— Ясно, — протянул Авдей. — А зачем тебе это надо?

— Квартиру хочу, в три комнаты, — ответил Илья. — Бабу красивую. И чтобы не работать.

— Три комнаты? А такие бывают? — удивился Авдей.

— Пффф, мелюзга ты необразованная, — засмеялся Илья. — Бывают. Только не про нашу честь. У кого эры много, для того всё бывает. Понял?

— Чего это я мелюзга? — обиделся Авдей. — Ты меня всего на полгода старше.

— Того, что мозгами ты не дорос, — покровительственно объяснил Илья. — Не по тебе эта тема.

— А где эта игра бывает? — спросил Авдей.

— Так я и сказал, — фыркнул Илья. — Не спрашивай, всё равно тебя туда не пустят. Это связи надо иметь, куда тебе.

— Какие связи?

— С нужными людьми, — многозначительно ответил Илья, и отхлебнул лимонаду. — Ты таких не знаешь, и не узнаешь никогда. Без обид, Авдюх, но не твоя это судьба. Твоя — лохам по квартирам свет разводить. А это про другое. Не по тебе. Ладно, пошли купаться. Попрыгаем. Жарко сегодня.

— Да, жарко, — эхом ответил Авдей. — Ну, пошли.

— Игра? — спросила с интересом Тётка-шепотуха, когда Авдей пересказал ей то, что услышал от Ильи во время пикника. — Вот даже как. Ну, дела.

— Тёть, а правда такие карты бывают, или Илюха врёт? — спросил Авдей.

— Бывают, — ответила тётка. — Всякое, знаешь ли, бывает. Бабы, говоришь, голые? Эка невидаль. Нет, оно понятно, что голая баба мужскому взгляду приятна, но такие вензеля вокруг этих карт разводить — глупости. Живая баба, Авдюш, всяко лучше той, что на картах, будет. Уж поверь. Она вся этакая, понимаешь? Где-то мягкая, где-то упругая, где-то влажная, где-то горячая, где-то смеётся, где-то сердится, ну и всё в таком духе. А картинка… тьфу, бумажка. Завидовать тут нечему.

— Ага, понял, — покивал Авдей. — Ну это, наверно, про карты ты права. На фиг они не сдались. Но игра-то! Вот чего важное, получается. Спасибо, что подсказала, как с ним обходиться, чтобы он рассказал.

— Он бы и сам рассказал, — вздохнула в ответ тётка. — Тайна, она, знаешь ли, такая штука, что её всегда страсть как охота кому-то разболтать. А если ты жаден, и умишко твой на сладенькое падок, да ещё ко всему ты хитрить и крысить пытаешься, тут тайна сама наружу вылезет, как сейчас и получилось. Врать да скрывать — это, Авдюш, тоже искусство. Древнее. Понял?

— А это как? — удивился Авдей. — Почему оно древнее?

— Потому что многие ему учились, да немногие выучились, — туманно ответила Тётка-шепотуха. — Во все времена так было, что в стародавние, что в нынешние. Конечно, врать вроде бы плохо. И Новая Эра не любит, когда люди лукавят. Но немножечко приврать — это, знаешь, иногда можно. Особо если для пользы дела. Знаешь, как это называется?

— Не-а, — помотал головой Авдей.

— Ложь во спасенье, — торжественно ответила Тётка-шепотуха. — Вот есть у тебя план — в скором времени на тайный завал пробраться, да? И если для такой цели надо будет Илье, или ещё кому чего-нибудь соврать, то это можно. Потому что это тебе точно на пользу пойдет. Ты, кстати, малышей по качелям-то рассадил, как я учила? Взвесил все за и против?

— Взвесил, — вздохнул Авдей. — Я прав, получается. А Илюха крыса. Он из-за своей игры тупой может всю жизнь мне поломать.

— Может, — тут же согласилась тётка. — И поломает, если не предпримешь ничего. Но тут, Авдюш, такое дело, — он помедлила. — Это тебе самому решать придётся, как и чего. Слабые его стороны ты теперь знаешь, вот и складывай одно с другим, ясно? И решай. Сам решай, большой ты уже, и ума слегка поднабрался.

— Решу, — кивнул Авдей. — Ещё кой-чего разузнаю, как ты учила, и решу.

