— Нет, точно нет, — запротестовал Авдей. — Они ж просто рабочие.

— Ну, тогда надо, чтобы ты как верхолаз веревку мотал. Сейчас научу. Это называется — бухту делать. Бери веревку, чтобы длинный кусок в левой руке оказался, а в правой хвост. Взял? Молодец. Теперь на левой руке сделай ладонь как бы трубочкой, чтобы веревка там свободно скользить могла. Ага, правильно. Теперь пропусти веревку в эту трубочку, а правой держи хвост крепко. Встань прямо, и разведи руки, будто показываешь жест — а фиг его знает. Так, руками в стороны махни. Правильно. Теперь, когда веревку отмерил, сожми левую, подведи к правой, и перехвати, а свободный конец веревки пусть снова в кулаке скользит. Видишь, петля получилась?

— Ага, — зачарованно произнес Авдей. Слов тётка сказала много, но, к удивлению Авдея, все они были сказаны по делу.

— Во теперь так всю веревку мотай, — распорядилась тётка. — Сам увидишь, как быстро получится.

Получилось и впрямь неплохо, потом тётка велела распустить бухту, и повторить всё сызнова, и лишь зачем научила вязать замковый узел, который, при необходимости, можно было в одно движение освободить, чтобы веревка размоталась.

— Лихо, — одобрил Авдей, когда бухта стала у него получаться так, что тётка похвалила. — Я про такое не знал.

— Много чего ты не знаешь, — вздохнула тётка. — Нет, не могу я тебя пока вниз отпускать. Боюсь. Надо ещё тренироваться будет.

— Да ладно, пролезу как-нибудь, — отмахнулся Авдей.

— Как-нибудь? — переспросила тётка. — Авдюша, там стена отвесная пятьдесят метров высотой, а то и больше. Там как-нибудь не получится. Там серьезно надо. Понял? Давай ещё тренироваться, а потом я тебе буду рассказывать, как фонарь крепить, и как на стене держаться.

Никуда в тот вечер Авдей так и не полез, допоздна гоняла его тётка так и сяк, и не пустила — не готов. Ещё потренироваться надо будет, в том числе и в лазании. Плохо ты лазаешь, сказала она, а подтянуться так и вообще только три раза можешь. Не дело. Ночью Тётка-шепотуха позволила Авдею прилечь, покемарить, а в пять утра — Авдей посмотрел по приёмнику — велела вставать, и сделать разминку, вроде как гимнастику.

— Это каждое утро теперь делать будешь, — сказала она. — Чтобы мышцы укрепить и растяжку увеличить. А пока ты тренируешься, давай я тебе дальше расскажу, что там было, с парнями, которые на машине ехали. Хочешь?

— С парнями? Уф… — Авдей сейчас честно пытался подтянуться на скобе лесенки, но получалось не очень. — Не, про них не хочу.

— А чего так? — удивилась тётка.

— Сложно очень, много помнить надо, — объяснил Авдей. — Давай лучше это… сказку… уф… или типа притчу, как в первый раз…

— Сложно, значит, — задумчиво сказала тётка. — Ясно. Поняла. Ну, давай тогда притчу расскажу.

— Вот Илюха рассказывал историю… уф… про то, как парень, когда лазал, нашел скелет девушки с белыми волосами, и у неё кольцо было, серебряное, с камнем… уф… — Авдей слез с лесенки, и принялся обтряхивать от ржавчины ладони. — Он кольцо взял, помыл, и девчонке своей подарил. А к этой девчонке стала являться та девушка с белыми волосами, и требовать взад своё кольцо. Ну, парень позвал охранного робота, а тот, когда девка та пришла, порвал её на части. И поженился на той девчонке, четверых детей родили. Ты такое же знаешь чего-нибудь?

— Может, и знаю, — ответила тётка. — Но вот скажи мне, Авдюш, а вот эта история, она чем-то учит, или нет?

Авдей задумался.

— Ну, типа да, — осторожно ответил он. — Типа если тебя обижают, надо охранного робота звать, он поможет.

— И только? — спросила Тётка-шепотуха. — И ничему больше?

— Ну, нет, — неуверенно сказал Авдей.

— А если головой подумать? Как считаешь, тот парень, он был прав? — спросила тётка. — Он у мёртвой кольцо украл, могилу еёшнюю, считай, обнёс. Вот она и пришла за своим. А её роботом. Хорошо он поступил, как думаешь?

