Ей безумно хотелось спать. Машина мягко покачивалась на неровностях грунтовки. Дома остались позади. Теперь по обе стороны тянулся лес — сначала редкий, смешанный, потом всё более густой, хвойный. Сосны и ели смыкались над дорогой, образуя зелёный туннель, сквозь который пробивались косые лучи солнца.

Юля смотрела в окно, наблюдая, как мелькают стволы деревьев. У неё слегка кружилась голова и клонило в сон.

Звонок телефона Матвея прозвучал неожиданно громко в тишине салона. Он достал аппарат, одной рукой продолжая держать руль.

— Да, привет. Что? А, едем.

Его голос был спокойным, деловым. Юля украдкой посмотрела на него.

Он сказал название посёлка, через который они только что проехали.

— Ждёшь? Ну, отлично, — проговорил Матвей в трубку. — Скоро будем.

Он положил телефон на панель приборов и включил чуть громче музыку.

Машина свернула с основной грунтовки на ещё более узкую дорогу, скорее даже на широкую лесную тропу. Сосны здесь стояли плотнее, их ветви местами касались крыши автомобиля. Солнце сюда попадало с трудом, поэтому здесь начинало темнеть гораздо быстрее, чем на открытой местности.

Юля достала телефон, глянула время и обнаружила, что связь пропала.

— Жесть. Тут связи нет, — пробормотала она недовольно.

— Да, связь тут нестабильная, — кивнул Бреднев. — Может прерываться, а может пропасть совсем и не появляться несколько километров.

Юля положила телефон рядом на сидение и не заметила, как он соскользнул вниз на пол.

Машина продвигалась вперёд, подпрыгивая на корнях и камнях. Глухой стук днища о неровности отдавался в салоне, заставляя Юлю каждый раз вздрагивать. Она сжала пальцы на коленях, чувствуя, что очень хочется спать.

Дорога становилась всё уже. Ветви то и дело легонько царапали бока машины, издавая тихий скрежещущий звук. Впереди показался поворот, за которым дорога, казалось, совсем исчезала в густой хвое.

Внезапно музыка в салоне начала прерываться. Чистый звук сменился шипением, а затем вовсе пропал. Матвей потыкал кнопки на магнитоле, но в ответ — только тихое потрескивание.

— Приём здесь тоже плохой, — пробормотал он, выключая радио.

Его взгляд скользнул к навигатору, который уже несколько минут показывал только серый экран с надписью «Нет сигнала». Наступила полная тишина, нарушаемая только шуршанием шин по лесной подстилке и редким щелчком ветки о стекло. Юля отвернулась к окну и закрыла глаза.

Пришла в себя она внезапно, будто резко вынырнула из воды. Ещё утром она держала в руках чашку горячего кофе и смотрела из окна автомобиля на пролетающие мимо пейзажи. Теперь же её ладони были исцарапаны корой и ветками, а единственным звуком был отчаянный стук её собственного сердца. Тайга обступила плотным кольцом, безжалостно отрезав от прежней жизни. Здесь не было дорог, не было людей, не было даже привычного горизонта. Только бесконечная зелень, уходящая в небо, и осознание того, что она осталась одна наедине с этой дикой, равнодушной красотой.

Вокруг стояла тишина. Не та, что успокаивает, а та, что давит, оглушает.

Неужели он решил вот так проучить её? Неужели осуществил свою угрозу высадить её в лесу? Если да, то очень неудачная шутка. Юля подумала, что даже готова вернуться в университет, лишь бы это всё оказалось сном. Если сейчас на дороге появится его машина, и он остановится, чтобы с самодовольным видом объявить, что пошутил, она даже не обидится и не станет на него злиться. Но он не появлялся.

«Нет. Нет, это неправда. Он не мог. Он не мог меня бросить. Здесь. Посреди этого… этого ада!» — эта мысль билась в голове, и хотелось закричать, но крик застревал в горле, разрывал её изнутри. Мир вокруг поплыл, деревья превратились в зелёно-коричневые пятна, а земля под ногами стала зыбкой, как болото.

