— Она знает, зачем мы приехали?

— Знает, что Элвар Норвен прибыл для проверки старых книг.

— Кто сказал?

Ровен поджал губы.

— Совет получил уведомление.

Оскар тихо выругался.

— Кто отправил?

— Не я.

Кайран уже выглядел холодно.

— Позже.

Он повернулся ко мне.

— Сначала дом.

Мы прошли через двор.

Люди расступались.

Некоторые кланялись.

Некоторые просто смотрели.

Я узнавала лица.

Постаревшие.

Изменившиеся.

Кого-то не могла вспомнить по имени.

У лестницы стояла женщина, которая когда-то помогала мне выбирать ткани для детской.

Увидев Лею, она прикрыла рот ладонью.

Я отвернулась.

Не хотела ни жалости, ни поздних слез.

Западный гостевой дом находился за садом, отдельно от главного корпуса.

Кайран не соврал.

Небольшое двухэтажное здание с собственной кухней, гостиной и четырьмя спальнями.

Тихое.

Из окон не было видно главного входа резиденции.

Это мне понравилось.

— Здесь останетесь вы, — сказал Кайран.

Марк уже заглядывал во все двери.

— А ты где?

— В главном доме.

— Далеко?

— Через сад.

— Можно ходить?

Я вмешалась:

— Только со мной или Марой.

— Почему?

— Потому что мы в незнакомом месте.

Марк посмотрел в окно.

— Ты тут жила.

— Вы нет.

Лея спросила:

— А твоя старая комната где?

Я не ожидала.

— В главном доме.

— Мы ее увидим?

— Не знаю.

Кайран стоял у двери.

Не вмешивался.

Лея посмотрела на него.

— Ты там живешь?

— Мои комнаты в другом крыле.

— А мамины остались?

Он помолчал.

— Да.

Я резко повернулась.

— Что значит остались?

Кайран понял, почему мне не понравилось.

— Их не использовали.

— Семь лет?

— Да.

— Почему?

— Я не знаю, что ты хочешь услышать.

— Правду.

Он ответил тихо:

— Я не позволил отдать их кому-то другому.

Я почувствовала, как внутри неприятно сжалось.

— Зачем?

— Не знаю.

Ложь.

Он сам понял.

— Хорошо. Знаю. Потому что не мог заставить себя сделать вид, что тебя там никогда не было.

Я молчала.

Дети тоже.

Кайран продолжил:

— Но я не предлагаю тебе туда возвращаться.

— Хорошо.

— И не войду сюда без разрешения.

— Хорошо.

Марк посмотрел между нами.

— Вы опять странно разговариваете.

Лея тяжело вздохнула.

— Они бывшие.

— Я помню.

— Тогда не спрашивай.

Кайран почти улыбнулся.

Я посмотрела на него.

Улыбка исчезла.

— Я буду в главном доме. Оскар покажет охране места. Если понадобится...

— Мы знаем, где тебя найти.

Он кивнул и ушел.

Я закрыла дверь.

Только тогда почувствовала, насколько устала.

Не от дороги.

От возвращения.

Прислонилась спиной к двери.

Мара подошла.

— Сядь.

— Я нормально.

— Конечно.

— Не начинай.

— Не начинаю. Просто напоминаю, что обморок в резиденции бывшего мужа будет выглядеть слишком драматично даже для тебя.

Я засмеялась.

Дети уже разбирали комнаты.

Марк кричал со второго этажа, что нашел балкон.

Лея требовала не выходить на него без проверки перил.

Леон молчал.

Я поднялась.

Он стоял у окна в самой дальней комнате.

Смотрел на главный дом.

— Нравится здесь?

— Нормально.

— Что-то слышишь?

— Да.

Я подошла.

— Сильно?

— Сильнее, чем по дороге.

— Больно?

— Нет.

— Что именно?

Он закрыл глаза.

— Много волков.

— Они говорят?

— Не словами.

— Тогда как?

Леон задумался.

— Некоторые боятся. Некоторые злые. Многие просто... усталые.

Я почувствовала тревогу.

— А Кайран?

Сын открыл глаза.

— Его почти не слышно.

