— А какое оно ещё бывает? — удивился Авдей.

— Знание, — тихо сказала Тётка-шепотуха. — Они важное хотели знать, потому в тот колодец и прыгали. А золото и серебро, это так у них было, как дополнение. Для красоты. Они и не думали про это, Авдюш. Они про другое были, девушки эти.

— А для чего? — не унимался Авдей.

— Точно хочешь это знать? — спросила Тётка-шепотуха.

— Ну, типа да, — решительно сказал Авдей. — Хочу.

— Тогда тебе надо будет послушать про парней, которые на машине в путь отправились, — злорадно захихикала тётка. — Это, Авдюш, части одной сказки. Понял?

— Хитрая ты, — насупился Авдей. — Ну, ладно, буду слушать, уговорила.

— Только не сегодня, — спустила его с небес на землю Тётка-шепотуха. — Тебе петь скоро пора, а я мышку словила, закусывать сейчас ею буду. Давай, друг мой, завтра продолжим. Или когда получится. И поосторожней будь с этим Илюхой.

— Вот бы ему тоже роботы голову свернули за то, что он на чужое льстится, — зло сказал Авдей. — Ты же не ему, ты мне завал указала.

— Ой, точно, завал же, — спохватилась Тётка-шепотуха. — Слушай. Веди его кружным путём, на том повороте, где сам направо ходишь всегда, налево его веди, потом прямо, долго, потом снова налево, затем направо, и через плиты битые. За плитами и будет завал с барахлом, там провода пусть наберет. Сдай ему это место, хоть на время своё обезопасишь.

— Ясно, понял, — кивнул Авдей. — Ладно тогда. Пойду я.

— Люк на место положи, тряпки не забудь, и мусора накидай, — напомнила тётка. — Всё, Авдюш. Иди. Авось, скоро свидимся.

— Авдей, сегодня к Илюхе ночевать пойти не хочешь? — спросила мамаша. Авдей немного опешил, чего-чего, а этого он не ожидал.

— Не, не хотел вроде, — сказал он. И только после этого обнаружил, что младших дома-то и нет, куда-то подевались. — Мам, а мелкие где? — запоздало удивился он.

— У бабульки они, — ответила мамка. — В гости отпустила их, с ночевкой. Тут, понимаешь, дело такое…

— Разрешили? — удивился Авдей. — Малявку разрешили? Серьезно, мам?

— Ну, да, — мать зарделась. — Вот, справку получили с отцом. Сходи ты к нему на ночь, что ли.

Авдей сделал вид, что задумался, а сам мысленно возликовал — это ж какой шанс лишнюю ночь у тётки провести. Но решил, что надо быть осторожнее, не торопить события, и мамке радость не показывать.

— Мам, а ты кого больше хочешь, девочку или мальчика? — спросил он.

— Девочку хочу, — призналась мамка. — У меня двое вас, пацанов, куда третьего. Вот девочку бы да, я б понянькалась.

— Ну, пусть девчонка и получится, — улыбнулся Авдей. — Только давай не писклю в этот раз, мам. Уже есть одна пискля. Давай тихую роди, поняла?

Мамка засмеялась, и толкнула его ладонью в лоб, не сильно, почти ласково, любя. Авдей тоже засмеялся, приобнял мамку, чуть стыдливо, и тут же отпустил — чего обнимашки эти устраивать, он почти взрослый мужик уже, не с руки.

— Пирожков тебе напеку, с собой возьми, — совсем уже раздобрилась мамка. — Какие хочешь? С рисом, с повидлой?

— С повидлой, сладкие, — попросил Авдей. — Правда, сделаешь?

— Правда, правда, — заверила мамка. — Вот чего. На тебе пять эр, сходи в магазин, принеси нам с папой банку сока большую, яблочный бери, ну или какой будет, и винограда красного. Мне кто-то говорил, что если прежде чем любиться, сладких ягод поесть, то девочка получится.

— А почему так? — спросил Авдей.

— А потому что девчушки сладкие, — засмеялась мамня. — Иди, иди, я тесто пока поставлю.

Вечером, после песни, Авдей отбыл к Тётке-шепотухе, нагруженный авоськой с пирожками, гроздью винограда, и напутствием — до десяти утра домой не приходить. Мол, выспаться нам надо будет с папкой, не торопись поэтому. Авдей покивал, и решил, что ладно уж, пусть налюбятся от души, это хорошо. Мамка после такого добрая, половник по утрам только для каши использует, и балует — то хворост наведет, с сахаром, то пирожков налепит, то компот сварит. Конечно, придется потом потерпеть мелкую писклю, но это ничего, к такому Авдей был уже привычный.

