Юля закрыла глаза. Она вспоминала первые дни их общения: осторожные, полные недоверия с обеих сторон. Как постепенно ледок недоверия таял, как появлялись первые шутки, первые улыбки, заинтересованные взгляды. Как однажды он просто взял из её рук чашку с чаем и стал пить из неё, как нёс её на руках по лесу, как утешал, обнимая и не задавая лишних вопросов.

— Он защищал меня перед Алисой, — прошептала она.

— Потому что он увидел в тебе родственную душу, — сказал Вьюжанин. — Двух людей, которые потеряли слишком много, но не сломались. Просто… иногда ему нужно напоминать, что он не один. Что есть ты. И что прошлое осталось в прошлом.

В дверь кофейни вошла пара, на входе мелодично зазвенел колокольчик. Они смеялись, и их смех звучал так беззаботно, что Юле на мгновение стало больно от этой контрастности миров.

— Я боюсь его потерять, — призналась она, глядя на свои руки. — После всего, что происходит…

— И он тебя, поверь, — уверенно сказал Дмитрий. — Ему с тобой очень повезло и он это понимает. Ты хороший человек. И очень красивая девушка. Кстати… Давно хотел спросить…

Дмитрий замялся.

— О чём? — подняла на него глаза Юля.

— А у тебя нет такой же классной подружки? — смущённо спросил он.

Юля улыбнулась.

— Для тебя найдём.

Она подумала про свою одногруппницу Леру — эффектную брюнетку, которой пока совсем не везло в любви. С Димой они бы смотрелись замечательно. Юля решила, что как только всё это закончится, надо будет непременно сходить куда-нибудь им вчетвером. Поймала себя на мысли, что думает о примирении с Ильёй как о само собой разумеющемся событии, и улыбнулась ещё раз.

За окном начинало темнеть, и в кофейне зажгли гирлянды. Мягкий свет падал на стол.

Они допили остывший кофе, Вьюжанин оставил деньги на столе и они вышли на улицу. Дневная жара сменилась вечерней прохладой. Но внутри было тепло от понимания, что где-то там её ждёт человек, который выбрал её вопреки всему. Человек, прошедший через ад и тайгу.

Звонок Юли разбудил его среди ночи. Илья спал чутко — привычка ещё со времён службы. И телефон никогда не выключал на ночь. Лишь взглянув на экран мобильника, и увидев, кто звонит, резко сел, поднёс телефон к уху.

— Да, любимая, что случилось?

— Алиса что-то дала Яре… — раздался сквозь слёзы голос Юли. — Её рвёт кровью, она стоять на лапах не может…

— Я сейчас буду.

Илья откинул плед и, вскочив с постели, стал быстро одеваться. У Юли он был уже через двадцать минут. Благо ночью через город было ехать намного быстрее.

Он молча вошёл, поднял на руки лежавшую на боку и тяжело дышащую Яру и понёс к машине.

— Я с тобой, — Юля, на ходу натягивая худи, выбежала следом.

Здание ветклиники располагалось почти в самом центре города. Это было одноэтажное строение из серого силикатного кирпича, с вывеской синего цвета, на которой указано название, график работы — круглосуточно, — и номера телефонов. Парковка перед входом была небольшой, на пять машин, освещалась жёлтым светом уличных фонарей. Стеклянная входная дверь с алюминиевой рамой издавала мягкий щелчок при открывании.

Юле в лицо пахнуло холодным воздухом с запахом антисептика, лекарств, мочи, влажной шерсти, и… чего-то ещё, скорее всего, корма. Не грязно, но специфично. Приёмная была небольшая, примерно двадцать квадратных метров. Стены выкрашены в успокаивающий, больничный бледно-салатовый цвет. На стенах плакаты: «Профилактика бешенства у домашних животных», схематичная анатомия собаки и кошки, детский рисунок с котёнком и надписью «Любите своих питомцев!» На полу линолеум серо-голубого цвета в мелкую крапинку, чтобы меньше было видно грязь. Местами потёртый, но чистый. У входа — резиновый коврик с надписью «Добро пожаловать» и столик с журналами и антисептиком. Для посетителей вдоль стены стояли пластиковые стулья голубого цвета. В углу красовался аквариум. На стене висел небольшой телевизор, по которому без звука транслировалась какая-то передача о животных. Свет здесь был поистине больничный — холодный, белый, немного мерцающий. На стене тихо тикали круглые часы с кварцевым механизмом.

