Открыв сообщение, я ахаю, прикрывая рот рукой и уставившись на изображение передо мной. О Боже, нет ... Этого не может быть... Это фотография, на которой я на днях выхожу из гастронома, и, похоже, сделана с другой стороны улицы.

Боже мой! Он был прямо там.… прямо там, а я его даже не видела. Боже, я такая идиотка, что думала, что он не придет за мной после того, что я сделала… Что мне теперь делать?

Я сжимаю телефон в руках, во мне закипает гнев. “ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОСТАВИШЬ МЕНЯ В ПОКОЕ?! ПРОСТО ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!” Я кричу, затем швыряю телефон в стену со всей силой, на которую способна. Он падает на пол навзничь, экран полностью разбит и почернел.

“Черт!” Я иду поднять его, но меня накрывает еще одна ослепляющая волна агонии. Этот удар намного сильнее предыдущего, выбивающий из меня дух, когда я падаю на колени и кричу. - А-а-а! - Мои руки крепко обхватывают живот, а из глаз текут слезы.

Я жду несколько секунд, пока это пройдет, и пытаюсь встать, но волна тошноты и головокружения накрывает меня, заставляя прислониться к стене, пытаясь дышать. Мне нужно прилечь. Мне удается медленно добраться до комнаты Ноя и рухнуть на его кровать, сворачиваясь в комочек и плача от боли.

НОЙ

~ После того , Как Высадил Веронику ~

Я смотрю, как она заходит в здание, затем уезжает в сторону медицинского учреждения. Меня наполняет чувство вины за то, что я бросаю ее одну, когда знаю, что что-то не так, но у меня нет выбора. Я планировал навестить ее после вчерашнего возвращения домой из аэропорта, но когда я вошел и увидел Веронику, я поймал себя на том, что не хочу оставлять ее одну.

Она казалась такой счастливой и взволнованной, увидев нас и показав нам все, что она сделала с открытым пространством. А потом она обняла меня, и, черт возьми, я мог умереть в ее объятиях. Чувствовать ее так близко, вдыхать запах ее духов прямо от ее кожи, чувствовать, как ее дыхание покидает ее идеальные губы и скользит по моей плоти. Я никогда не хотел отпускать. Но я знаю, что Веронике нужно время, чтобы понять, что она моя.

Что она наша.

Оказавшись на объекте, я захожу внутрь. К настоящему моменту я знаю дорогу по этому месту наизусть; я даже знаю большую часть персонала. Это чертовски отстойно - быть с ними на таком личном уровне. Зная, что у дочери медсестры Джеки только что родился мальчик, который весил одиннадцать фунтов, и что доктор Далтонсен разводится после того, как узнал, что его жена изменяла ему последние три года с лучшим другом их сына.

Но после пяти лет, когда я приходил сюда каждую неделю, они стали для меня чем-то вроде семьи, и если бы не их поддержка, я не уверен, что большую часть времени выбирался бы отсюда на своих двоих. Я не могу говорить об этом со своими друзьями, поскольку никто из них даже не знает о ее существовании.

Не то чтобы я хотел скрывать это от них, но в то время моя карьера, наконец, набирала обороты, а это означало, что средства массовой информации освещали меня в ярком свете, и я не хотел, чтобы они были рядом с ней. Я не хотела, чтобы внимание было приковано к ней, поэтому держала это при себе и никому не говорила. Даже Гейбу.

- Привет, Ной! - машет рукой Дженнис из-за поста медсестры.

Она начала работать здесь, когда Тринити перевели, и с тех пор была рядом с ней. Она на несколько лет старше меня, но это не мешало ей время от времени пытаться сделать свой снимок, хотя я каждый раз пресекал это. У меня нет ни малейшего намерения связываться здесь с персоналом.

“ Привет, Дженнис. Как она сегодня? Я останавливаюсь у стойки и стучу костяшками пальцев по поверхности.

“Она хорошая, всегда была ангелом”. Она улыбается мне практически с сердечками в глазах.

Приятно слышать. Что ж, я зайду. Увидимся позже, Дженнис. Я машу ей рукой, направляясь в комнату Тринити.

Заходя внутрь, я тихо закрываю дверь и оглядываю комнату в поисках чего-нибудь неуместного, чего-нибудь необычного. Но всегда одно и то же. Никто ни к чему не прикасается в этой комнате, кроме меня.

