— Ответим правду.

— Всю?

Я вмешалась:

— Возрастную.

Он недовольно посмотрел.

— Что это значит?

— Это значит, что я не буду рассказывать Лее, будто тысячи людей погибнут, если она не полюбит стаю, которая ее выгнала. Потому что мы этого не знаем. Я скажу, что Серый Хребет сейчас теряет старую связь и взрослые ищут выход.

Элвар кивнул.

— Это соответствует тому, что нам известно.

— А если позже станет известно больше?

— Тогда позже и поговорим.

Оскар взял второй лист.

— Что значит "признать стаю своей"? Обряд?

— Вероятно, существовал обряд, но ключевым считалось не действие само по себе, а добровольное решение тройки. Форму могли менять разные дома.

— Значит, просто слова?

— Нет. У оборотней старые клятвы никогда не были просто словами. Но без воли человека клятва ничего не дает.

Кайран спросил:

— У Серого Хребта сохранился такой обряд?

Элвар посмотрел на Ровена.

Тот покачал головой.

— Я о таком не слышал.

— Велара могла знать, — сказал Оскар.

Никто не ответил сразу.

Имя снова вернулось в комнату.

Сегодня оно возвращалось слишком часто.

Я спросила:

— Где она сейчас?

Кайран посмотрел на меня.

— В своем доме. Под охраной.

— Кто отвечает?

— Двое людей Оскара.

Оскар кивнул.

— Плюс смена у заднего двора.

— Она может связаться с кем-то из своих сторонников?

— Любой человек может попытаться передать записку через слугу. Я запретил посещения и сменил прислугу.

Ровен недовольно сказал:

— Ты обращаешься с ней как с преступницей до решения Совета.

Кайран посмотрел на него.

— Она уничтожила часть родового архива и призналась.

— Я не говорю, что она невиновна. Но Велара десятилетиями служила Серому Хребту.

— Именно поэтому знала, как уничтожить нужные страницы так, чтобы никто не заметил.

Ровен не нашел ответа.

Элвар собрал листы в аккуратную стопку.

— Есть еще одна вещь.

Я устало посмотрела.

— Конечно.

Он улыбнулся одними глазами.

— Эта хотя бы не новая угроза. Скорее уточнение. В старом тексте несколько раз повторяется, что стая теряет право не из-за ошибки в определении зверя, а из-за самого факта отвержения.

Кайран медленно сказал:

— То есть даже если все произошло из-за неправильного обряда...

— Не имеет значения.

— Если Совет искренне считал детей беззверными...

— Не имеет значения.

Элвар посмотрел на меня.

— Закон проверяет не способность стаи распознать редкую кровь. Он проверяет, что стая делает со слабыми, как ей кажется, детьми.

Я прикрыла глаза.

Вот оно.

То же, что я пыталась объяснить Кайрану.

То же, что он наконец понял в нашем разговоре.

Дети не получили право на семью, когда оказались серебряными.

Они имели его с рождения.

— Поэтому последствия начались именно у Серого Хребта, — сказала я.

— Да. Отвергли не дети.

Оскар тихо произнес:

— Хороший закон.

Ровен посмотрел на него так, будто тот сошел с ума.

— Ты называешь хорошим закон, из-за которого стая сейчас теряет связь?

— Я называю хорошим закон, который не позволяет сильным выкидывать слабых, а потом забирать обратно, когда выясняется, что они полезны.

Никто не ответил.

Я неожиданно вспомнила двор семь лет назад.

Мавену.

Оскара.

Кайрана, который держал Лею перед нашим отъездом.

Тогда никто не думал, что наказывает стаю.

Решение казалось локальным.

Три младенца.

Одна женщина.

Один развод.

Слишком маленькая цена за спокойствие тысяч людей.

Теперь выяснялось, что древние законы были придуманы именно для того, чтобы такая арифметика не работала.

Кайран подошел к окну.

— Завтра я соберу Совет снова.

— Зачем? — спросил Ровен.

— Чтобы прекратить разговоры о возвращении детей.

