— Потому что он старый драматичный человек.

— Оскар.

— Правда ничего срочного. В следующем месяце Серый Хребет проводит вторые выборы главы.

— Ровен не идет снова?

— Нет.

— Почему?

— Говорит, что за пять лет постарел на пятнадцать.

— Он правил меньше трех.

— Вот видишь.

Я открыла пакет.

Сверху лежало письмо Ровена.

Потом несколько официальных бумаг.

— Кайрана хотят выдвинуть?

Оскар перестал улыбаться.

— Несколько поселений обсуждали.

Я подняла глаза.

— Он знает?

— Нет.

— И что думаешь?

Оскар пожал плечами.

— Решение его.

Я почувствовала старый неприятный холод.

Совсем слабый.

Но знакомый.

Наверное, он всегда останется где-то внутри.

— А если согласится?

Оскар посмотрел внимательнее.

— Тогда поговорите.

— Очень полезно.

— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я сказал, что он откажется, потому что теперь живет здесь?

— Нет.

И правда нет.

Я не хотела обещаний за Кайрана.

Давно перестала.

— Ровен пишет ему об этом?

— Да. Поэтому и хотел передать лично.

Я положила конверт обратно.

— Хорошо.

Оскар помолчал.

— Ты боишься?

— Немного.

— Нормально.

— Не надо становиться мудрым.

— Прости.

— Так лучше.

Он улыбнулся.

— Кстати, где дети?

— На занятиях.

— Марк обещал показать мне, насколько хорошо ездит.

— Нет.

— Алира.

— Нет.

— Ему девять.

— Именно.

— В девять Кайран уже...

— Если закончишь эту фразу, сладости съедят без тебя.

Оскар замолчал.

Через полчаса дети вернулись, и дом сразу перестал быть тихим.

Марк увидел Оскара и первым делом потребовал лошадь.

Получил отказ.

Потом сладости.

Смирился.

Лея показала новое платье, которое каким-то образом все-таки появилось у нее к вечеру.

Я подозревала Мару.

Мара отрицала.

Леон забрал письмо из Серого Хребта и несколько минут разговаривал с Оскаром о выборах.

Я слышала не все.

И впервые специально не прислушивалась.

Когда Кайран вернулся, во дворе уже ставили длинные столы к вечернему празднику.

Он вошел через заднюю дверь с двумя деревянными ящиками.

— Плотник передает, что в следующий раз ты сама объясняешь ему размеры.

— Что не так?

— Ты написала "примерно по пояс".

— Ему хватило.

— Он сделал два разных.

— Значит, проявил творчество.

Кайран поставил ящики.

Увидел Оскара.

— Ты приехал.

— Как видишь.

— Новости?

Оскар посмотрел на меня.

Я сразу сказала:

— Не делай из этого тайну.

Он достал письмо.

— Ровен.

Кайран открыл.

Читал спокойно.

Я стояла у стола и делала вид, что занята травами.

Через минуту он сложил лист.

— Понятно.

Оскар спросил:

— И?

— Что "и"?

— Будешь думать?

— Нет.

Я подняла голову.

Слишком быстро.

Кайран заметил.

— Ровен пишет, что несколько поселений хотят предложить мою кандидатуру на следующих выборах.

Марк сразу перестал есть сладкое.

— Ты опять будешь Альфой?

— Нет.

— Почему?

Кайран снял куртку.

— Потому что я не хочу.

Лея нахмурилась.

— Совсем?

— Совсем.

Я не ожидала, насколько сильным окажется облегчение.

Оно пришло раньше разума.

Кайран посмотрел на меня.

Не с упреком.

Просто увидел.

— Ты даже не подумаешь? — спросил Леон.

— Уже думал.

— Когда?

— Последние два года.

— Но тебя только сейчас позвали.

— Мне не нужно приглашение, чтобы понимать, хочу ли вернуться к старой жизни.

Леон принял ответ.

Оскар сказал:

— Ровен расстроится.

— Переживет.

— Я ему так и напишу.