Немолодой доктор, вышедший к ним навстречу, сразу понял, что ситуация серьёзная. Это был весьма представительный мужчина с седой бородой. По взгляду было понятно, что врач опытный и работает в этой сфере не ради денег, а чтобы на самом деле помогать животным. По крайней мере, у Юли сложилось именно такое впечатление. На его бейджике она прочла надпись: Кирилов Александр Андреевич, ветеринарный врач.

— Собака чем-то отравлена, — коротко сказал Илья. — Что угодно делайте, любые деньги заплачу. Только спасите.

Бесчувственную Яру положили на широкий голубой стол под лампы. На стенах здесь был кафель, на полках стояли пузырьки, лежали упаковки с лекарствами, шприцы, системы для капельниц и другой медицинский расходный материал. Пожилой врач в белом халате и молоденькая помощница в мятного цвета костюме действовали максимально слаженно и быстро. У собаки брали анализы, ставили капельницы, проводили ещё какие-то манипуляции. Юля сидела в коридоре под кабинетом, вся сжавшись, как напуганный птенец. Илья вышел и сел рядом. Он ничего не говорил и смотрел куда-то в пустоту.

— Её спасут? — спросила Юля.

— Не знаю, — глухо ответил он.

— Это я виновата. Не уследила за ней. Не думала, что эта тварь сделает что-то подобное.

— Нет, это я виноват. Не надо было уезжать. Или оставлять её.

— Яра так скулила, пока тебя ждала. У меня сердце от жалости разрывалось, — тихо проговорила Юля.

Дальше сидели молча в напряжённом ожидании. Когда вышел доктор, Илья поднялся на ноги, с надеждой глядя на него.

— Собаку стабилизировали. Оставьте её у нас на пару дней. Она пока под капельницей. И ещё завтра надо будет ставить. Судя по симптоматике, отравление крысиным ядом. Собаку рвало кровью. В рвотных массах так же были остатки шоколада.

— Шоколада? Чёрт…

— Да, собакам его нельзя.

— Я знаю. Яра его обожает. Я никогда не давал ей, но однажды она попробовала, знает, что это такое. А эта гадина дала ей шоколад и подмешала в него крысиный яд… Вот почему Яра съела…

Доктор снял перчатки, его лицо было усталым, но спокойным. Он объяснил, что Яре повезло — они успели вовремя. Крысиный яд действует медленно, разрушая свёртываемость крови, и если бы промедлили ещё несколько часов, внутренние кровотечения могли стать необратимыми.

— Сейчас мы ввели антидот, витамин K, делаем инфузионную терапию. Завтра повторим анализы. Главное — собака в сознании, дышит ровнее, кажется, отёка лёгких удалось избежать. Но следующие двое суток критичны.

Илья кивнул, не отрывая взгляда от приоткрытой двери процедурной, где на столе под лампой лежала Яра.

— Можно к ней?

— На минуту.

Яра лежала на боку, её рыжая шерсть казалась тусклой и свалявшейся, веки полуприкрыты. Из пасти торчала тонкая трубка. Рядом тикал монитор, показывающий пульс и сатурацию. Илья осторожно присел рядом, положил ладонь на её бок. Под шерстью чувствовалось слабое, но ровное дыхание.

— Держись, моя хорошая, — прошептал он. — Я с тобой.

Собака покосилась в его сторону, узнала голос. Попыталась поднять голову, но не смогла. Лишь слабо шевельнула хвостом. Этот едва заметный дружеский жест растрогал Илью до слёз. Он наклонился, прижался лбом к её шее.

— Всё будет хорошо.

Юля сидела и смотрела в пол. Она не пошла за ним, чтобы дать им с Ярой побыть наедине и не смущать Илью своим присутствием. Когда он вышел, она подняла на него заплаканные глаза.

— Как она?

— Нормально. Думаю, шансы есть.

— Алиса чудовище… Зачем? За что? Яра же никому не мешала!

Илья промолчал. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.

За окном рассветало. Небо светлело, окрашиваясь в перламутровые тона. Город ещё спал.

К семи утра Яру перевели в стационарный бокс. Её состояние оставалось стабильным, но слабым. Илья оплатил лечение, оставил свои контакты и договорился, что будет звонить каждые два часа.