Я беру пакет со льдом и сажусь на край кровати, пока Арло выключает свет.

— Не убирай, так покраснение и отёк сойдут быстрее, — говорит он.

Другая сторона кровати проседает, пока глаза привыкают к темноте. Арло тянется ко мне и притягивает ближе. Его рука обхватывает мою талию, и он подтягивает меня к себе, пока я не оказываюсь прижатой к нему. Я чувствую, как его член упирается мне в ягодицы, но он не двигается, и я тоже. Мы просто лежим так, совершенно неподвижно, и я слушаю его дыхание.

Я не собиралась оставаться на ночь. Я приехала сюда, чтобы притупить чувства. Мне нравится, что рядом с ним всё остальное будто исчезает.

Его рука сжимается у меня на талии, а другая проверяет, на месте ли пакет со льдом. Придётся какое-то время носить платья с высоким воротом. Полагаю, такова цена удовольствия. Я и не подозревала, что мне может нравиться немного боли во время секса — до Арло.

— Хватит думать, — шепчет он мне на ухо.

От звука его голоса веки сами закрываются, и усталость накрывает меня.

Меня будит приглушенный спор. Кажется, я только что заснула, но не понимаю, который сейчас час. Пытаюсь пошевелиться и понимаю, что рука Арло больше не лежит на моей талии. Солнце ещё не взошло, а его нет в постели.

Приподнимаясь, замечаю, что пакет со льдом уже тёплый, а в шее слегка пульсирует боль. И только тогда я улавливаю голоса, доносящиеся из другой части дома.

— Вы участвовали в Охоте без нас или нет? — спрашивает мужчина.

— Потише, блядь, — шипит Арло.

Я встаю с кровати, и лёд падает на пол.

— Проваливай. Сейчас же. И если ты ещё хоть раз появишься здесь, я убью тебя.

Другой мужчина что-то отвечает, но я не могу разобрать слов. Быстро возвращаюсь в постель, и в этот момент моя нога задевает что-то рядом с тумбочкой.

Я наклоняюсь, думая, что это пакет со льдом, но это не он…

Райлас ненавидит что-то пропускать. Он вечно, блядь, всем завидует. И вытащить меня из постели, пока Кора спит, — неприемлемо. Если бы её сейчас не было в моей кровати, я бы убил его и потом уже разбирался с последствиями.

Райлас считает, что раз он в Обществе много лет, то имеет право голоса. Но он прекрасно знает, что здесь есть иерархия, и всё в Обществе Отверженных сначала проходит через Лорда — Сорена. Затем через Реона и меня.

Некоторые называют нас его прихвостнями, но это означает лишь одно: мы не терпим его дерьма и говорим ему об этом прямо. Остальные перед ним пресмыкаются, потому что хотят той власти, что у него есть. Все члены Общества, кроме Реона и меня, обязаны отдавать Сорену часть своей доли. Он однажды попытался провернуть это и с нами — мы оба послали его к черту и ясно дали понять, что с нами этот номер не пройдет.

Доля — не всегда в виде бизнеса или собственности. Иногда это секреты. Отверженные хранят множество тайн, за которые каждого из нас можно посадить или убить.

Сорен — сильный лидер. Но в последнее время некоторые начали слишком многое себе позволять, и ему это не по душе. Как, например, Райлас. Он считает, что должен был участвовать в решении о том, убивать ли Гейджа. Сорен сообщил бы остальным о предательстве Гейджа уже после его смерти. А Райлас ведет себя как избалованный сопляк из-за того, что его не позвали на убийство.

Ублюдок.

Может, следующим стоит убить его.

Он, чёрт возьми, действует мне на нервы, это уж точно.

После того как Райлас уходит, я качаю головой и возвращаюсь в комнату. Переступив порог, замечаю Кору, сидящей на краю кровати с моей маской в руках.

Чёрт.

Я включаю свет, и маска, собранная из осколков разбитого зеркала, прикрепленных к пластиковой основе, отражает свет прямо на её шею. Кожа всё ещё воспаленная, и мне невыносимо хочется прикоснуться к ней.

Я никогда раньше не хотел возиться со следами, которые сам оставил. До этого момента.