— Не смей.

— Уже хочу.

Марк спросил:

— А если они предложат много денег?

Лея закрыла лицо ладонью.

— Что?

— Просто интересно.

Кайран сел рядом.

— Не соглашусь.

— Очень много?

— Марк.

— Все, понял.

Через минуту спросил:

— А лошадь дадут?

Я рассмеялась.

К вечеру улицы Речного Дола заполнились людьми.

Годовщину свободной стаи придумали жители, а не Совет и не глава. Поэтому праздник получился таким же, как сам город: немного беспорядочным, слишком громким и гораздо теплее любых официальных торжеств Серого Хребта.

На площади играли музыканты.

Дети бегали между столами.

Торговцы выставили еду.

Кто-то принес огромный пирог, который развалился еще до начала праздника.

Мара объявила это символом местного управления.

Эна услышала и пригрозила повысить ей налоги на лечебные травы.

Мара ответила, что тогда будет лечить главу стаи последней.

На этом спор закончился.

Кайран почти весь вечер разговаривал с людьми из школы.

Я наблюдала издалека.

Два года назад он был человеком, вокруг которого автоматически образовывался круг из тех, кто ждал распоряжений.

Теперь к нему подходили за советом.

Иногда спорили.

Иногда вообще не слушали.

Кайран научился жить с этим удивительно хорошо.

Наверное, потому что впервые ответственность перестала быть равна власти.

Он все еще мог вести людей.

Просто больше не считал, что право вести принадлежит ему по крови.

Леон участвовал в небольшом показе молодых оборотней.

Без серебряной шерсти.

Он специально остался человеком и помогал младшим детям выполнять упражнения на контроль дыхания перед частичным обращением.

Мне это понравилось.

Сила перестала быть его главным качеством.

Марк где-то раздобыл деревянный меч и гонялся с двумя мальчиками вокруг фонтана.

Лея сидела с девочками старше себя и обсуждала книги, совершенно забыв про платье, ради которого утром была готова начать семейный переворот.

Оскар ел.

Эта часть тоже не менялась.

Когда стемнело, на площади зажгли фонари.

Я отошла к краю, где было тише.

Кайран нашел меня через несколько минут.

— Устала?

— Немного.

Он встал рядом.

Не слишком близко.

Старая привычка.

После новой клятвы она не исчезла.

— Ровен правда хотел, чтобы ты вернулся? — спросила я.

— Не он. Несколько поселений.

— И ты даже не подумал.

— Подумал.

Я посмотрела.

Кайран улыбнулся.

— Несколько секунд.

— Очень содержательно.

— Хватило.

— Почему нет?

Он повернулся к площади.

— Потому что мне нравится моя жизнь.

Ответ был слишком простой.

Я ждала продолжения.

Кайран понял.

— В Сером Хребте я почти всегда был сначала Альфой, потом всем остальным. Даже когда пытался разделять. Здесь я отец. Муж. Наставник. Иногда человек, который таскает твои ящики и забывает перчатки.

— Очень важная должность.

— Именно.

Он посмотрел на меня.

— Я не хочу снова делать власть центром всего.

— Даже если теперь мог бы управлять иначе?

— Возможно, мог бы. Но мне не обязательно проверять.

Я кивнула.

Наверное, именно это было окончательной переменой.

Раньше Кайран считал власть обязанностью, от которой нельзя отказаться.

Теперь понимал, что способность что-то делать не означает необходимость это делать.

С площади донесся крик Марка:

— Папа!

Кайран закрыл глаза.

— Что он натворил?

— Почему сразу натворил?

— Опыт.

Марк прибежал через несколько секунд.

— Ничего не натворил.

— Тогда зачем зовешь?

— Леон сказал, завтра можно идти к северному лесу. Ты пойдешь?

— Если закончите занятия.

— Закончим.

— Домашнее задание?

Марк поморщился.

— Почти.

— Тогда сначала доделаешь.

— Я знал, что надо было спрашивать маму.

— Она ответит то же.