— Тёть, я к тебе, — сообщил он. — С пирожками.

— Чего это? — удивилась Тётка-шепотуха. — Тебя что, из дома выгнали?

— Ну, типа того, — засмеялся Авдей. — На ночь выгнали. Новую мелочь делать будут, а дети мешают. Мелких мамка к бабке отвела, я типа к Илюхе пошел, а сам сюда.

— Поняла, — ответила тётка. — Чего у тебя вкусно пахнет так из авоськи? Никак пирожки?

— Они, — подтвердил Авдей. — С повидлой. Хочешь, небось?

— Просунь мне крошечку, — попросила Тётка-шепотуха. — Не поем, так хоть понюхаю. Уж больно запах хорош, давно ничего такого чуять не доводилось. Ой, спасибо тебе большое, Авдюша. Уважил старую. Придется мне, видать, сказку тебе за это рассказывать.

— Ага, как маленькому, на ночь глядя, — покивал Авдей. — Я у тебя тут посплю, тёть. На тряпки лягу, рюкзак под голову, курткой укроюсь. Нормально будет.

— Ну, так и ложись, — согласилась тётка.

— Да я не сейчас, попозже, — возразил Авдей. — Давай тогда про парней этих. Ехали они на машине по дороге, я правильно запомнил?

— Правильно, правильно, — согласилась тётка. — Приехали они, значит, в какой-то город, а там, глядят, все жители заболели, по улицам лежат, стонут и плачут. Ну, Игорь и спрашивает — так, мол, и так, чего у вас случилось, люди добрые? Напал на нас, отвечают, злобный волшебник, невидимыми руками нас бил и толкал, здоровье отнимал. А потом пропал, и все мы тут вот такие битые остались. Нехорошо, замечает Игнат, вот же подлость какая — невинных людей толкать и бить. Надо волшебника этого словить, да под замок его посадить, чтобы больше плохих делов не наделал. Твоя правда, отвечает ему Игорь, вот только как? И тут три трупака, то есть три зомбока, говорят — надо по следам этого волшебника искать, чтобы заставить его перестать. Вот только надо так учинить, чтобы он нас не смог побить.

— И чего они сделали? — с любопытством спросил Авдей.

— Пошли в мастерскую, сделали щитов железных, покрепче, машину свою ими обвесили, и дальше поехали, — ответила Тётка-шепотуха. — Тут ведь как, Авдюш. Сказка-то она сказка, и простая у ней завязка, вот только дальше начинаются сложности, а то и вовсе невозможности.

— А девки те красивые там при чём? Которые в колодец прыгали? — спросил Авдей.

— Про девок позже будет, — ответила Тётка-шепотуха. — Они уже совсем потом появятся. Но появятся обязательно.

— Ладно, понял, — кивнул Авдей. — И чего дальше было?

— А дальше ехали они, ехали, и в какой город ни приедут, везде одно видят — люди побитые лежат, стонут и плачут. А то где и вовсе все померли. Сильный, видать, волшебник оказался, раз такое дело сотворить сумел. Тут один трупак, который зомбак, и говорит — чтобы найти этого волшебника, надо силу его волшебную понять. А то мы бегаем туда-сюда, и вовсе ничего пока не понимаем. Это верно, соглашается с ним Игорь, но чтобы понять, надо концы сыскать, а потом их размотать, тогда и поймем, что к чему. Ну, поговорили они, и в следующий город поехали. Поставили свою машину у окраины города, переоделись, и пошли купить покушать, да новости послушать. Этот город нормальный, целехонький оказался, так чего бы ни погулять, и уши не погреть. Походили они по улицам, поели, попили, да обратно засобирались. Сели в машину свою, и дальше отправились. А ночью — глядь, из-под сидения нога торчит. И шевелится.

— Ого, — удивился Авдей. — Нога? Чья нога?

— Сейчас расскажу. Так вот, пока они ходили, с местной свалки к машине ещё один парнишка прибился, внутрь залез, да под сидушкой спать лёг. Вытащили они его, тормошат, спрашиваю — чего ты тут делаешь, мил человек? А он тогось, ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Голова у него, оказывается, слабая была.

— Это как? — не понял Авдей.

— Ну, двинутый он оказался, — объяснила Тётка-шепотуха. — Скорбный умом. Понимаешь?

— Не-а, — протянул Авдей. — Дурак, что ли?