появился около двух часов. Я как раз выводила Теона в сад после занятий.
Начальник охраны остановился у лестницы.
— Госпожа Маррен.
— Господин Кесс.
— Лорд Арден просил сегодня не уходить далеко от главного дома.
Теон сразу посмотрел на меня.
— Почему?
Ивар ответил ему:
— Проверяем часть северной границы.
— Что там?
— Ничего, молодой господин.
— Если ничего, зачем проверять?
Начальник охраны на секунду прикрыл глаза.
Я почти посочувствовала ему.
— Потому что это наша работа.
— А мы можем в сад?
— В восточный — да.
— К пруду?
— Сегодня нет.
— К конюшням?
— Можно.
Теон посмотрел на меня.
— Тогда конюшни.
— Сначала сад. Вы обещали прочитать мне две страницы.
— На улице?
— Вы удивитесь, но книги работают и там.
Ивар едва заметно улыбнулся.
Я дождалась, когда Теон отошел вперед.
— Что случилось утром?
— Ничего серьезного.
— Вы все очень любите это слово.
— Какое?
— Ничего.
Кесс посмотрел вслед мальчику.
— Тарн во время полета неожиданно изменил направление и начал вести себя беспокойно. Лорд Арден решил проверить местность.
— Дракон что-то заметил?
— Возможно.
— Что?
— Пока ничего не нашли.
— Роэн в лесу?
— Вернулся час назад.
Я удивилась.
— В доме?
— В северной части поместья.
— Теон его видел?
— Нет.
— Почему?
Ивар посмотрел на меня.
— Лорд Арден занят.
Я уже открыла рот, но закрыла.
Не стоило превращать любого человека из охраны в посредника между мной и хозяином дома.
— Спасибо.
Он кивнул и ушел.
Теон ждал возле двери в сад.
— Что сказал?
— Что Тарн утром что-то почувствовал.
— Я говорил.
— Говорили.
— Значит, я был прав.
— Возможно.
— Вы специально все время говорите «возможно»?
— Оно полезное.
— Раздражает.
— Еще полезнее.
Мы вышли.
Восточный сад уже казался мне знакомым. Даже слишком.
За последние дни я успела пройти здесь почти по каждой дорожке. Теон тоже. Он мог с закрытыми глазами показать, где растет старая груша, в каком месте после дождя собирается вода и откуда лучше смотреть на посадочную площадку Тарна.
Мы устроились на скамье.
Он читал вслух.
Я поправляла только там, где действительно требовалось.
