Что ‘это"? И с кем он разговаривал?
Кто бы это ни был, Гейб ненавидит их до глубины души. Это было видно по его позе, чертам лица и тону. Весь язык его тела кричал от сдерживаемой ярости. Я никогда в жизни не видела Гейба таким взбешенным. Я даже не знала, что он испытывает такие эмоции из-за того, каким счастливым и бестолковым он всегда бывает. Он как шутник, классный клоун. Вы никогда не ожидали бы, что у этого человека будет плохой характер.
В тот момент он напугал меня. Сами того не желая, мое тело и разум испугались того гнева, который он содержал. Это слишком сильно напомнило мне о моем прошлом, слишком сильно о ком-то, кого я отчаянно хочу забыть. Но потом он попросил меня обнять его, и, несмотря на улыбку, которая играла на его лице, за ней было так много невысказанной печали. Хотя я могла сказать по затравленному взгляду в его глазах, что это была не печаль из-за того, что сказал человек. Это было что-то другое. Как будто человек по телефону пробудил похороненное прошлое, которое он не хотел переживать заново.
И в тот момент все, чего я хотела, это броситься в его объятия. Сказать ему, что все будет хорошо, так же, как я отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-нибудь сказал мне это три года назад. Но, как и три года назад, эти слова так и не были произнесены. Но по моим объятиям я знаю, что он почувствовал их.
Я жду в пентхаусе, пока Ной и Гейб вернутся домой, прежде чем отправиться в путь, поскольку Гейб сказал мне, что я не могу уйти, пока он не приедет с моим новым телефоном, хотя я напомнила ему, что в этом нет необходимости. Я почти уверен, что у меня где-то в комнате завалялся старый, которым я мог бы воспользоваться. Но он сказал, что об этом не может быть и речи, и что, поскольку он покупает один для себя, просто имеет смысл купить такой же и мне.
Я подхожу к холодильнику и достаю бутылку с водой, затем беру с тумбочки рядом с ним пузырек с лекарствами и проглатываю одну таблетку. Вероятно, сегодня я мог бы обойтись без лекарств, но я проявляю осторожность. Слава богу, судороги сегодня не такие сильные, потому что в противном случае я бы ни за что не смог высидеть весь хоккейный матч сегодня вечером.
Я прислоняюсь задницей к стойке в ожидании с бутылкой в руке, думая о том, какие маленькие трюки Гейб может выкинуть со мной с этим телефоном. Кто знает, может, он попросит что-нибудь взамен. Я бы не стал сбрасывать это со счетов.
Я не удивлюсь, если, когда он передаст его мне, я обнаружу на нем несколько его очень неподходящих фотографий. Или, может быть, он напишет сам себе с моего телефона, сказав, как сильно я хочу его, и признавшись в своей вечной любви к нему. Затем он покажет это нашим друзьям, утверждая, что на самом деле это написала я. Эта мысль заставляет меня смеяться с того места, где я стою, держа бутылку с водой в нескольких дюймах от моих губ.
“Что тебя там так рассмешило?”
Я поднимаю взгляд и вижу, что мужчина, о котором идет речь, ухмыляется мне с дивана, прислонившись задницей к спинке, скрестив ноги в лодыжках и скрестив руки на широкой груди. Его обтягивающая серая рубашка облегает мускулистый торс и руки, которые в таком положении выпирают. Его влажные волнистые светлые волосы, ниспадающие на плечи, удерживаются бейсбольной кепкой задом наперед, а на чисто выбритом лице играет дьявольская ухмылка, сбоку выглядывают белые жемчужные зубы.
У Габриэля есть мальчишеский шарм. Тот, который заставляет тебя хотеть делать с ним дикие, безумные вещи. Он мог бы попросить тебя нарисовать граффити на Статуе Свободы, и все, что потребуется, - это его улыбка, чтобы убедить тебя. Он до смешного красив.
- Ты, - честно отвечаю я.
Его улыбка становится шире, когда он встает с дивана и подходит ко мне. - Рад знать, что ты думаешь обо мне.
Я закатываю глаза, но все равно улыбаюсь.
Он подходит, встает передо мной и протягивает мне новенький iPhone. Новейшая версия, в то время как моему было три поколения. Как и предполагалось, телефон уже активирован, и все было синхронизировано с моего старого. Когда я поднимаю глаза, чтобы поблагодарить его, озорной блеск в его глазах подтверждает мои предыдущие мысли. Он определенно что-то сделал.
“ Что ты сделал? Я сужаю глаза до щелочек.