— Совет имеет право обсуждать положение стаи.

— Положение стаи — да. Права на детей — нет.

— А добровольное признание?

Кайран повернулся.

— До тех пор, пока все трое не пробудятся и сами не захотят обсуждать это, тема закрыта.

Ровен нахмурился.

— Ты не можешь закрыть тему, от которой зависит будущее Серого Хребта.

— Могу закрыть тему давления на моих детей.

Я посмотрела на него.

Не "наследников".

Не "лунную тройку".

Детей.

Ровен тоже услышал.

— Ты снова смешиваешь личное и власть.

Кайран усмехнулся без веселья.

— Семь лет назад я их разделил. Результат перед тобой.

Оскар встал.

— Я проверю ночные посты и Велару.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Утром пришлю человека с новостями из Речного Дола. Ты просила ежедневные сообщения.

— Спасибо.

После нападения трое людей из нашей общины по очереди отправляли мне короткие письма: кто обращался в лечебницу, все ли спокойно у дома, что происходит на улицах. Мне было легче знать, что Речной Дол продолжает жить без нас.

Оскар ушел.

Ровен задержался.

Я уже думала, что он снова начнет спорить, но старик неожиданно обратился ко мне:

— Можно задать вопрос?

— Можно.

— Если дети сами когда-нибудь захотят признать Серый Хребет, ты позволишь?

Кайран нахмурился.

Я ответила раньше него:

— Когда они будут достаточно взрослыми, чтобы понимать последствия, это будет их решение.

— Даже если ты против?

Вопрос не понравился.

Не потому, что был неправильным.

Потому что я уже задавала его себе.

— Даже если мне будет страшно.

Ровен внимательно посмотрел.

— Значит, ты не собираешься воспитывать их в ненависти к стае.

— Если бы собиралась, могла начать семь лет назад.

Он опустил глаза.

— Да.

— Но не путайте это с готовностью отдать их вам.

— Не путаю.

Впервые я поверила ему хотя бы немного.

Он ушел.

Элвар тоже вернулся к Маре. Кайран остался.

Я сразу сказала:

— Дети ждут объяснения.

— Знаю.

— Не говори им про возможный полный распад стаи.

— Почему?

— Потому что они решат, что обязаны спасать.

Он кивнул.

— Согласен.

— Особенно Леон.

— Знаю.

Я подняла брови.

Кайран вздохнул.

— Понял.

— Лучше.

Мы поднялись.

Дети не спали.

Марк и Лея сидели на одной кровати. Леон стоял у окна.

На столе лежали кусочки яблока, хотя я точно помнила, что запрещала есть после того, как почистили зубы.

Сейчас выбрала не замечать.

— Ну? — спросил Марк.

— Садитесь нормально.

— Я нормально.

— Ты сидишь на подушке Леи в сапогах.

Он посмотрел вниз.

— А.

Лея вытолкнула его локтем.

— Я говорила.

— Сейчас сниму.

Когда все наконец устроились, я села напротив.

Кайран остался у двери.

Не потому что я попросила.

Сам.

— Элвар подтвердил, что проблемы Серого Хребта связаны не с тем, что вы сделали, — сказала я. — Вы ничего у стаи не забрали.

Леон сразу спросил:

— А почему тогда им хуже после моего обращения?

— Потому что твое пробуждение запустило старый процесс. Помнишь, я говорила про решение взрослых?

Он кивнул.

— Последствия появились из-за того, что Серый Хребет когда-то отказался вас защищать.

Марк нахмурился.

— Просто из-за этого?

— "Просто" тут не подходит.

Лея спросила:

— И что теперь?

— Старой связи между Альфой и стаей становится меньше. Возможно, со временем она исчезнет совсем.

Марк посмотрел на Кайрана.

— Тогда ты перестанешь быть Альфой?

Он ответил сам:

— Может быть.

— Тебя выгонят?

— Нет.

— А что тогда?

— Не знаю пока.

Марк задумался.

— Ты сможешь жить без того, чтобы быть Альфой?

Я чуть не рассмеялась от неожиданности.