— Моря? — удивился Авдей. — Там ещё и море было?
— Было, — подтвердила тётка. — Такое, обычное. Просто как большой пруд. А что?
— Да, говорят, сказки это, что оно бывает, — хмыкнул Авдей. — Митрич рассказывал, а до него в школе ещё говорили, что бывает, но я чего-то не верю.
— Почему? — удивилась тётка.
— Да на хрена оно надо-то? — резонно спросил Авдей. — Столько воды сразу, да ещё и солёной. Бесполезное оно, море это.
— Зато красивое, — возразила Тётка-шепотуха. — Но ладно, это неважно. В общем, побрели они под дождём в нужную сторону, день идут, два идут, а к ним всякие мерзкие дядьки из того города, где зомбаки остались, пристают. Стращают, кары страшные обещают.
— Зачем? — спросил Авдей.
— Потому что они гады, — ответила тётка. — Да ещё и вещи всякие странные говорят при этом.
— Какие?
— Типа знают Игорь, Игнат, и Рыжий-бесстыжий какую-то страшную тайну про зомбаков. И вроде как сами они не такие простые, как про себя думают. А они и не знали ничего, ни про зомбаков, ни про себя, понимаешь? В общем, пока шли они, оголодали, простудились, а Рыжий-бесстыжий ещё и ногу на камнях зашиб.
— Ну и дурак, — хмыкнул Авдей. — По камням, небось, шастал, да?
— Да, шастал, когда пытался еду для Игоря с Игнатом раздобыть, — объяснила тётка. — Шастал, прыгал, вот и зашиб. Дошли они, значица, до моря, а там — ууу…
— Чего — ууу? — не понял Авдей.
— А там целое войско их машину окружило, и ждёт чего-то.
— Зачем? — снова спросил Авдей. Он чувствовал — тётка явно что-то недоговаривает, поэтому вопрос «зачем» появляется у него всё чаще и чаще. — Тёть, объясни толком, а?
— Понимаешь, Авдюш, люди эти, из города, на самом деле правы были, и верно суть уловили, — тихо сказала тётка. — Игорь, Игнат, и евонный рыжий брат не так просты были, как им казалось. Особенные они, родились такими, вот только им самим про то, кто они, никто не рассказал.
— А так бывает разве? — безмерно удивился Авдей. — Вот я особенный родился, потому что настоящий батька был верхолаз. Поэтому я ростом выше, руки и ноги у меня длиннее, и всё такое. Но это же сразу видно. Почему им мамка ничего не сказала? Может, у них тоже типа как у меня…
— Их не родные мамки растили, — объяснила Тётка-шепотуха. — Игорь с Игнатом приёмные были, а Рыжий-бесстыжий и вовсе без мамки рос, добрые люди его приютили, кормили, и койку дали, чтобы не улице спал.
— Да ладно, — протянул Авдей. — Так же не бывает! Как это — приёмные? А мамка на что?
— Не было у них мамки, — беззвучно ответила тётка.
— Откуда они тогда на свет появились? — Авдей нахмурился.
— Про это другая история есть, — туманно сказала тётка.
— Тёть, ну это, сколько можно — другая история, — рассердился Авдей. — Девки из колодца — тоже другая история. И дальше, небось, тоже другая будет, да?
— Да, — злорадно сказала тётка. — Чего, не нравится тебе?
— Сложно, — зло сказал Авдей. — Твои истории слушать — это голова из резины нужна! А у меня она обычная, из мяса! Куда столько в неё пихать-то, в голову? И это запомни, и это припомни, и это не забудь! Чего ты не можешь, как радио? Там если рассказывают, то коротко. Понятно. А у тебя сильно длинно получается…
— Авдюш, не сердись, — голос Тётки-шепотухи стал заискивающим. — Понимаю, тебе надо, чтобы покороче. Хорошо, уговорил, расскажу покороче. Но и ты меня тож пойми, родимый — бывают такие истории, которые одним разом не расскажешь. Не получится.
— Почему? — угрюмо спросил Авдей.
— Да потому что длинные они, получилось так, — вздохнула тётка. — А если большие куски из них выкидывать, будет непонятно, чего и как. Вот если эту коротко рассказать, то получается, что Игнат, как чужое войско увидел, вдруг чего-то новое в своей душе ощутил, мысли напряг, да одним махом всё это войско и уложил. И зомбаков спас, и друзей своих.
— Да ладно, — удивленно произнес Авдей.
— Вот и ладно. Но почему так вышло? И кто прав про Игната оказался? — спросила тётка. — И ещё вопрос возникает — а хорошо ли Игнат поступил, когда войско уложил?