— Почему?

— Не знаю.

— Рядом же.

— Да.

— Это плохо?

Леон посмотрел на главный дом.

— Думаю, для него да.

Я ничего не сказала.

Вечером Кайран не пришел.

Оскар принес ужин и новости.

Совет собирался утром.

Элвар уже осмотрел часть архивной башни, но до Книги союзов его не допустили без присутствия Велары.

— Она отказывается?

— Говорит, что книга слишком хрупкая.

Мара фыркнула.

— Теперь они внезапно переживают за хранение.

Оскар улыбнулся.

— Именно это я ей и сказал.

— И?

— Попросила меня выйти.

— Мне уже нравится эта женщина, — сказала Лея.

Мы все посмотрели на нее.

— Что? Она выгнала Оскара.

Оскар положил руку на грудь.

— Я не заслужил такого.

Марк сказал:

— Ты громкий.

— И ты туда же.

Леон спросил:

— Завтра мы идем на Совет?

Я ответила сразу:

— Нет.

Оскар замялся.

Я заметила.

— Что?

— Краст хочет, чтобы дети присутствовали хотя бы в начале.

— Нет.

— Я так и сказал.

— И?

— Он просил передать просьбу тебе лично.

— Передал.

Оскар усмехнулся.

— Очень эффективно.

— Они не выставочный образец.

— Знаю.

— И не доказательство существования лунной тройки.

— Знаю.

— Тогда хватит.

Он поднял руки.

— Я на твоей стороне.

Леон смотрел на меня.

— Я бы хотел пойти.

Я закрыла глаза.

Конечно.

— Зачем?

— Послушать.

— Что?

— Что они скажут о нас.

— Леон.

— Они будут решать про нас без нас.

— Ничего они не будут решать.

— Но попробуют.

Оскар отвернулся, скрывая улыбку.

Я бросила на него взгляд.

— Не смей.

— Молчу.

Леон продолжил:

— Я не прошу Марка и Лею.

— Я тоже пойду, — тут же сказал Марк.

Лея закрыла книгу.

— Тогда и я.

— Вот поэтому я не хотела начинать.

Мара спокойно пила чай.

Предательница номер два.

— Что думаешь? — спросила я.

— Что если детям запрещать слышать все разговоры о себе, они будут слушать за дверью.

Лея кивнула.

— Это правда.

— Тебя никто не спрашивал.

— Но правда.

Я сдалась не сразу.

В конце концов согласилась на условие: дети приходят только на начало заседания, сидят рядом со мной, не отвечают на вопросы, если не хотят, и уходят при первом намеке на давление.

Утром главный зал Совета выглядел точно так же, как семь лет назад.

Это было почти оскорбительно.

Тот же длинный стол.

Те же высокие окна.

Тот же герб Серого Хребта на стене.

Некоторые лица изменились.

Некоторые места заняли другие люди.

Но я помнила, где сидел Кайран в ту ночь.

Помнила, возле какой двери ждала его, пока не смогла больше стоять.

Сегодня вошла сама.

С тремя детьми.

Зал замолчал.

Кайран уже был там.

Увидев нас, нахмурился.

Подошел.

— Ты решила привести их?

— Они сами попросили.

Он посмотрел на Леона.

— Все трое?

Марк сказал:

— Я тоже.

— Вижу.

— Почему спрашиваешь только его?

Кайран едва заметно усмехнулся.

— Исправляюсь. Все трое сами попросили?

— Да, — ответила Лея.

Кайран посмотрел на меня.

— Хорошо.

Никакого "зачем".

Никакого "детям здесь не место".

Он просто принял.

Это заметили не только я.

Ровен тоже.

Заседание началось.

Сначала говорили о состоянии стаи.

Цифры были хуже.

Еще почти три десятка оборотней испытывали сложности с обращением. Дозоры работали медленнее. Связь Кайрана с несколькими поселениями почти исчезла.

Я видела, как дети слушают.

Особенно Леон.

Когда один из старейшин сказал, что положение требует немедленного восстановления "естественного порядка", я уже знала, что сейчас начнется.

— Какого именно? — спросил Кайран.