Юля стояла, как вкопанная, посреди этого зелёного, бесконечного кошмара. Тишина нарушалась лишь шёпотом ветра в кронах. Юля не знала, как она здесь оказалась. Последнее воспоминание было туманным, словно сон.

Машина исчезла. Вообще всё исчезло. Юлю немного подташнивало, во рту горчило. Возможно из-за того, что она сегодня совсем ничего не ела. Лишь кофе выпила. «Он уехал. Он уехал!» — эта мысль пронзала как молния. Холодный пот выступил на лбу и струйками стекал по вискам, смешиваясь со слезами. Вокруг сгущалась темнота, и каждый шорох, каждый треск ветки представлялся шагами приближающегося хищника. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она не знала, что ей делать, куда идти. Где-то внутри ещё таилась смутная надежда на то, что может быть это всё-таки шутка, и он сейчас вернётся. Но время шло, а он не возвращался. Девушка зря всматривалась в дрожащую от ветра зелень и сгущающиеся сумерки. Ни звука приближающегося автомобиля, ни света фар не было. Юля расплакалась. Это был не просто шок. Это был крах. Крах всей её жизни. Теперь она была одна. Совершенно одна в этом безжалостном, диком мире.

Воздух выбило из лёгких от осознания, что он просто уехал. Наверное, она всё-таки заснула, а он взял и оставил её здесь. Посреди этой проклятой тайги. Нет! Этого не может быть! Он не настолько сумасшедший! От слёз всё вокруг расплывалось.

Юля никогда не забудет свои первые ощущения после того, как поняла, где находится. Когда она поднялась и осмотрелась, земля под ногами была мягкой, устланной опавшей хвоей и влажным мхом, и каждый шаг сопровождался тихим шорохом. Теперь она стояла посреди бескрайнего леса, где деревья, словно гигантские стражи, упирались в тёмно серое, безразличное небо. Тайга. Слово, которое раньше вызывало лишь смутные ассоциации с приключениями и дикой природой, теперь стало синонимом абсолютного ужаса.

Первая волна паники накатила, когда она осознала, что машина, которая ещё недавно была её единственной связью с миром, пропала, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Стук сердца отдавался глухим шумом в ушах. «Нет, это не может быть правдой», — шептали губы, но реальность была неумолима. Её просто оставили. Бросили.

Мысли метались, как испуганные птицы. Зачем? Как такое возможно? В голове проносились обрывки их разговора, ссоры, которые теперь казались такими глупыми и бессмысленными. Была ли это шутка? Жестокая, нелепая шутка? Но лес не смеялся. Он молчал, наблюдая за ней своими тысячами глаз-листьев.

Страх холодными пальцами сжимал грудь. Это был не тот страх, который испытываешь перед грозой или тёмной улицей. Это был первобытный, всепоглощающий ужас перед неизвестностью, перед неведомыми силами. В голову лезли жуткие рассказы местных о найденных в лесу мёртвых девушках.

Ощущения обострились до предела. Каждый шорох в кустах заставлял вздрагивать. Каждый треск ветки казался шагами хищника. Хотелось кричать, звать на помощь, но голос застревал в горле, превращаясь в жалкий хрип. Безумно хотелось пить.

Она огляделась, пытаясь найти хоть какой-то ориентир, хоть что-то знакомое, какое-то место, которое они проезжали, что-то, что она видела из окна машины. Но вокруг были только деревья, деревья и ещё раз деревья. Они казались одинаковыми, бесконечными, сплетающимися в непроходимую стену. От них кружилась голова.

Так вот зачем он свернул на лесную дорогу. Чтобы оставить её здесь на погибель. Внутри боролись два желания: бежать, куда глаза глядят, спасаясь от этого кошмара, и замереть, спрятаться, надеясь, что всё это как-то само собой разрешится. Юля чувствовала себя пойманной в ловушку, где единственным выходом было принять эту ужасную реальность.

Слёзы текли по щекам. Это были слёзы отчаяния от одиночества, от осознания своей полной беспомощности. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и паники, зарождалось другое чувство. Инстинкт выживания. Инстинкт, который говорил: «Ты должна что-то делать».

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Тайга была не просто огромной, она была обитаемой. Где-то здесь жили люди, проходили тропы, протекали реки.