— Нет сырья — нет продукта, — отрезал я. — Без нормальной базы мы завтра зальем в пузырьки обычную воду. Так что закрываемся.

В итоге мы повесили на дверь табличку «Учет», выгребли из кассы всю утреннюю наличку и пошли к машине.

Да, Джун-хо снова был на колесах. Все это время его потрепанный седан стоял в гаражах за три квартала от лавки. Но сегодня, когда угроза лишиться колес и почек временно отступила, он вел одной рукой, откинувшись на спинку сиденья. Босс снова почувствовал себя полноценным гражданином Син-Хана. Из динамиков звучала какая-то местная попса, а Джун-хо фальшивил, подпевая незамысловатому мотиву.

Мы двигались в сторону портовой промзоны. Небоскребы центра сменились бетонными коробками складов. Я смотрел в окно на проплывающие мимо улицы Син-Хана и ловил себя на странном ощущении дежавю. Тот же асфальт, заторы из легковушек, уставшие лица людей на остановках. Даже вывески закусочных и будки таксофонов выглядели как на окраинах городов в начале двухтысячных. В витринах магазинов бытовой техники громоздились пузатые телики, а бетонные столбы были покрыты слоем наклеенных друг на друга бумажных объявлений. Всё-таки простые люди везде живут одинаково, будь то Земля или этот алхимический полис. Те же заботы: доехать до работы на автобусе, перехватить деньжат до зарплаты. Алхимия и клановые войны шли где-то там, наверху, а здесь правила бал банальная, пахнущая бензином и фастфудом бытовуха.

Портовый рынок встретил нас гулом. Это был настоящий муравейник, состоящий из сотен контейнеров, палаток и прилавков, накрытых тентами. Здесь продавали всё: от сушеных жаб и ржавых шестеренок до бочек с техническим эфиром. По узким проходам сновали грузчики с тележками, орали зазывалы, кто-то прямо на асфальте торговался за мешок какой-то светящейся дряни.

Джун-хо уверенно нырнул в этот хаос, бормоча, что у него тут есть один проверенный поставщик, который не задает лишних вопросов.

Мы петляли между рядами. Попутно я тормозил у случайных лотков, чтобы прицениться.

— Почем килограмм тертого кварца? — спрашивал я у хмурого старика, перебирая пальцами серый порошок.

— Восемь долларов.

— А вот эти корни?

— По доллару за пучок.

Я кивал и шел дальше, прикидывая расклад. Разброс цен оказался существенным. Ингредиенты, которые в алхимических магазинах продавались во флакончиках по цене в десятки долларов, здесь лежали в сыром виде прямо в ящиках и отпускались на вес. Было над чем подумать. Если мне удастся очистить этот мусор до приемлемого уровня, то себестоимость нашего продукта упадет в разы.

Минут через двадцать Джун-хо сдался. Судя по всему его проверенный поставщик сменил место или вовсе завязал с торговлей, а на месте его контейнера теперь продавали текстиль.

— Ладно, найдем кого-нибудь другого, — вздохнул босс.

Мы прошли ещё дальше, и я остановился у неприметного лотка, заставленного пластиковыми бочками и холщовыми мешками.

За прилавком сидел мужичок с бегающими глазками и золотым зубом.

— Уважаемые! Ищете что-то конкретное? — он мгновенно подобрался, оценив костюм Джун-хо.

— Нам нужна щелочная база. Самая дешевая. И концентрат лунной эссенции. Килограмма два, — сказал я.

Лунная эссенция была мне нужна как стабилизатор для фазового перехода. В официальных каталогах она стоила прилично, но здесь, на дне пищевой цепи, я рассчитывал взять сырец.

Продавец хитро прищурился. Нырнул под прилавок и вытащил прозрачный пакет с крупным, кристаллическим порошком.

— Отличный выбор, молодой человек. Прямиком с бразильских плантаций. Тридцать долларов за кило.

Цена была подозрительно низкой. Даже для сырца.

Взял пакет в руки. Активировал алхимическое зрение. Вместо характерного холодного свечения, которым должны были обладать энергетические нити лунного цветка, я увидел лишь мутный, стоячий фон.

Развязав горловину, я достал один кристалл и разломил его ногтем. Внутри он оказался подозрительно белым, без синеватого отлива. Принюхался. Пахло пылью и едва уловимо — дешевым промышленным растворителем.

