— Не-а, — помотал головой Адвей.

— Когда их боятся, — хмыкнула тётка. — И перед умом их преклоняются. Они себя тогда главнее других ощущают, в силу свою верят, и в правоте убеждаются. Он тебя, Авдюша, подозревает, не без того. Но не в том, что ты Илью по башке тюкнул, а в том, что ты что-то ещё знаешь, важное, да не говоришь. Вот и надо тебе заморочить ему голову, но так, чтобы он точно поверил.

— И как я это сделаю? — с тревогой спросил Авдей.

— Покажи ему Илюхин тайник, — спокойно ответила тётка. — То-то он порадуется.

— Какой тайник? — удивился Авдей. — Не было у него никакого тайника!

— Дурак. Сам сделай, — вздохнула тётка. — И положи туда чего-то, причем не плохое, а что получше.

— Чего положить? Золото? — удивился Авдей.

— Да нет, конечно! Провода положи, выключателей несколько штук, получше, эры добавь, десятку, а то и две, не пожалей, — принялась перечислять тётка. — Чтобы видно было, что не просто так от балды вещи положены. Тут, конечно, есть одна заковыка, — тётка помедлила, — но, думаю, нынешние умники про эту заковыку знать не знают.

— Какая заковыка? — Авдею стало совсем уже тревожно.

— Отпечатки пальцев, — непонятно ответила тётка. — Слыхал о таком?

— Не, — ответил Авдей.

— Понимаешь, Авдюш, на каждом пальце кожа словно бы узор образует, — объяснила тётка. — Посвети фонариком на свой палец, на любой. Видишь, словно бы бороздки такие у тебя по пальцу идут?

— Вижу.

— Вот. Это оно и есть. И дело в том, что у каждого человека эти бороздки по-своему расположены, и никогда не повторяются. У каждого они разные.

— Совсем у каждого? — изумился Авдей.

— Совсем, — подтвердила тётка. — И на вещах, которые человек в руках держал, всегда следы от его пальцев остаются. Невидимые простому глазу, конечно, — добавила она. — Но проявить их можно. А на вещах, которые ты сложишь, отпечатков Ильи быть не может. Твои только останутся. Но, — голос тётки повеселел, — Фома твой про такое может и не знать, и не смотри, что умник. В любом случае, время на тайник он так и так потратит, а нам только того и надо.

— А дальше чего? — спросил Авдей.

— А дальше уж как кривая нас вывезет, — вздохнула тётка. — Не боись, Авдюш. Была в моё время такая поговорка — нет тела, нет дела. Илюху-то они точно не разыщут, а если и разыщут, то не сейчас. Время пройдёт, и вовсе позабудут, да искать перестанут. Чего он был, Илюха-то? Мышь простая. Думаешь, сильно надо кому его искать?

— Не знаю, — Авдей задумался. — Тёть, а кости, которые там внизу валяются, это тоже мыши были, или как?

— Ай, да все подряд, — сказала в ответ Тётка-шепотуха. — Мёртвых, их никто разбирать не будет, кто они.

— Богатые, наверно, были, вон золота на них сколько, — справедливо заметил Авдей.

— Старые тряпки там валялись, говоришь? — кажется, тётка призадумалась.

— Старые, — подтвердил Авдей. — А что?

— Может, и вообще из первых, — непонятно сказала тётка. — Если совсем старые, истлевшие, да ещё и коробочки при них, то точно первые это лежат. Странно. Мне казалось, они по тоннелю дальше.

— Чего? — не понял Авдей.

— Да так, ничего, — тётка тут же сменила тон. — Забей, ерунда это всё.

— Тёть, скажи, а роботы, если кто окочурится, всех туда тянут, что ли? — Авдею стало интересно.

— Всех тянут, — подтвердила тётка. — Не поверху же их складывать. Прикинь, как бы в городе воняло, если бы они поверху все лежали.

— Ой, это да, — сообразил Авдей. — А я-то думал, куда их роботы девают.

— Да вот туда и девают, — подтвердила тётка. — Через канализацию протаскивают, и складывают там, внизу.

— Значит, другой проход должен быть, — дошло до Авдея. — Ой, тёть, а вдруг они меня там внизу словят⁈

— Не словят, — успокоила тётка. — Ты в старой части лазаешь, она от новой очень далеко. Туда, где ты ходил, сто лет уже ни один робот не наведывался. А то и больше. У них новый вход, если правильно помню, в другой части города, а это двадцать пять километров от твоего места. Они в новую часть вообще через Долгопрудный заходят. Где ты, и где Долгопрудный.

