— Я сказал маме.

— Молодец.

— Она сказала, что ты права.

Лея подняла глаза.

— Я знаю.

— Ты могла хотя бы сделать вид, что удивилась.

— Зачем?

Марк недовольно засопел.

— Прости.

— Хорошо.

Он подождал.

— И все?

— А что еще?

— Не знаю. Ты обычно читаешь длинную речь.

— Я еще не придумала.

— Тогда прощение отменяется?

— Нет.

Марк посмотрел на меня.

— Видишь, с ней невозможно.

— Вам обоим нужно помыть руки.

— Это вообще не относится к разговору.

— Зато относится к ужину.

Они ушли.

Я вошла последней.

В гостиной Леон сидел на диване рядом с Марой.

Перед ним стояла кружка.

— Что случилось?

Мара подняла голову.

— Ничего страшного.

— Когда ты начинаешь с этих слов, я всегда готовлюсь к плохому.

— Температура немного поднялась.

Я сразу подошла.

Леон терпеливо позволил приложить ладонь ко лбу.

— Совсем немного, — сказал он.

— Я сама чувствую.

— Тогда зачем спрашивала?

— Не спрашивала.

— А.

Выглядел он действительно лучше, чем два дня назад. Цвет лица нормальный. Дыхание спокойное.

Только глаза были слишком внимательными.

— Снова слышишь? — спросила я.

Он кивнул.

— Серый Хребет?

— Не знаю.

— Что именно?

Леон прикрыл глаза.

— Иногда как будто далеко волки.

— А сейчас?

— Сейчас нет.

— Тогда что?

Он открыл глаза.

— Кайран идет.

Я обернулась на дверь.

Ничего.

Мара подошла к окну.

Через несколько секунд на улице послышались шаги.

Я посмотрела на сына.

Он пожал плечами.

— Говорил же.

В дверь постучали.

— Никакой жизни от вас, — пробормотала я.

Мара усмехнулась.

— Раньше жаловалась, что скучно.

— Никогда.

Открыв дверь, я увидела Кайрана.

Один.

Это уже становилось привычкой.

Мне не нравилось, что я заметила.

— Что теперь?

— Добрый вечер тебе тоже.

— Если пришел просто пожелать доброго вечера, можешь считать, что получилось.

Кайран бросил короткий взгляд мне за плечо.

— Леон дома?

— Все дети дома.

— Можно войти?

Я почти автоматически хотела сказать нет.

Потом вспомнила бумагу с его отказом.

И то, что сегодня он публично сказал Совету.

— На несколько минут.

Кайран вошел.

Не успел снять плащ, как из кухни появился Марк.

— Ты еще здесь.

Кайран посмотрел на него.

— В городе?

— Да.

— Пока да.

— А волка покажешь?

Я закрыла дверь.

— Марк.

— Что? Я вчера спрашивал.

Кайран медленно снял перчатки.

— Если твоя мать разрешит и будет подходящее место.

Марк сразу повернулся ко мне.

— Мама.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже темнеет.

— Волки хорошо видят ночью.

Кайран опустил голову.

Кажется, скрывал улыбку.

— Не помогай ему, — предупредила я.

— Молчу.

Марк посмотрел на нас обоих.

— Вы очень странно разговариваете.

Из кухни появилась Лея.

— Потому что они были женаты.

В доме стало тихо.

Марк заинтересованно уставился на нее.

— И что?

Лея пожала плечами.

— Не знаю. Но взрослые после развода всегда странные.

Я медленно вдохнула.

— Где ты это слышала?

— У Эны.

— Конечно.

Кайран неожиданно сказал:

— Она не ошибается.

Я посмотрела на него.

Он выглядел совершенно серьезно.

Лея кивнула, будто получила подтверждение важной теории, и ушла обратно.

— Зачем пришел? — спросила я тише.

Кайран перестал следить за детьми.

— Есть новости.

— Плохие?

— Пока не понимаю.

— Это уже плохие.

Он посмотрел на Леона.

Сын сидел на диване и не вмешивался.

— Можно говорить при нем?

Я повернулась к Леону.

— Решай сам.

— Можно.

