— Я же сказал тебе не выходить, — процедил он, осматривая рану.

— Я за тебя испугалась. Думала, он тебя убьёт, — прошептала девушка.

Она подняла к нему бледное как снег лицо, и увидела у него на щеке царапину и кровь.

— Ты тоже ранен, — всхлипнула она.

— Это ерунда. Остриём слегка задел, — Илья потрогал лицо, и на пальцах остались алые пятна.

Злоумышленника, перемахнувшего через забор и скрывшегося в темноте ночи, никто не преследовал. Илья звонил в скорую, одновременно зажимая глубокий порез на плече Юли.

Чуть позже уже доктор со скорой вызвал полицию. Илья и Юля рассказали, как всё было. А вот сонная Алиса заявила, что ничего не видела и не слышала.

Рану Юли зашили в хирургическом отделении городской больницы, куда её в сопровождении Ильи доставила неотложка. К счастью, повреждены были только мягкие ткани. Кости лезвие ножа не коснулось. Нож полицейские изъяли, следы во дворе сфотографировали и измерили.

— У вас такой большой дом… — заметил один из них. — Почему не позаботились об охране?

Юля повела здоровым плечом.

— Раньше были камеры. Но потом вроде как поломались. Не знаю, этим мама занималась, а потом Матвей. То есть мой отчим. Его недавно убили.

Когда о ночном происшествии рассказали Вьюжанину и Суханову, Дмитрий заметил:

— Получается, преступник знал, что в доме нет камер, собаки, тревожной кнопки… Откуда? Кто его проинформировал?

— Понятия не имею, — ответила Юля.

— А ещё этот человек знал, что меня не будет в доме, — добавил Илья. — Я собирался ночевать у себя в квартире, потому что оттуда до клиники ближе и утром удобнее было бы забрать собаку.

— Сдаётся мне, это как-то связано с убийством твоего отчима, — заметил Вьюжанин, поглядев на Юлю.

— Скорее всего. Даже не представляю, что бы я делала, если бы была дома одна. Илья меня снова спас.

Она посмотрела на него, положила руку на его запястье и мягко погладила.

— Спасибо, — тихо произнесла Юля.

Но Илья был хмур и озадачен. Он корил себя за то, что не смог задержать преступника.

— Если что-то такое повторится, как только услышишь возню во дворе, просто звони в сто двенадцать, — сказал Юле Суханин, — Говори громко, типа проникновение в дом, люди вооружены.

— А ещё травмат или электрошокер никогда не подведёт, — добавил Вьюжанин. — Дать дрозда хорошенечко на весь дом! Чтоб как гром! Как выстрел! С такими хорошо действует эффект неожиданности. Они теряются. А если выйти им навстречу в чём одеты — хоть в трусах, хоть в ночнушке — и сказать, не включая свет: «Ну ты наконец попался!», вот увидишь, он сразу в штаны наложит.

Юля улыбнулась, понимая, что Дмитрий пытается её отвлечь и развеселить. Но шутки мало помогали. Она до сих пор переживала, что подвела Илью, помешала ему, ещё и сама пострадала. По его лицу она видела, что он за неё тоже очень испугался и теперь расстроен тем, что не смог задержать злоумышленника.

— Не нужны ей все эти ваши советы, — угрюмо отрезал Илья. — Она одна теперь ни на минуту не останется.

После этого нападения он был в какой-то растерянности. Внешне этого не было заметно, но внутренне он переживал странную бурю эмоций. Впервые в после гибели Павла Илья испытал те же самые чувства, что и тогда, хотя был уверен, что больше его вообще ничего в жизни не сможет задеть так же глубоко. Но эта угроза нависшей над Юлей, показала ему, что он всё ещё способен испытывать страх за другого человека. И то, что Юлю почти не зацепил брошенный преступником в её сторону нож, вызвало у Ильи колоссально облегчение. Он был готов падать на колени и благодарить небо за это везение. В этот раз удалось избежать непоправимого. Его ошибка могла стоить Юле жизни. Он не подумал, что она не послушается и прибежит спасать его самого. Когда Юля появилась, ситуация вышла из-под контроля, Илья понял, что преступник теперь не просто защищается, а стремиться причинить ей вред. И тогда Илью обуял страх за любимую. Такой сильный, что это мешало ему сохранить холодную голову. В тот момент он понял, почему хирурги никогда не оперируют своих близких.