— А чего такое Долгопрудный? — не понял Авдей.

— Район такой, по типу вашей Таганки да Пролетарки, — ответила Тётка-шепотуха. — Не сказать, что сильно хороший. Но тут другое главное. Далеко он, и роботы тех, кто окочурился, туда уносят. Так что не боись, Авдюша, никто тебя не словит.

— Понял, — кивнул Авдей. — Так чего, мне типа тайник сделать, и Фоме его показать, да?

— Ага, — согласилась тётка. — Но только не тут, в развалинах, конечно, а чтобы недалеко от егойного дома. Наведайся туда, поищи место понадежнее, напихай в него всякого, да к Фоме иди, рассказывай. Типа ты вспомнил. Про вспомнил он, конечно, не поверит, а в твой испуг запросто может, что ты типа его забоялся, и решил место другана сдать. Только, Авдюша, когда тайник замыслишь сооружать, вруби свою коробку от роботов сильно заранее, чтобы тебя не проследили. И не просто так врубай, а по особому.

— Это как? — не понял Авдей.

— Сейчас научу, — голос тётки стал строже. — Заходишь домой к себе, как обычно. Для роботов это навроде сигнала, что ты кушать и спать отправился, неча за тобой наблюдать. Дома включаешь коробочку, и ждёшь. Долго. Час, два, можно и больше. Потом выходишь из дома, и коробочку при себе держишь. Всё, для роботов ты типа дома, а на самом деле на улицу отправился, понял? Сделал там чего тебе нужно было, вернулся домой, и только дома выключил коробочку. А потом уже без неё вышел. Понял?

— Ясно, — кивнул Авдей. — Да, непросто.

— Нормально, — хмыкнула тётка. — Ничего сложного на самом деле.

— Тёть, сказка-то будет? — вспомнил Авдей.

— А время есть у тебя?

— Немножко, — Авдей глянул на приёмник. — Меньше часа осталось.

— Ну и сказка тогда короткая получится, — тётка задумалась. — Про парней, значит. Так, ладно. Сейчас соображу.

Долго ли, коротко ли ехали парни с друзьями-зомбаками на машине своей, как приехали они в небольшой город, что посередь степи стоял. Подъезжают к городским окрестностям, и видят, что вокруг города вся степь огнём полыхает, а через эту степь старая машинка какая-то туда-сюда бегает, да чего ещё целым осталось, огнём поджигает. Домики маленькие, которые в степи стояли, для огородных всяких нужд, мелкая машинка уже почти все пожгла, и вроде как стала к городским постройкам примеряться.

— С ума они там посходили, что ли? — удивился Игорь.

— Да кто их разберет, — ответил Игнат. — Давайте, друзья, на машинку эту сблизи позырим, авось сообразим, чего тут вообще творится.

— Быр-быр-быр, тыр-тыр-тыр, — передразнивает машинку Рыжий-бесстыжий, да только и у него на лице, не смотря, что он дурак, некое беспокойство вырисовывается.

Ну, подобрались они поближе, и видят, что в машинке той битком подростков, да и совсем мелких ребят…

— Как я, что ли? — спросил Авдей.

— Типа того, — подтвердила тётка. — Только с ними ещё и взрослый мужик был.

Так вот, подобрались они к машинке, и кричат ребятам этим, и мужику который с ними там обретался:

— Люди добрые, чего это вы делаете? Смотрите, степь огнём полыхает, а в ней мелкие домишки догорают! Где же такое видано? А ну, остановитесь немедля!

— Не могём! — кричит в ответ мужик. — Потому как дело наше правое! Домишки эти вредные, не место им в нашей степи!

— Да где же они вредные? — удивился Игнат. — Вон, у того домика синего капуста растет, белая и добротная. А у красненького, вишь, морковка со свеклой! А вы их машиной давите, да огнём зажигаете!

— Не, они вредные, — закричали в ответ дети и подростки. — Нам виднее!

— Чего это вам виднее? — удивился Игорь.

— А того это, что нам великий волшебник на всё плохое указал, и правду рассказал, — отвечает мужик, а дети за ним повторяют. — Он самый умный, и он точно главную правду знает.

— Он вам соврал! — в сердцах крикнул Игорь. — Знаем мы этого волшебника, сволота он поганая, пробу ставить негде. Ему лишь бы честным людям вредить, ничего другого ему не надо!