Кайран подошел ближе, но не садился рядом.

— В Сером Хребте за последние несколько часов не было новых случаев.

— Это хорошо, — сказала я.

— Да.

— Но?

— Те, кто потерял возможность обращаться, пока ее не вернули.

Леон нахмурился.

— Они совсем не могут?

— Некоторые частично. Полностью — нет.

— Им больно?

Вопрос застал Кайрана врасплох.

— Некоторым.

— Почему?

— Не знаю.

Леон опустил взгляд.

— Они все еще зовут друг друга.

Я напряглась.

Кайран сразу стал внимательнее.

— Ты слышишь сейчас?

— Не прямо сейчас.

— Когда в последний раз?

— Час назад.

— Что было?

Леон помолчал.

— Стало тихо.

— После чего?

— Не знаю.

Кайран медленно присел напротив.

— Попробуй вспомнить.

Я хотела остановить его.

Но Леон не выглядел уставшим или напуганным.

Он задумался.

— Я сидел здесь.

— Что делал?

— Читал.

— Потом?

— Сначала было много шума. Потом вдруг ничего.

— Совсем?

— Почти.

— А что осталось?

Леон нахмурился сильнее.

— Один.

Кайран перестал дышать на мгновение.

— Кто?

— Не знаю.

— Как он ощущался?

— Сильный.

— Злой?

— Нет.

Леон посмотрел на него.

— Уставший.

Я тоже посмотрела на Кайрана.

Он отвел глаза первым.

— Возможно, это был я.

— Я думал.

— Почему?

Леон пожал плечами.

— Похож.

— На что?

— На тебя.

— Ты видел меня два раза.

— Я не про лицо.

Кайран замолчал.

Мара стояла у входа в гостиную и слушала.

Мне это нравилось все меньше.

— Хватит на сегодня, — сказала я.

Кайран поднялся.

— Согласен.

Леон явно удивился, что никто не стал спорить.

Марк снова выглянул из кухни.

— А ужинать ты будешь?

Я закрыла глаза.

— Марк.

— Что?

Он смотрел на Кайрана.

Не на меня.

— Мы едим через десять минут.

Кайран явно не знал, что ответить.

Это было почти приятно наблюдать.

— Я не приглашал себя, — сказал он.

— Я приглашаю.

— Марк, — повторила я.

Сын повернулся.

— Ты сказала, мы сами решаем, хотим ли с ним разговаривать.

Вот и получай собственные правильные решения обратно.

— Говорить и кормить его ужином не одно и то же.

— Почему?

Ответа у меня не было.

Кайран вмешался:

— Я уже договорился с Оскаром.

— Про ужин? — спросил Марк.

— Да.

— Отмени.

Лея появилась снова.

— Оскар расстроится.

— Почему?

— Он любит есть.

Кайран не удержался и рассмеялся.

Тихо.

Коротко.

Я давно не слышала этот смех.

Память отозвалась раньше, чем я успела ее остановить.

Кайран смеялся редко. Не потому, что был мрачным, просто ему требовалось больше, чем другим. Когда-то я считала личной победой каждый случай, когда заставляла его рассмеяться.

Теперь это сделал семилетний разговор о прожорливости Оскара.

Я отвернулась.

— Хорошо, — сказала я. — Один ужин.

Марк победно улыбнулся.

— Но потом ты уходишь.

— Хорошо, — ответил Кайран.

Ужин прошел гораздо спокойнее, чем я ожидала.

То есть дети спорили.

Марк уронил ложку.

Лея рассказала, что он опять говорил лишнее в учебном доме.

Леон съел две порции и отрицал, что голоден.

Мара пришла со своей кружкой и устроилась так, будто чужих Альф за нашим столом видела каждую неделю.

Странным был только Кайран.

Он почти не говорил.

Слушал.

Смотрел, как Марк забирает хлеб из общей корзины.

Как Лея отказывается от тушеного лука.

Как Леон автоматически наливает сестре воду, когда ее кружка пустеет.

Обычные мелочи.

Те, которых он не знал.

Марк первым не выдержал.

— Почему ты так смотришь?

Кайран опустил вилку.

— Как?