Он поднимает руки. “ Ничего. Клянусь, я хороший мальчик.
Тот факт, что ты не остановился перед “ничем", а затем заявил, что ты "хороший мальчик", говорит мне о том, что это не так. Что ты сделал с моим телефоном, Эллис? Я поднимаю бровь.
“ Тебе просто нужно это выяснить. Он подмигивает, затем быстро наклоняется и целует меня в щеку. Ной и Гейб практически одного роста, хотя я подозреваю, что Гейб, может быть, на полдюйма выше, может быть, даже на треть.
Когда его губы касаются моей щеки, я ожидаю, что что-то произойдет, меня охватывает чувство неловкости. Но опять же, этого не происходит. Вчера каждый раз, когда он прикасался ко мне, я чувствовала спокойствие. Я подозревала, что это из-за моего душевного состояния, но теперь я задаюсь вопросом, может быть, что-то во мне изменилось. Может быть, мой разум и тело наконец поймут, что мне нечего бояться Гейба, что он безвреден.
Что он никогда не причинит мне боли, как Виктор.
“Скоро должен прибыть Но. Ему нужно было взять интервью у репортера, прежде чем покинуть арену. Я пойду вздремну. Увидимся позже на игре, Лисица. Закончив говорить, он пятится и направляется к лестнице.
“Ладно, я сейчас ухожу. Спасибо за телефон и удачи сегодня вечером!” - Окликаю я, когда он, перепрыгивая через две ступеньки за раз, поднимается в свою комнату.
Я направляюсь к лифту как раз в тот момент, когда он открывается, и внутри появляется Ноа. “ Ты уходишь? - спрашивает он, когда мы меняемся местами, он в фойе, а я в лифте.
“ Да, но увидимся вечером на игре. Я быстро хватаю его футболку и целую в щеку. “ На удачу. Я подмигиваю.
Он широко улыбается. - Пока, Вероника.
- Пока, Ной, - говорю я, когда двери лифта закрываются.
Я спускаюсь вниз, одновременно отправляя сообщение Обри, чтобы узнать, где она. Она говорит мне, что все еще в доме своего брата со всеми девочками и что я могу присоединиться к ней там, поскольку у нее моя машина. Оказавшись в вестибюле, я сажусь в Uber и направляюсь к Эмме. Сорок пять минут спустя я наконец-то добираюсь до места назначения.
“Привет, мои любимые пак-леди”, - говорю я с улыбкой, направляясь на кухню, где собрались все девочки.
“Фу, мы так и не сменили это название. Из-за него мы кажемся такими старыми”, - хнычет Эмма, морща нос.
“Ну, последний раз, когда я проверял, вокруг все еще были маленькие человечки с крошечными ушами. Так что мы больше не можем использовать слово на букву ”Б"", - указываю я ей.
“Я все еще думаю, что это звучит шикарно”, - говорит Морган.
“Я согласна”, - говорит Обри, кивая головой.
“ Конечно, знаете, мисс Чопорная и Порядочная. Тебе просто не нравится, когда тебя называют сучкой. Я прищуриваюсь, глядя на нее, и она улыбается.
“Как ты себя чувствуешь сегодня, Ронни?” Мягко спрашивает Морган. “Гейб сказал, что вчера у тебя было не очень хорошо”.
“ Он тебе это сказал? Я хмурю брови.
“Да, я позвонила, чтобы пригласить их на ужин, но они сказали, что ты спишь и хотела остаться дома, чтобы проведать тебя. По-моему, это действительно мило, - заканчивает она с обморочным вздохом.
“Это если это действительно то, что происходило”. Сесилия ухмыляется.
“Так и было”. Я указываю на нее пальцем. “Не начинай думать ерунду. Там ничего не происходит”. Я поворачиваюсь к Морган. - И сейчас я чувствую себя намного лучше.
“О, хорошо! Мне бы не хотелось, чтобы ты пропустил их игру сегодня вечером”. Она улыбается мне. Морган - большая сторонница своего мужа. Она ходит практически на все его игры.
Эмма тянется за бокалом вина, протягивая его в мою сторону. - Хочешь?
Тут я замечаю, что все девушки уже в очках. Меня подмывает сказать "да", но затем в моей голове звучит предупреждающий голос Гейба, и я стону. “Я не могу. Гейб запретил мне есть все, что могло усугубить мои судороги. Он буквально составил для меня список того, что я могу и чего не могу есть. Вы, ребята, знали, что он был таким помешанным на здоровье?
