— Так и есть, — подтвердил Ит. — Мы спустились, обернулись, и он исчез.

— Это напоминает какой-то ритуал, — задумчиво сказала Дельта. — Как вам известно, большая часть ритуалов не лишена смысла, и возникла не просто так. Как вы считаете, что может обозначать то, что вы наблюдаете при входе каждый раз?

— Мы не знаем, — покачал головой Скрипач. — Может быть, у вас есть какие-то предположения на этот счёт?

— Ммм… — Дельта сделала вид, что задумалась. Именно сделала вид, потому что, разумеется, модели никакого времени для подобного рода раздумий не требовалось. — Да, у меня есть идея, но, боюсь, она может вам не понравиться.

— И что же это за идея? — спросил Скрипач.

— Понимаете ли, для начала вам следует признать, что вы отнюдь не безгрешны, — сказала Дельта серьёзно. — Вы можете отрицать это, но ваше подсознание знает о вас всё, даже то, о чём вы либо позабыли, либо предпочитаете не помнить, либо не соотносите с собой. Подсознание может подобным образом трактовать ваши скрытые чувства и мысли.

— Трактовать — в виде часовни с лабиринтом из костей, и существа, которое пыталось нас убить? — спросил Ит.

— Да, — кивнула Дельта. — Смею предположить, что это — ваша собственная совесть. Конечно, я могу ошибаться, но, может быть, во время следующего посещения вам стоит поближе ознакомиться и со строением, и с тварью, и…

— Зачем? — спросил Скрипач, нахмурившись.

— Чтобы понять себя, разумеется, — Дельта улыбнулась. — И ещё один момент. Вы столько времени потратили на изучение тех, кого сочли этого достойными, и ни минуты не использовали для того, чтобы разобраться в самих себе.

— Звучит, как цитата из плохой книжки о самоанализе, — заметил Скрипач.

— Возможно, — легко согласилась Дельта. — Но зерна рациональности вполне могут отыскаться там, где вы никогда не стали бы их искать, потому что презираете источник, из которого они исходят. Возможно, учебник и плох, но ведь не исключено, что на его автора в какой-то момент снизошло озарение, и он добавил к своей ереси некую разумную и здравую мысль.

— Да, подобное действительно возможно, — подтвердил Ит. — Но всё-таки, уважаемая Дельта, вы не могли бы пояснить свою идею, не прибегая к цитатам из скверных учебников?

— Могу, — сжалилась, наконец, Дельта. — Давайте, в таком случае, начнём с вопроса. Вы Архэ, и поэтому, хотите вы того, или нет, вы, так или иначе, властители жизней и судеб.

— Боже, как это высокопарно прозвучало, — вздохнул Скрипач. — Дельта, помилуйте, но уж это утверждение к нам точно не может относиться.

— Почему же? — тут же спросила Дельта. — Неужели вам никогда не доводилось убивать?

— К сожалению, доводилось, — согласился Скрипач. — Вот только, поверьте, нам этого не хотелось совершенно.

— Речь немного не об этом, — возразила Дельта. — Как вы считаете, решения Контроля, неважно, Индиго или Маджента, способны привести к чьим-то смертям, или нет?

— Способны, — кивнул Ит. — Да, конечно. Реорганизация и реструктуризация миров часто бывает сопряжена с…

— С их тотальными изменениями, которые, в свою очередь, повлекут за собой гибель части населения, — голос Дельты утратил мягкость. — И неважно, во благо это происходит, или во зло, потому что вам, равно как и мне, превосходно известно, что ни зла, ни добра на самом деле не существует.

— Дельта, простите, но это так не работает, — вздохнул Скрипач. — То есть работает, но в обе стороны. Изменишь — кто-то погибнет. Не изменишь — тоже. И неважно — в этом вы правы — какой идеи придерживаешься ты сам. Любая идея, даже самая хорошая, будет для кого-то смертельной.

— Да, это так, но это не умаляет и не отменяет вашей ответственности за то, что происходило, — пожала плечами Дельта. — Равно как это не может отменять ответственности за поступки.

— То есть вы пытаетесь нас убедить в том, что кости, которые встречают нас на входе — это наше собственное видение деятельности Архэ? — спросил Скрипач.

