В этот раз, по ощущениям Авдея, дорога вниз отняла меньше времени, к тому же зуд под кожей всё никак не проходил, и Авдей из-за него торопился, и при этом испытывал какое-то странное нетерпение, словно… он не мог объяснить себе, что ощущает, поэтому поддался этому зуду, и вниз, к завалу, состоявшему из кульков-саванов спустился более чем быстро. «Коробулька, коробулька, — думал он. — Мне надо найти эту коробульку, во что бы то ни стало. Чтобы женихаться с Викой, мне нужна эта коробулька, и вы, чёртовые окочуренные жадины, мне её сегодня отдадите. Только попробуйте зажать! Я вас всех до одного тогда размотаю, и по всему завалу раскидаю! Будете по камням черепушками греметь!..»

Покойники, конечно, его угроз слышать не могли, и с золотой коробочкой навстречу не вышли, поэтому Авдей принялся рвать саваны, отойдя от веревки ещё дальше, чем в прошлый раз. Драгоценности он совал в рюкзак, но кольца и цепочки — это было, конечно, хорошо, да не то, что ему требовалось. Серебристые коробочки он в этот раз игнорировал, брал в руки, и откидывал в сторону. Через час Авдей ощутил, что устал — он вытащил из груды тряпок очередную цепочку, затем поднялся на ноги, и глубоко вздохнул. Прислушался. В наступившей тишине снова где-то вдали сорвалась капля воды, и звук её падения, негромкий вроде бы «плюх», показался Авдею громче, чем его собственное дыхание.

— Ну и где эта чёртова коробка? — зло спросил он, оглядываясь, и шаря лучом фонаря по истлевшим саванам. — Где, спрашиваю⁈

Внезапно луч выхватил из тьмы что-то необычное, и Авдей, позабыв про усталость, пошел в сторону груды — потому что там, куда упал луч, находилось нечто, на саваны не похожее. Словно сквозь мёртвые тела и тряпки прорастал откуда-то снизу металлически отсвечивающий древесный корень. Где-то Авдей, кажется, такие корни уже видел. Ах да, точно! Они свисают с потолка зала, там, на недосягаемой сейчас высоте, только там они выглядят мёртвыми, а этот — нет. Авдей присмотрелся, и заметил, что корень, кажется, слабо пульсирует, будто внутри него двигается толчками какая-то жидкость. Типа сока, наверно, подумалось Авдею, это что-то типа сока, как у той же полыни или одуванчика. У любого живого растения есть сок, да и у человека тоже, только у человека это кровь. Любопытный корешок, интересно, от какого он дерева? Или не от дерева вовсе? Авдей присел на корточки, и дотронулся до корешка — пальцы ощутили слабенькое тепло, а затем…

— Вот же она, — обрадовался Авдей. Совсем рядом с корнем, почти вплотную к нему, блеснул, полускрытый гнилой тряпкой, золотой бочок вожделенной коробульки.

— Нашел! — обрадовалась тётка. — Ну, Авдей, ну вообще! Ну, ты герой!

— А то, — горделиво ответил Авдей. Руки всё ещё побаливали от быстрого подъёма, но Авдею сейчас было на это наплевать. Коробочка, тяжелая, ладная, лежала на его ладони, и, кажется, тоже слабо отсвечивала, так же, как тот корень. — Тёть, а как её пользовать-то? — спросил Авдей. — Чего делать с этой штуковиной, чтобы она заработала?

— Про подняться ты уж и сам понял, — ответила тётка. — А пользоваться — проще простого. Как залезешь, вынь её, по верхушке пальцем постучи, кодовые слова произнеси, потом подумай своё желание, а затем скажи — выполняй. Только думать надо правильно. Если перепутаешь, ничего не выйдет.

— А чего тут можно неправильно подумать? — искренне удивился Авдей. — И что за кодовые слова?

— Слова нужны особенные, чтобы и коробулька, и роботы понять их сумели, — со значением сказала тётка. — Это как с электрика твоя. Вроде схемы и простые, да только кто не обученный, запросто током шибанётся, если правила не знает. Соображаешь?

— Ааа… во как, — дошло до Авдея. — Понял. И чего думать надо?

— Что-то типа схемы, или вроде как пароль. Этими словами ты коробульке включиться велишь. Запоминай. «Приказываю властью Дельта Q-n. Снять барьер, установить соединение, передать пакет вовне», — сказала Тётка-шепотуха. — Авдей, это важно, ты понял? Без этих слов коробочка не заработает.