— Что это? — спрашивает она, глядя на маску. Вероятно, я переложил её и забыл убрать, не рассчитывая, что Кора останется на ночь. Надо было думать головой. Ничто, связанное с Охотой, не должно становиться публичными. Даже если речь не о посторонних, то, что Кора видела маску, уже опасно. Стоит ей обмолвиться об этом кому-то из Общества Отверженных — её убьют. Без вопросов.

— Положи, — говорю я.

Её прекрасные зелёные глаза встречаются с моими и тут же сужаются.

— Я ухожу, — заявляет она, вставая, всё ещё сжимая маску в руке. Я бросаю на неё взгляд, и Кора несколько секунд смотрит на меня, прежде чем уронить маску на пол — туда, где, по всей видимости, и нашла её. Хватает телефон с тумбочки, свет экрана озаряет её лицо, пока она набирает что-то, затем поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Отойди… чтобы я могла уйти.

— Ты голая. Ты никуда не уйдешь. Возвращайся в постель и ложись спать.

— Нет. — Она быстро подхватывает с пола мою брошенную рубашку и надевает её. — Я одета, и теперь ухожу. — Пытается пройти мимо меня, но, не подходя вплотную, поднимает палец. — Если ты сейчас ко мне прикоснешься, то больше никогда меня не увидишь. Ты меня понял?

Мой член дергается в штанах от её командного тона. Меня заводит резкий контраст между её покорностью, когда я трахаю её, и уверенностью, с которой она каждый раз противостоит мне.

— Понял.

— Хорошо. А теперь двигайся, чтобы я могла собрать свои вещи и уйти.

Я отступаю в сторону, освобождая ей проход в спальню. Молча стою, пока она подбирает одежду с пола в гостиной. С улицы доносится сигнал машины.

Кора смотрит на меня через плечо и спрашивает:

— Что за Охота? — Мои кулаки сжимаются, и её взгляд тут же скользит к ним. — Не отвечай. Я не хочу знать. — Торопливо выходит, не оглядываясь и даже не закрыв за собой дверь. Затем садится в машину, и я смотрю, как она исчезает в конце улицы.

Я сижу в кафе с ноутбуком и пытаюсь работать, но мысли упрямо возвращаются к Арло. Уже какое-то время я ломаю голову над тем, кто мы друг другу и куда это вообще ведёт. Он звонил мне на этой неделе, но я не ответила. Понимаю, что должна прекратить всё, но меня слишком тянет к тому, что у нас есть. Это совсем не похоже на отношения с Люком. С ним всё было просто и прозрачно, а с Арло намешано слишком много противоречивых чувств. Когда я впервые увидела его, он показался мне эффектным. Но затем он открыл рот, включил свой командный тон, и я возненавидела его.

Теперь у меня из головы не выходит, как он заставлял меня говорить «пожалуйста» и как смотрел на меня.

За эти годы на меня смотрело немало мужчин, и я научилась безошибочно читать, что стоит за большинством таких взглядов. Чаще всего мужчина видит женщину и мгновенно определяет, в какую категорию её отнести. Красивая. Некрасивая. Подруга. Та, кого он хочет трахнуть.

Но с Арло всё иначе.

Иногда в его взгляде ясно читается, что он считает меня привлекательной и хочет трахнуть, а иногда он смотрит мягко или задумчиво, будто мечтает вскрыть мне голову и посмотреть, о чём я думаю. Это очень сбивает с толку.

— Привет, извини, что отвлекаю.

Я поднимаю взгляд от ноутбука и вижу незнакомую женщину, стоящую рядом с моим столиком. Она мягко улыбается и выдвигает стул напротив моего, окончательно сбивая меня с толку.

Бросив взгляд на мой недоеденный торт и кофе, она говорит:

— Выглядит аппетитно. Шоколадный?

— Да, — отвечаю я. На незнакомке красный костюм, который сидит на ней безупречно. Длинные черные волосы стянуты в тугой хвост, а глаза — удивительно светлые, почти по-детски голубые.

Но кто она, чёрт возьми?

И какого чёрта она вообще меня отвлекает?

— Извини, меня зовут Крессида. И я понимаю, что это звучит странно, но несколько источников сообщили мне, что ты близка с Арло Грейвсом. Это правда? — Когда я не отвечаю, она продолжает: — Я вижу, ты не спешишь отвечать. Разумно. А с Сореном ты тоже знакома?