— Может, это ошибка. Может, она имела в виду, что замужем за кем-то другим.

— Нет. Это его жена. На нём было обручальное кольцо.

— Может, мне позвонить ему и выслушать, что он скажет.

— Не надо, Делани. Не позволяй этому мужчине забирать у тебя больше ни минуты.

Она начинает плакать, и я притягиваю её к себе.

Телефон продолжает вибрировать, а мы обе его игнорируем, пока я покачиваю её в своих объятиях.

Меня резко будит крик Делани. Я тру глаза, поднимаюсь с дивана и нахожу её у двери, где она отчаянно машет руками. Когда заглядываю через её плечо, вижу Джеймса, то есть Райласа: он стоит на пороге и умоляет её. Ровно до того момента, пока он не замечает меня.

— Ты, — рычит он. — Ты врёшь ей.

— Разве?

— Кора мне не врёт, Джеймс.

— Его зовут Райлас, — напоминаю без особой необходимости.

— Джеймс — моё второе имя, — признаётся он, и Делани прожигает его взглядом.

— Я нашла твою жену в соцсетях, — сообщаю ему. — У вас есть дети. Они знают, что ты трахаешь других женщин, помимо их матери?

— Как ты смеешь? Думаешь, раз Арло тебя трахает, можешь так со мной разговаривать? — взрывается он.

— При чем здесь вообще Арло? Я разговариваю с тобой так, потому что ты изменщик и мудак, который решил, что может жить на две жизни. Ты знал, что Делани хочет брака, и всё равно врал, изменял и Бог знает что ещё творил. — Я вскидываю руки и качаю головой с отвращением. Повернувшись к Делани, говорю: — Закрой дверь перед его лживой физиономией.

— Она не станет тебя слушать! — орёт Джеймс.

Но Делани слушает.

Она начинает закрывать дверь перед Джеймсом. Чёрт, мне правда пора перестать называть его Джеймсом даже у себя в голове.

— Дел, дай мне всё объяснить, — умоляет он, но дверь всё равно захлопывается. Он ещё несколько раз зовёт её по имени, пока мы идём на кухню. Она смотрит на дверь с тоской и тяжело вздыхает.

— Как я могла быть такой дурой и допустить это? — спрашивает убито.

— Ты не была дурой. Ты была влюблена, — поправляю я.

— Это и было ошибкой. — Она начинает наводить порядок в и без того чистой кухне. — Можешь идти. Думаю, мне нужно побыть одной.

— Я не хочу тебя оставлять.

— Пожалуйста, Кора. Обещаю, я его не впущу. Я просто…

— Ладно, без проблем. Но если тебе что-то понадобится — звони. Я приеду, несмотря ни на что.

Я хватаю сумку, надеваю туфли и крепко обнимаю её, чтобы у неё не осталось сомнений: я всегда буду рядом.

— Мне жаль, Делани. Но помни: ты чертовски потрясающая женщина. Нахуй его.

Дел тихо смеётся, высвобождаясь из моих объятий.

— Ты тоже, знаешь. Потрясающая. — Она смахивает слёзы, её лицо уже опухло от слёз.

— Спасибо, детка. — Выходя, я оборачиваюсь в последний раз и замечаю, что она смотрит на раковину. — Я вернусь позже с ужином, — кричу, привлекая её внимание.

— Хорошо, — отвечает она, всё ещё глядя перед собой.

Закрываю за собой дверь и выхожу к дороге, ожидая Мэтти.

— Тебе обязательно было говорить ей, да? — злой голос раздаётся где-то справа от меня. Я поворачиваюсь и вижу Райласа, сидящего на бордюре. Он с ненавистью смотрит на меня. — Ты за это заплатишь, — говорит, поднимаясь, и только тогда я замечаю нож в его руке.

Он теснит меня к кирпичной стене, направляя лезвие к моему горлу; пульс резко ускоряется, и я изо всех сил стараюсь не задрожать. Он наклоняется так близко, что лезвие касается кожи и слегка её надрезает. Мне страшно, но если он ранит меня или сделает что-то хуже, я буду драться до конца, защищая Делани.

— Ты изменил и попался, а теперь перекладываешь вину на другого человека, — фыркаю и толкаю его изо всех сил. Он чуть отшатывается, но этого хватает, чтобы лезвие исчезло с моей шеи. — У тебя с головой, похоже, совсем беда.