— Погодите секунду, — я развернулся и быстро подошел к соседнему лотку, где полная женщина продавала овощи и фрукты. Кинул ей монету, схватил крупный лимон и вернулся к нашему продавцу.

Мужик с золотым зубом непонимающе уставился на меня. Джун-хо тоже нахмурился.

Положил кристалл на деревянную столешницу, разрезал цитрус пополам и щедро выдавил сок прямо на белый порошок.

Кислота вступила в реакцию. Кристалл зашипел. Фальшивый синеватый краситель, которым была покрыта поверхность порошка в мешке, начал обесцвечиваться, стекая грязными лужицами по дереву. На столешнице осталась только серая, пористая кашица. Выпал осадок, характерный для банального сульфата натрия.

— Крашеная техническая соль, — холодно констатировал я, вытирая руки бумажной салфеткой. — С легкой примесью люминофора для вида. И вы просите за это тридцать баксов?

Продавец изменился в лице. Улыбка сползла, глазки забегали еще быстрее. Он нервно сглотнул, покосившись на проходящих мимо грузчиков.

— Э-э… господин, произошла чудовищная ошибка! — затараторил он, поспешно пряча мешок под прилавок. — Мой помощник, идиот, перепутал тару! Это для промышленной протравки тканей. Сейчас я достану настоящий концентрат. Тот самый, бразильский…

Он потянулся к другому ящику, но я накрыл его руку своей.

— Оставьте сказки для инспекторов гильдии, — я чуть понизил голос, но так, чтобы он услышал каждое слово. — Значит так, уважаемый. Вы сейчас достаете настоящий концентрат. И отдаете его нам по пятнадцать долларов за килограмм. Плюс мешок нормальной неочищенной щелочи — по себестоимости. Либо я прямо сейчас начинаю очень громко рассказывать всей улице, как вы впариваете техническую соль под видом алхимического сырья.

Через десять минут мы с Джун-хо тащили к машине две тяжелые картонные коробки, доверху набитые дешевым, но качественным сырьем. Хозяин лавки всю дорогу молчал, лишь изредка бросая на меня озадаченные взгляды.

Мы загрузили добычу в багажник.

— Алексей… откуда ты знаешь, как проверять эссенцию лимоном? Разве такому учат в школе?

— Этому учат на уроках химии, шеф.

— Химии? — Джун-хо почесал затылок и захлопнул крышку багажника. — Разве химии учат в школе? Химия это ж для этих… еретиков!

Температура в кабинете держалась на отметке в двадцать один градус. Маркус Кляйн сидел за рабочим столом. Спина ровная. Обе ладони лежали на столешнице параллельно друг другу.

В кабинет вошел ведущий алхимик подразделения. Он подошел к столу и положил папку с логотипом корпорации.

— Результаты готовы, господин Кляйн.

— Докладывайте.

Алхимик открыл папку. Внутри лежали несколько листов с распечатками аппаратных спектрограмм и отрисованными вручную схемами энергетических узлов.

— Образец демонстрирует аномально высокую чистоту структуры, — начал специалист. — Мы провели полную декомпозицию матрицы. Жидкость вообще не содержит балластных примесей, тяжелых металлов или токсичных органических соединений.

Алхимик достал из нагрудного кармана ручку и указал острием на один из графиков.

— Энергетические нити сплетены под идеальными углами. Фазовый переход эссенции завершен на сто процентов. Именно поэтому субстанция имеет такой однородный небесно-голубой цвет без осадка. С точки зрения синтеза, это очень хорошая работа. Тот, кто варил этот препарат, отлично разбирается в контроле реакций. Он полностью устранил риск побочного эффекта в виде тремора или мышечной интоксикации.

Кляйн перевел взгляд с графика на лицо подчиненного.

— Меня не интересует эстетика узора. Меня интересует экономика процесса.

Алхимик перевернул страницу отчета.

— Какова себестоимость одного флакона? — спросил Кляйн.

— Чтобы добиться такой стабильности без многоступенчатого промышленного оборудования, им пришлось использовать реактивы исключительно высшего класса. Мы изучили остаточный энергетический фон и провели обратный инжиниринг состава по традиционным методикам.