— А как он это сделал? — спросил Авдей.
— Так он и сам не понял, как. И что он приёмный, тогда не знал, — тётка помедлила. — Но вот мораль в этой истории двойная получается.
— Как это?
— Не всяк тот неправ, кто про тебя знает, что ты, и кто ты. Может, он и правильное что-то знает. Не всяк тот хорош, кто думает, что добро творит. И не всяк тот плох, про кого считают, что зло он совершает, — беззвучно сказала Тётка-шепотуха. — Вот Игнат, да? Как считаешь, прав он был, или нет?
— Да чёрт его знает, — Авдей задумался. — Он, вроде, своих защитил, верно?
— Ну, типа что да, — подтвердила тётка.
— А чужих побил, — продолжил Авдей. — Но они вроде как виноваты были…
— В чём? — спросила жестко тётка. — Не-а, друг мой, не виноваты они были. Они приказ исполняли, который им дали их главные. Дисциплину соблюдали, как им положено. А Игнат их того.
— Чего-то у меня голова уже никакая, — пожаловался Авдей. — Заморочила ты меня, тёть. Я про это потом подумаю, ладно? Ты скажи, если коротко, чем там дело-то кончилось?
— Ну, чем. Уехали они, — ответила тётка, и в голосе её послышалось вдруг Авдею что-то, похожее на сожаление. — Игнат немножко полежал, голова у него болела, оклемался малёха, и чуток про свою прошлую жизнь вспомнил. Не так, чтобы сильно, но вроде как ощутил, что он и вправду не так прост, как сам думал. Зомбаки порадовались, что он так ловко всех спас, Игорь тоже, разве что Рыжий-бесстыжий сильно переживал, когда Игнат головою страдал. Ну и поехали они дальше.
— А чего с теми городами сталось? — спросил Авдей.
— Да ничего. Так и дальше остались в своей коробочке, как им и положено, — объяснила тётка. — Может, конечно, потом что и поменялось, но уж точно не тогда, когда парни оттуда уезжали.
— Тёть, я вот чего подумал, — Авдей нахмурился, подбирая слова. — Получается, Игнат, он тоже типа как волшебник был, что ли?
— С чего ты взял? — спросила тётка.
— Ну, как, — принялся размышлять Авдей. — Волшебник вон целые города обижал, что там все жители побитые ходили, а Игнат сумел цельное войско чужое бахнуть, так?
— Молодец, — искренне похвалила тётка. — В точку. Да, прав ты. Игнат, да и все другие, они тоже сродни тому волшебнику были, но сами про то не знали.
— Во как, — покачал головой Авдей. — Ладно, тёть. Понял я, что всё и правда сложно получается. И вот чего. Ты, это, мне и дальше про них рассказывай, но вот только чтобы не очень сложно было. И покороче. А то ты меня путаешь.
— Попробую, Авдюш, — пообещала тётка. — Давай про сказку хватит на сегодня. Я про другое хотела.
— А про что? — навострился Авдей.
— Про тайный завал. Пора бы уже. Ты как с Илюшей решишь свои дела, так надо идти будет, думаю, — сказала тётка. — Сейчас дорогу тебе расскажу, первый этап. Слушай внимательно, и запоминай. От того завала, который твой обычный, надо коридором, который с водой, пройти дальше, за поворот.
— По воде? — спросил Авдей. — Там же люк…
— Так ты по стенке его обойди, — посоветовала тётка. — Завал большой, долго тянется, и мусора и боя кирпичного там будет ну очень много. Прямо по нему лезь. Да, сложно, но так надо. Потом заметишь, что он под уклон пойдет, вниз. Только учти, Авдюш, там потолка толком нет, есть типа зазор, как слой воздуха между тем, что внизу лежит, и тем, что поверху. Узкий он, и ползти придётся долго. Осторожно там надо, понял? Ноги не переломай, и руки не обдери. Ну, про одежду ты помнишь. Сперва, прежде чем идти уже по серьёзу, ты этот проход разведай.
— Погоди, а дальше-то? — спросил Авдей.
— Дальше увидишь, что завал кончается, и пропасть там. Но вот тут заковыка. Темно же, Авдюш. Очень там темно. Поэтому самое главное — в пропасть не сверзиться случайно, понял?
Авдею на секунду стало жутко. Воображение у него было не очень, но даже это скудное воображение услужливо подсунуло ему сейчас картинку — как он ползёт в темноте по битым кирпичам, а затем вдруг срывается вниз, и кирпичи летят в пропасть вместе с ним, и больно бьют его по голове и рукам.