Через мгновение подъезжает Мэтти, и я с облегчением выдыхаю. Райлас отступает на несколько шагов и прячет нож в карман. Мэтти сразу выходит из машины и открывает мне дверь. Его взгляд скользит к Райласу, который всё ещё смотрит на меня, и я качаю головой, прежде чем сесть в машину.

Некоторые мужчины просто чертовски тупы.

Я отправлял ей цветы, шоколад — чёрт, я даже послал ей секс-игрушки в качестве извинения.

Она меня заблокировала, так что я не могу ни позвонить ей, ни написать. И мысль о том, что я больше никогда её не увижу, делает меня… раздражительным.

Время. Вот что я должен ей дать. Логическая часть мозга это понимает, но всё остальное во мне отказывается с этим соглашаться.

Я хочу её.

Та потребность, которую я испытываю к ней…

Сейчас она чертовски сильна.

— Твои мысли заняты, — замечает Сорен, пока мы смотрим, как остальные расходятся. Сегодня ночь Охоты, и хотя чаще всего мы предпочитаем охотиться в одиночку, иногда выходим вместе. Я сжимаю пистолет в руке, всматриваясь в лес. Сегодня тихо, если не считать внезапных криков о помощи от мужчины, выбранного в качестве добычи.

— На кого охотимся сегодня? — спрашиваю, меняя тему; маска слегка глушит слова. Маска Сорена всё ещё свисает с его руки.

Иногда Сорен охотится с оружием, но чаще всего предпочитает использовать голые руки. Они у него достаточно смертоносны, чтобы в мгновение ока свернуть шею.

— Бостон нашел его, — говорит он.

Бостон иногда подыскивает добычу, а Сорен, разумеется, решает — подходит та или нет.

Мы устраиваем Охоту дважды в год, и никогда зимой. Однажды попробовали, но вышло неважно. Сезон почти закрыт, так что это последняя Охота в году, и только один из нас выйдет победителем. Чаще всего выигрывает Реон, но мы с Сореном не сильно отстаём. Обычно я жду этих ночей, но сейчас все мысли заняты Корой.

Забавно, если учесть, что Отверженные всегда играли важную роль в моей жизни. Я наконец нашел место, куда вписываюсь, где мою тёмную сторону принимают. Но пока Сорен рассказывает о преступлениях выбранной жертвы, я его почти не слушаю. Перед глазами стоит женщина с медово-светлыми волосами и яркими глазами; я всё думаю о том, когда же она заговорит со мной снова — и заговорит ли вообще.

— Твой пистолет, — говорит Сорен, и я поворачиваюсь к нему.

— Что? — спрашиваю в тот момент, когда позади останавливается машина.

Мы смотрим, как из неё выходит Реон — в одной руке топор, в другой маска. Остановившись рядом с Сореном, он надевает её, затем кивает в сторону леса и уходит. Земля, где мы охотимся, принадлежит Обществу. Двадцать акров частного леса, огороженная территория, вход посторонним запрещен.

— Иди и, блядь, убей кого-нибудь, Арло, — говорит Сорен, качает головой и уходит следом за Реоном.

Под ботинками хрустят опавшие листья, пока я углубляюсь в лес. Маска скрывает лицо, чёрная одежда спрячет любые следы крови, а с пистолетом грязи должно быть немного. Я не против крови, но мне больше нравится отдача оружия в руках.

Крик разрывает ночное небо, и я сворачиваю влево, туда, откуда он донесся. Вскоре замечаю одного из наших: он сидит на земле, маска съехала набок, не двигается, но ещё дышит, судя по вздымающейся груди. Когда я останавливаюсь в нескольких шагах, он поднимает голову, и я узнаю Райласа.

— Ты, — шипит.

— Что?

Он с трудом поднимается на ноги. От него разит алкоголем; его пошатывает, в руке болтается нож.

— Это всё, что ты можешь сказать? — Райлас идёт на меня, и я отступаю в сторону, чтобы он ко мне не прикасался.

— Что, блядь, с тобой не так? — спрашиваю, когда он поднимает нож и направляет его на меня.

— Со мной не так то, что женщина, которую ты трахаешь, только что разрушила мою жизнь.

— Её зовут Кора, — поправляю, в моём голосе глухо звенит предупреждение.

— Ага, эта шлюха.

Я напрягаюсь, когда он произносит оскорбление в её адрес. Хрущу шеей и спокойно предупреждаю:

— Следи за языком, Райлас. Не хотелось бы, чтобы ты лишился пальца.

Он смеётся, будто не верит в то, что я сказал.