— Вот и славно, — обрадовалась тётка. — Ну, садись, и давай, слушай. Поехали, значит, эти парни дальше…

Ехали они дальше, и приехали, наконец, в город, который у моря стоял, и к ним ближе оказался. Вот только тут какая заковыка получалась. Городов на самом деле было два, и сильно они друг с другом поссорились. Так сильно, что жители города Крапчатого на дух не переносили жителей города Полосатого, и наоборот. В общем, дрались они друг с другом непрерывно, и всем другим городам, которые неподалеку были, настолько надоели, что жители этих окрестных городов решили: с нас хватит. Позвали они на помощь знающих людей, и люди те учинили с городами фокус-покус-пилипокус. Никому города Полосатый и Крапчатый стали не видны, лишь раз в несколько месяцев объявлялись они на свет, а затем исчезали. Были города, а стало вместо них чисто поле.

— Это как? — не понял Авдей.

— Сейчас расскажу. Знающие люди умели управлять временем, и сумели запереть драчунов вроде как в коробочку, из времени сделанную, чтобы и драчуны не пострадали, и другим людям, хорошим, от них беспокойства не было, — пояснила тётка. — Только, как ты сам понимаешь, совсем бросать таких драчунов опасно, а ну как перебьют друг друга, и чего тогда делать? Поэтому знающие люди коробочку нет-нет, да открывали, драчунам наставления давали.

— Какие? — полюбопытствовал Авдей.

— Да обычные, — хмыкнула Тётка-шепотуха. — Не деритесь, давайте миритесь, за один стол садитесь, и как хорошо станет, сами убедитесь. Только уговоры эти все городам были, как тебе, Авдюша, игрушки малышовые. Без надобности. Злились они, конечно, на знающих людей, да толку с того было всего ничего, потому что поделать с ними жители городов ничего не могли.

— Тёть, погоди, — попросил Авдей. — А чего знающие люди этих драчунов не того? Ну, не дали им леща, или что-то в том же духе?

— Потому что правов они таких не имели, — сказала в ответ Тётка-шепотуха. — Понимаешь? Одно дело — хороших людей от плохих огородить. Другое дело — приговоры им чинить. Знающие люди понимали: должны жители городов сами образумиться, понять, что нехорошо они поступают, себя в руки взять, и прекратить друг друга стращать.

— А прибить их если? — резонно спросил Адвей. — Прийти, да свой порядок там навести? Они же сильнее, они ведь смогли бы, да?

— Смочь-то смогли бы, конечно, но сам подумай — разве дело это, когда чужую голову на место твоей приставляют? — спросила тётка.

— Но если дети дерутся, а взрослый их разнимет, это разве неправильно? — спросил Авдей.

— Вот это как раз правильно, — подтвердила тётка. — Но тут, понимаешь, тонкость есть. Потому что когда все на вид взрослые, трудно понять, кто на самом деле вырос мозгами, а кто только притворяется.

— Но в коробочке-то они жителей держали? — переспросил Авдей.

— Держали, но одно дело — в коробочке держать, а другое дело — стращать, — пояснила тётка. — Рассказывать дальше, или ещё чего спросить хочешь?

— А как парни в город попали, если он в коробочке был? — спросил Авдей.

— Так они как раз в тот момент там очутились, когда коробочка приоткрылась малька, — пояснила тётка. — Они в эту щелочку да и проскочили, себе на беду.

— На беду? — нахмурился Авдей.

— Ну а то, — тётка вздохнула. — Так и вышло. Парни в щелочку — шасть, крышка — хлоп, и он того, попались.

— Как это? — удивился Авдей.

— Так споймали их жители одного из городов, — объяснила тётка. — По трое разделили, и под замок в подвал посадили. Игоря, Игната, и Рыжего-бесстыжего — в одну комнатушку, а зомбаков всех троих — в другую.

— Ничего себе, — покачал головой Авдей. — А зачем?

— Затем, что жители городов тоже не лыком шиты были, — объяснила тётка. — Они живо скумекали: зомбаки, при жизни, конечно, не простыми людьми были, а это значит, что можно их на свою свободу обменять. И стали эту тему зомбакам предъявлять. Те подумали, и говорят — ладно, так и быть, мы согласные, вы только отпустите тогда Игоря, Игната, да недотёпу этого, на свободу, а то чего им ни за что в подвале-то страдать.

— И чего, отпустили? — спросил Авдей.

— Отпустили, да не совсем. Взяли их троих, и выкинули на поле голое, что между городами было, — сказала тётка. — А на поле том дождь, осень, слякоть, и кушать нечего. Представляешь? Ладно, Игорь сообразил, что им идти нужно в сторону моря, где они машину свою оставили.