Авдей опешил. Про такое он не думал вообще никогда, и сейчас слова Тётки-шепотухи показались ему крайне неприятными, но при этом почему-то в них словно бы что-то пряталось. Что-то такое, что было даже не просто правильным, а побольше.

— Не знаю, — сказал он на всякий случай.

— Он поступил несправедливо, — строго сказала тётка. — Он обокрал мёртвую, а затем надругался над её костями, чтобы получить кольцо. Он совершил низкий и подлый поступок.

— И чего, что-то хорошее на завале брать нельзя, что ли? — с испугом спросил Авдей. — Потому что это плохо?

— Ой, ну ты дурак, — рассердилась тётка. — Можно брать, если оно отдельно лежит. А вот если на ком-то мёртвом, то не надо. Непорядочно это.

— Понял, — смущенно сказал Авдей. — Да это и страшно, наверно, если кто-то мёртвый.

— Не очень, — успокоила тётка. — Мёртвых не надо бояться, они на самом деле безобидные. Живых бойся. Хотя… нет, про это в следующий раз как-нибудь расскажу. А сейчас давай я тебе притчу поведаю про жадную и завистливую Машку, и её бедную мамашку. Хочешь?

— Давай, — с облегчением ответил Авдей.

— Хорошо. Итак… Жила-была в одном дворе девица, завидовать мастерица. Звали её Машка, хотя это я придумала, ведь на самом деле никто уже и не помнит, как её звали, потому что давно дело было. Жила она, значит, и всем подряд завидовала. Платье новое у подружки — Машка ночь не спит, переживает. Мать платье достанет, Машка порвет на следующий день. Ремень для приёмника новый у одногрупника — Машка чуть не слезами заливается. Мать достанет — Машка на следующий день ремень тот потеряет. Соседка яблок желтых из магазина принесла — Машка из своей мамашки всю душу вынет, чтобы та пошла, и тоже яблок таких добыла. Мать достанет — Машка жрать не станет, не такие сладкие оказались, какими казались. Мамаша её бедная уже и не знала, куда деваться, и как доче угодить. Стояла она как-то в очереди, и разговорилась с одним старым старичком. И пожаловалась, что, де, дочь покоя не даёт, всё время зависть её берет. А вещи, которые мать с трудом добывает, дочь вовсе и не ценит. Разбить может, порвать, сломать, уронить, потерять. Ох, милая, отвечает старичок, беда твоя мне знакома. Хочешь, вылечу от зависти дочь твою? Хочу, отвечает мамашка. Тогда вот чего. Сегодня вечером отправь её во двор, а я туда тоже приду, и увидишь, чего из этого выйдет.

…Отправила вечером мамашка свою завистливую Машку во двор, белье снимать, а сама в окошко с тревогой смотрит, потому что Машка глазами туда-сюда зырит, пока белье снимает, чему позавидовать снова ищет. И тут входит во двор тот самый старичок. На нём новый пиджачок…

— Лоскутный? — тут же спросил Авдей.

— Ага, тот самый, — подтвердила Тётка-шепотуха.

Новый пиджачок лоскутный, ремень у приёмника полосатый, ботинки наваксенные, и перстень на пальце, с зеленым камнем. Сел старичок на лавочку, типа передохнуть решил, а сам украдкой на Машку поглядывает. Та, конечно, уже давно старичка заприметила, и чуть на слёзы не изошла, уж больно глянулись ей и пиджак, и ремень, и перстень. Старичок сделал вид, якобы только что её заметил, и спрашивает:

— Чего это вы, девушка, ко мне нездоровый интерес такой проявляете? В кавалеры я вам не гожусь, староват, лысоват. Да и незнакомы с вами мы, так что взгляд ваш я уразуметь не могу.

— Ремень у вас красивый больно, и пиджак, и колечко, — вздохнула Машка. — Вот бы мне такое, я бы зажила. Надо мамке сказать, что мне тож такое надо, пусть подсуетится.

— А чего это мамке-то? Лет вам, девушка, сколько? — спросил старичок.

— Пятнадцать, — ответила Машка.

— Ну, раз пятнадцать, надо самой за работу браться. Вы, видать, завидуете мне, раз хотите пиджак, ремень, и перстень. А ещё вы хотите, чтобы ваша мамаша вам это принесла, а вы владели. Вот только так не получится.

— А как получится? — у Машки загорелись глаза.

— А сама заработай, — предложил старичок. — Одним днём не выйдет, конечно. Три вещи, значит, и дней будет три. Согласная ты?

— Согласная, — тут же сказала Машка, потому что в этот момент перстень на пальце старичка блеснул загадочным зеленым светом.