— Примерно так, — кивнула Дельта. — Только не видение, а, в большей степени, ваши символы этого видения. И страх перед содеянным, разумеется. И ответственность. И боль.

— А где же, в таком случае, спасенные? — спросил Скрипач с вызовом. — Это работает в две стороны, уважаемая Дельта. — Разве нет?

— Да, это работает в обе стороны, поэтому вы и попадаете после костей в мой чудесный живой сад, — Дельта улыбнулась. — Не исключено, что и я, — она скромно опустила глаза, — и то, что меня окружает, это ваша небольшая награда за добрые поступки, которые вам удалось совершить.

— Смею вам напомнить, что мы находимся здесь по несколько иной причине, — сказал Ит. — А именно: вы, уважаемая Дельта, являетесь моделью нескольких ассимилированных дубль-интеллектов, которые работали на планете сотни лет назад. И вынуждено взаимодействуете с пришельцем, которого называете Эрой.

— В этом мире всё так относительно, — вздохнула Дельта. — Одно сплетается с другим, другое прорастает в третье, третье тянет за собой четвертое, четвертое оказывается неразрывно связанно с пятым, а пятое вдруг оказывается началом шестого, и так далее. Не пытайтесь опростить то, что опростить невозможно, — попросила она. — Я понимаю, вам так было бы легче, но это, увы, так не работает. Вам ли об этом не знать?

— Да, мы об этом знаем, — согласился Ит. — Но всё же — давайте попробуем вернуться к тому, с чего мы начали, а именно — к вашему взаимодействию с Эрой. В прошлый раз вы сказали, что противостояния между вами нет, но есть некий спор, который заключается в том, что Эра считает население планеты людьми, которые способны поддерживать существование демиурга, и, следовательно, эгрегора этого мира, а вы убеждены в том, что население людьми уже не является. Всё верно?

— Да, именно поэтому я и показала вам мышь, — ответила Дельта. — Эра права в том, что эгрегор и, следовательно, демиург, существуют. Но неправа она в том, что этот факт является следствием наличия тех, кто поддерживает систему.

— Но кто, если не люди, способен её поддерживать? — спросил Ит. И он, и Скрипач не стали произносить вслух ответ, потому что знали о существовании второго демиурга, скрытого, но при этом способного поддерживать эгрегор. Вопрос сейчас заключался в другом — знает ли об этом Дельта?

— Я не могу ответить, — сказала Дельта с легким сожалением в голосе. — Поймите меня правильно: там, внизу, нет людей. Поддерживать систему больше некому. То, что Официальная служба, благодаря Новой Эре, называет людьми, ими уже не является. Это не люди.

— А что же они тогда, по-вашему? — спросил Скрипач.

— Мне следует снова показать вам мышь? — вопросом на вопрос ответила Дельта. — Я могу с легкостью это сделать. Или лучше показать лягушку? Поверьте, здесь этого добра в изобилии. Или пауки. У них таки длинные ловкие ножки, — она усмехнулась. — Или обезьянки. Или кролики. Все эти твари, они более чем полезные, и при надлежащем надзоре и совсем небольшом уходе они прекрасно сосуществуют, и плодят всё новые и новые поколения себе подобных. Вот только маленькая ремарка: они не люди, — голос Дельты вдруг стал жестким, не сказать злым. — И никогда уже не станут людьми. К тому же уничтожить их, если отпадет в них надобность, дело одной минуты, мало того, они не сумеют и не посмеют возразить. Потому что только человек может хотя бы попробовать задуматься и о своей судьбе, и о судьбе мира, частью которого он является. А мыши… — Дельта вздохнула. — Мышь будет стремиться утащить в свою норку зернышко послаще, про запас. Мышь будет желать овладеть самкой, когда придет срок народить новых мышат. Мышь будет спасать себя, отбиваясь и царапаясь, если сочтет, что она в опасности. Мышь будет гадить, не задумываясь о том, что оставляет вонючий и мерзкий след своего пребывания где бы то ни было. Но мышь никогда, уж поверьте, никогда не сумеет даже помыслить о том, что она — часть чего-то большего, чем её мини-семейка, с самкой, мышатами, и убогой норой.

— А как же кошки? — с интересом спросил Скрипач. — Они уж точно поумнее мышей…