— Не пришел.

— Тогда заходи.

Он вошел, снял перчатки.

Из лечебной комнаты выглянула Мара.

— Опять вы.

— Рад вас видеть.

— Я нет.

Оскар усмехнулся.

— Стабильность тоже радует.

— Что случилось? — повторила я.

Он сразу посерьезнел.

— Кайран просил передать, что мы пока не уезжаем.

Я скрестила руки.

— Кажется, вчера я довольно ясно сказала...

— Не из-за тебя.

— Как утешительно.

— Алира.

Я замолчала.

— Ночью пришел гонец из Серого Хребта.

— И?

Оскар оглянулся на лестницу.

— Дети наверху?

— Да.

— Тогда лучше здесь.

Мне это не понравилось еще сильнее.

Мара закрыла дверь лечебной комнаты.

— Говорите уже.

Оскар провел ладонью по подбородку.

— Вчера вечером у четверых оборотней сорвалось обращение.

— Кайран говорил о троих.

— Было трое. Потом еще один.

— Что значит сорвалось?

— Один не смог полностью обратиться. Двое застряли на половине и вернулись в человеческий облик. У четвертого зверь вообще не ответил.

Мара нахмурилась.

— Они больны?

— Нет.

— Отравление?

— Не похоже.

— Общая еда?

— Ничего такого.

Я чувствовала, куда идет разговор, и уже начинала злиться.

— И Совет решил, что виноват Леон.

Оскар посмотрел на меня.

— Пока не решил.

— Но обсуждает.

— Да.

— Конечно.

— Алира, совпадение слишком заметное.

— Для людей, которые семь лет искали повод объяснить собственный страх моими детьми, любое совпадение будет заметным.

— Я не спорю.

— Тогда зачем пришел?

Оскар достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Потому что Совет прислал это.

Я не взяла.

— Что там?

— Требование.

— Какое?

Он не отвечал.

Мара выругалась первой.

— Только не говорите, что они требуют детей.

Оскар посмотрел на нее.

Этого было достаточно.

— На каком основании? — спросила я.

— На основании старого права Альфы.

Я рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

— Какого еще права?

— Если прямые наследники правящего рода проявляют зверя после официального исключения из наследования, Альфа может потребовать их временного возвращения под защиту рода до решения Совета.

— Временного?

— До определения статуса.

— Как удобно.

— Я знал, что тебе не понравится.

— Не понравится?

Я выхватила лист.

Бумага была плотная, с печатью Серого Хребта.

Я читала медленно.

Не потому, что текст был сложным.

Потому что с каждой строкой хотелось порвать его.

Совет действительно требовал вернуть Леона в земли стаи.

Пока только Леона.

Марка и Лею упоминали отдельно как детей того же брака, чей статус подлежал повторному рассмотрению.

Я дочитала до конца.

— Где Кайран?

— В трактире.

— Он это видел?

— Да.

— И?

Оскар помолчал.

— Поэтому я здесь.

— Это не ответ.

— Он не подписал.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Совет прислал требование на утверждение Альфы. Без его печати оно не действует за пределами Серого Хребта.

— Пока.

— Пока.

Я сложила лист.

Очень аккуратно.

— А что он хочет?

— Поговорить с тобой.

— Нет.

— Алира.

— Я вчера с ним уже поговорила.

— Теперь ситуация другая.

— Нет. Ситуация та же. Стая снова решила, что имеет право распоряжаться моими детьми.

— Кайран не Совет.

— Семь лет назад мне тоже это говорили.

Оскар замолчал.

Я сунула бумагу ему обратно.

— Передай, что ответ нет.

— Он и так знает.

— Тогда зачем приходил?

— Потому что сам сказал сначала спросить тебя.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Сам?

— Да.

— Не прислал приказ?

— Нет.

— Не велел привести меня?

— Нет.

— Просто спросить?

— Алира, я понимаю, что планка у него сейчас лежит где-то под полом, но да. Просто спросить.

Мара хмыкнула.