— А чего это значит всё? — недоуменно спросил Авдей. — Кюн какой-то, вовня. Чего это такое? Какой пакет?

— Это просто набор слов, который коробочку включает, я же сказала, — объяснила тётка. — А слова эти подобраны так, чтобы никто чужой случайно их подряд не произнес. Сообразил? Прикинь, чего бы в городе началось, если бы все подряд таким коробочкам желания загадывали?

— Во как, — удивленно сказал Авдей. — Ясно. Теперь понял. А дальше про имя думать, да? Про фонари, чтобы имя высветили.

— Точно, — обрадовалась Тётка-шепотуха. — Дальше про имя, всё так. Повтори слова.

— Приказую власть Кюн вовня… — начал Авдей, но тётка не дала ему договорить.

— Нет! Слушай снова. Приказываю. Властью. Дельта Q-n, — строго произнесла она. — Снять барьер. Установить соединение. Передать пакет вовне. А ну-ка, нормально повтори!

Авдей мучился с проклятыми непонятными словами минут пятнадцать, и наконец-то заучил — только после этого тётка разрешила ему переодеться, взять подарки, и сказала, что он, в принципе, может идти.

— Тёть, я это, того… — начал Авдей немного несмело. — Типа спасибо, что ли. Как думаешь, получится у меня?

— Должно, — вздохнула тётка.

— Я тебе потом расскажу, — пообещал Авдей.

— Это вряд ли, — голос тётки стал совсем тихим. — Вряд ли расскажешь.

— Почему? — удивился Авдей.

— А зачем я тебе теперь? — спросила тётка с невеселой усмешкой. — Богатство ты добыл, коробочкой разжился, дорогу на тайный завал разузнал. Сказки мои тебе без надобности, потом как сложные, да и не всё из них тебе интересно. Тем более что теперь Вика у тебя будет, а я знаю вас, парней, будешь каждую минуту свободную к ней бечь. На кой-тебе при такой жизни старая тётка? Вот и думай, мальчик. Думай. Может, конечно, ты потом детям своим расскажешь, как молодой был, да по завалу лазал… если, конечно, до детей у тебя дело дойдет, сам понимаешь. Так что сидеть мне тут одной-одинёшенькой, мышиные косточки глодать.

— Тёть, ну это, не того, — запротестовал Авдей. — Я приду, чего ты как мамка прямо? Или ты это, сама меня прогоняешь? — вдруг понял он. — А почему?

— Ох, Авдюша, — вздохнула тётка. — Может, и есть такое дело, что прогоняю. Просто бывает так, что есть какая-то история, и она заканчивается. Сечёшь? К худу ли, к добру, но заканчивается. Не потому что кто-то плохой, а кто-то хороший, не потому что кто-то человек, а кто-то мышь. Просто — время пришло, а затем всё вышло. Так что оно, может, и к лучшему, — добавила она. — Знаешь, чего? Ты, как уходить будешь, люк на место, как всегда, положи, да завали мусором его получше, чтобы сверху никто не углядел. Не хочу, чтобы у меня тут всякие без спросу лазали.

— Но я-то к тебе провалился, — заметил Авдей.

— Потому провалился, что старый люк, что поверху лежал, прогнил от времени, да осыпался, — ответила тётка. — Вот ты сюда и угодил. А так бы, может, я и дальше одна тут сидела. Но ничего. Неважно это. Удачи тебе, Авдюша. Она тебе ой как понадобится.

— Ладно, — пожал плечами Авдей. — Спасибо, типа. Удача, она всегда нужна.

«Сам на тайный завал ещё слажу, — подумал он. — И чего она меня гонит? Обиделась, что ли? Из-за Вики, небось? Заревновала? Ну и ладно. Ну и шут с ней тогда. Всё равно она заумная какая-то, да и сказки у неё не того, непонятные. Хотя…»

— Тёть, слушай, а чем про тех парней сказка кончилась? — спросил он. — Вообще вся, а не тот кусок, где дети погорели.

— Вообще вся? — со странным выражением переспросила тётка. — Мальчик любитель спойлеров. Ну, если вообще вся, то… Померли они, Авдюша.

— Да ну, — Авдей вдруг огорчился. — А колдуна того поймали?

— Поймали, конечно. Вот только этим колдуном на самом деле Игорь оказался, — тётка снова вздохнула. — Там дальше много всего у них ещё было, но в конце-то да, померли. Разом. Все. И кто знал их, тоже.

— А как же это вышло-то? — спросил Авдей.