Яра провела в клинике двое суток и её, наконец, выписали. Илья привёз её на заднем сидении машины, а когда вёл в дом, следом семенил щенок. Юля удивлённо наблюдала за процессией.

— Это кто такой? — она присела, погладила малыша.

Он был полностью чёрный, довольно крупный и очень задорный. Одно его ухо стояло, другое висело. Щенок пришёл в восторг от того, что Юля обратила на него внимание. Стал тыкаться мордашкой ей в ладонь, повизгивать и бегать вокруг её ног.

— Это в клинику подбросили. Он там уже недели две жил. Они объявление давали, но никто не откликнулся. Я решил забрать, — ответил Илья. — Он привитый, от паразитов обработан. Даже ветпаспорт дали. Яра, по-моему, его усыновила. Она пока была в клинике, к нему привязалась. Так что знакомься. Гром.

— Ты прям собачий папа, — улыбнулась девушка. — Он такой милый балбесик!

Гром пытался кусать Юлю за пальцы и смешно ворчал. Яра же была ещё слаба, но уже могла ходить, есть и даже вилять хвостом. Илья купил новые лежанки ей и Грому, а ещё игрушки, ошейники и поводки. В тайге это всё было Яре без надобности. А теперь бегать по городу без поводка ей нельзя, хотя она и очень послушная. Далеко не все люди понимают, что собака абсолютно безопасна. А Грому тем более следует учиться ходить рядом с хозяином на поводке.

Щенок, судя по всему, являлся метисом овчарки и дворняги, но внешне пока больше походил на овчарку. Он не отходил от Яры, лизал ей морду, спал у неё под боком, а когда резвился и прыгал, она тоже оживлялась.

— Яра так к нему привязалась! Мне кажется, разлучить их было бы жестоко, — любуясь собаками, сказал Илья.

— У неё никогда не было щенков? — Юля раньше не задумывалась над этим, и даже не знала, сколько Яре лет.

— Нет. Она же служебная. Для рабочей собаки щенки — это простой в работе и потеря формы. Её стерилизовали, когда ей был год.

— Она давно у тебя? Вы с ней работали в паре? — полюбопытствовала Юля.

— Я служил в отряде «Альфа». Он специализируется на овчарках, — стал пояснять Илья. — Но нет, Яра не была моей собакой во время службы. Она натаскана на поиск людей и взрывчатки. С ней работал кинолог Лёха Коротков. Но срок службы собаки — восемь лет. Потом пенсия. Лёха не мог взять её себе. А я решил забрать, когда увольнялся. Ей уже одиннадцать лет, кстати. Для овчарки весьма солидный возраст.

Юля так ни разу и не спросила, почему он ушёл из спецназа. Помнила, что Дмитрий просил не задавать Илье вопросов. Может быть, однажды он захочет и расскажет ей всё сам.

Илья же, заговорив о службе, снова вспомнил тот роковой день. Террористы захватили автобус, везший людей на отдых на юг. Освобождала его группа «Альфа». Командовал операцией он, Илья Гарданов. Через тепловизор он изучал расположение террористов в автобусе. Один возле водителя, двое в середине автобуса. Если проникнуть через люк в днище в автобус и обезвредить того, что ближе к аварийному выходу… Главное не навредить пассажирам, среди которых много детей. Идти должен кто-то один и действовать бесшумно. Пашка — идеальное сочетание опыта и дерзости. Вот он уже под автобусом, люк открыт, Павел внутри. Перед ним ноги террориста. Молниеносный бросок и нож в горле преступника. Всё это беззвучно. Павел даёт сигнал — три коротких щелчка в микрофон. Теперь он у аварийного выхода. Но в этот момент в конце салон начинает плакать младенец. Террорист в центре автобуса, услышав плач, поворачивается. Видит тень Павла. Инстинктивно стреляет на звук. Пассажиры с криками и плачем прячутся за спинки сидений, накрывают головы кто чем может. Пуля, выпущенная вслепую, попадает в щель между бронепластинами жилета Павла и проходит через грудную клетку в левую подключичную артерию. Павел успевает дать очередь по террористу. Три попадания, смерть мгновенная. Успевает открыть аварийный выход. Илья слышит в наушниках предсмертный хрип друга и буквально выкрикивает «Штурм! Штурм! Штурм!» Третий террорист убит снайпером через лобовое стекло…