Я бросила на нее взгляд.

— Не помогай.

— Я ничего.

Оскар убрал бумагу.

— Есть еще одна проблема.

— Конечно.

— Связь Кайрана со стаей стала слабее.

Я нахмурилась.

— Как ты это определяешь?

— Он перестал чувствовать часть дозоров.

— Совсем?

— Не всех. Но северную границу вчера почти не чувствовал. Сегодня утром пропала связь с западным лесом.

Это уже звучало серьезнее.

Альфа мог не знать, что делает конкретный оборотень, не мог видеть через его глаза или разговаривать мысленно со всей стаей, как любили рассказывать в дешевых сказках.

Но сильные всплески страха, нападение, нарушение границы обычно доходили до него.

Если связь исчезала...

— Такое бывало? — спросила Мара.

— Не при Кайране.

— А раньше?

Оскар пожал плечами.

— При очень старых Альфах. Во время смены власти. После больших поражений. Когда стая раскалывалась на две части.

Я невольно посмотрела наверх.

— И Совет считает, что это из-за Леона.

— Совет считает, что пробуждение ребенка и ослабление связи совпали слишком точно.

— Значит, пусть исследуют свои архивы.

— Исследуют.

— Без нас.

— Я не спорю.

— Хорошо.

Оскар снова замялся.

— Но Кайран все равно хочет поговорить.

— Нет.

— Алира.

— Ты плохо слышишь?

— Прекрасно. Но если я вернусь и скажу, что даже не попросил...

— Он тебя уволит?

— Вряд ли.

— Тогда переживешь.

— Я просто...

Сверху раздался топот.

Марк появился на лестнице.

— Мам!

Я резко обернулась.

— Что?

— Леон опять слышит что-то странное.

Я уже шла наверх.

— Что именно?

— Не знаю. Он говорит, что у него в ушах шум.

Леон сидел на кровати.

Лея стояла рядом.

— Покажи, — сказала я.

— Что?

— Где болит.

— Не болит.

— Тогда что?

Он потер ладонью ухо.

— Как будто далеко много голосов.

Оскар остановился в дверях.

Леон увидел его.

— Ты снова здесь.

— Да.

— Кайран тоже?

Я ответила раньше Оскара:

— В трактире.

Леон кивнул.

— Понятно.

— Что ты слышишь?

Он закрыл глаза.

— Не людей.

— Тогда кого?

— Волков.

Оскар резко выпрямился.

— Каких?

— Не знаю.

— Много?

— Да.

Я подняла руку.

— Не допрашивай его.

Оскар замолчал.

Леон снова потер ухо.

— Они как будто...

Он нахмурился.

— Теряются.

Мара вошла следом за нами.

— Что значит теряются?

— Не знаю.

— Постарайся.

Леон долго молчал.

Потом сказал:

— Как будто зовут друг друга и не слышат.

Оскар побледнел.

Я заметила.

— Что?

— Ничего.

— Оскар.

Он посмотрел на Леона.

— Именно так Кайран описал связь утром.

В комнате стало слишком тихо.

Марк тут же спросил:

— Что за связь?

— Взрослые дела, — сказала я.

— Все, что происходит с Леоном, вы называете взрослыми делами.

— Потому что мы сначала должны сами понять.

— А потом?

— Потом объясним.

Лея смотрела на Оскара.

— Это из-за Серого Хребта?

Он не стал отвечать.

Я взяла Леона за подбородок и повернула к свету.

Глаза обычные.

— Серебро есть? — спросил он.

— Нет.

— Хорошо.

Я проверила температуру.

Нормальная.

— Полежишь.

— Я и так лежу.

— Значит, продолжай.

Марк сел на край кровати.

— Я тоже останусь.

— Нет. Вы с Леей идете вниз.

— Почему?

— Потому что Леону нужен покой.

— Я могу тихо.

Лея посмотрела на брата.

— Не можешь.

— Могу.

— Не можешь.

— Давайте оба докажете это на кухне, — сказала я.

Марк хотел спорить.