Я подхожу к краю кровати и протягиваю руку, убирая темные пряди волос с ее лица. “ Привет, сестренка. Опускаясь, я целую ее в лоб, закрывая глаза, вдыхая ее запах на секунду.

Она больше не пахнет так, как я помню. Вместо того уличного запаха, который исходил от нее, когда она проводила так много времени в лесу или в походах, теперь она просто пахнет… чистый. Стерильный. Как человек, которого мыли снова и снова, но он никогда не делает ничего, чтобы уловить другие запахи.

Отстраняясь, я позволяю своей руке скользнуть вниз по ее руке к ладони, где слегка сжимаю ее. Я жду, что она прижмется ко мне в ответ, в знак того, что она все еще там ... Но она никогда этого не делает.

Я отпускаю руку и сажусь на стул рядом с ее кроватью, наблюдая за ней. Я никогда не знаю, что сказать, когда прихожу сюда; странно разговаривать с кем-то, кто никогда мне не ответит. Но какая-то часть меня все еще надеется, что мой голос, возможно, поможет ей проснуться.

Однако я перестал умолять. Раньше умолял. Раньше я умолял ее очнуться, дать мне знак, что она вернется ко мне. Но после того, как прошел первый год, когда она только и делала, что лежала неподвижно, я понял, что этот день никогда не наступит. Так что я просто держался за нас обоих.

Помнишь ту девушку, о которой я тебе рассказывал? Та, с волосами обалденного цвета, которые все время меняются, и с зажигательным поведением. На прошлой неделе я сказал тебе, что она начала работать на меня и Гейба. Но я не был уверен, как это пройдет, поскольку она вроде как ненавидела нас. Я хихикаю.

“Что ж, все идет просто замечательно. Она проводит с нами много времени, и это было действительно приятно. Мы смеемся и веселимся. Кажется, у нас с ней наконец-то что-то получается ”. Я останавливаюсь и смотрю на свои руки, не зная, что с ними делать. Они сжимаются в кулаки, когда я думаю о том, чему стал свидетелем сегодня утром.

“ Ну, я думал, что был. Но теперь я думаю, что у нее мог быть парень или что-то в этом роде ... - Я откидываюсь еще дальше на спинку стула, откидываю голову назад и закрываю глаза. “Я видел ее этим утром с каким-то парнем. Очевидно, он провел с ней ночь”.

Я сжимаю челюсть, когда вспоминаю, как его рука лежала у нее на спине, как он обнимал ее за талию. “Я никогда в жизни не испытывала такой ревности. Я ненавидела видеть их вместе. Я выдохнула. “ Я не знаю, что делать, Тринни. Мне бы действительно пригодился твой совет прямо сейчас.

Я открываю глаза и поднимаю голову, глядя на ее крошечную фигурку. Сейчас ей двадцать пять, но выглядит она по-прежнему на девятнадцать. Как будто она перестала стареть в тот момент, когда с ней произошел несчастный случай. Или, может быть, это только я не вижу разницы.

Я встаю со стула и прохожу по комнате к комоду. Выше фотографии моей семьи: я и она, она и папа, а на некоторых мы все трое. Я беру ту, на которой мой отец обнимает нас обоих. Это последнее его фото, которое у нас есть перед смертью. Всего за год до того, как с Тринити произошел несчастный случай.

“ Вчера она обняла меня, и это что-то новенькое. Она не очень любит обниматься, и она даже несколько раз держала меня за руку, так что я думаю, это хорошие шаги в правильном направлении. Ты так не думаешь?” Я снова смотрю на спящую красавицу в постели.

Со вздохом я ставлю фотографию в рамке обратно. “ Она прекрасна, Тринити. Жаль, что ты не можешь ее увидеть. Я думаю, вы двое поладили бы. В конце концов, она всего на год младше тебя. К тому же, она кажется предприимчивой и необузданной, как и ты.… такой, какой ты и был.

Я возвращаюсь к креслу и снова сажусь. “Вероника всегда такая свирепая и держится прямо, как будто может пройти сквозь огонь, если понадобится. Она выглядит крутой, с ее татуировками во весь рукав, пирсингом и яркими волосами. Не могу забыть яркие волосы. И прежде чем ты это скажешь, да, я знаю, она не в моем обычном вкусе. Я смеюсь про себя.