Moë.

Всё моё.

Дорога домой кажется бесконечной. Каждый поворот, каждый свет светофора - будто насмешка, растягивающая время. В голове - хаос. Мысли о ней, о её дыхании, о том, как она вздрогнула, когда я прикоснулся... И вдруг

- резкий контраст: образ Русланы. Её лицо. Её голос.

Пять лет. Пять лет я живу в этом кошмаре. Женился по требованию матери - «так будет правильно», «так положено», «ты обязан продолжить род». А род... Род не продолжается. Руслана бесплодна. Ни единого шанса. Ни единой надежды на то, что когданибудь в этом доме прозвучит детский смех.

Я совершил ошибку. Огромную. Непоправимую. Но тогда я не мог поступить иначе - мать давила, семья требовала, традиции диктовали. А я... Я просто сломался.

В спальне тихо.

- Даяд? - голос Русланы раздаётся прежде, чем я успеваю снять обувь. - Где ты был?

Её тон - будто лезвие, скользящее по нервам. Спокойный. Слишком спокойный. Я молчу, не глядя на неё, направляюсь в спальню

- Я спросила, где ты был, - она появляется в дверях, скрестив руки на груди

Я резко оборачиваюсь. Внутри - буря. 

Не твоё дело.

Не моё? - она делает шаг вперёд, и в её глазах вспыхивает чтото холодное, злое.

- Ты живёшь в моём доме, ешь мою еду, спишь в моей постели - и это не моё дело?

Мне становится смешно...в её доме??

- Это не твой дом. Это мой дом. И моя еда. И моя постель.

Она усмехается. Усмешка кривит её губы, и вдруг - маска спадает. Перед мной уже не покорная жена, не тихая спутница. Перед мной - женщина, которую я вижу в первые.

- О, конечно, твой. Как и всё остальное. Ты ведь привык считать своим всё, что видишь. Даже чужую жену.

Я замираю.

Что ты несёшь?

Ярослава,она произносит это имя с такой насмешкой, что мне хочется закричать. - Ты влюблён в жену своего брата. И думаешь, я не знаю? Думаешь, я слепая?

Молчание. Тяжёлое, густое.

Ты идиот, Даяд, - продолжает она, шагнув ближе.

Жестокий, самовлюблённый идиот.

Тебя никто и никогда не полюбит. Потому что ты не умеешь любить. Ты умеешь только брать

Замолчи.

А Ярослава? Она любит Алихана. Любит понастоящему. И никогда его не предаст. Никогда не выберет тебя.

Я сжимаю кулаки.

- Она всё равно никогда не выберет тебя.

Я отталкиваю её. Резко. Она отступает, но не падает. Смотрит на меня с презрением.

 Главное, что я выбрал её, говорю тихо, почти шёпотом. - А тебя я не любил никогда. Я подаю на развод.

-Ты его не получишь. Нет, я против.

Заключает враждебно и...уходит. Спокойно, почти равнодушно, произношу, следуя за ней:

- Это не обсуждается

Она замирает в дверях, оборачивается. В её глазах - игра, опасная, хитрая игра. Улыбка, холодная, как лезвие, трогает её губы.

- Ты не можешь так поступить, - шепчет она, и в этом шёпоте - яд.

Я делаю шаг вперёд, и в тот же миг она резко вскидывает руку - удар по собственной щеке, громкий, хлесткий. Затем ещё один. Её лицо искажается, но в глазах - торжество.

Даяд! - вскрикивает она, и голос её дрожит, но не от боли, а от восторга игры. - Как ты Moг?!

Дверь в соседнюю комнату распахивается. На пороге - Ярослава. Её глаза расширяются от ужаса. За ней - Алихан, мать, ещё ктото из слуги... Все смотрят на меня, на Руслану, на её раскрасневшиеся щёки.  • Он ударил меня! - всхлипывает Руслана, прижимая ладони к лицу. - Прямо по лицу...

Я открываю рот, чтобы сказать правду, но слова застревают в горле. Никто не слушает.

Ярослава отшатывается, в её взгляде отвращение, такое острое, что режет до костей.Подлец, - шепчет она.

Алихан шагает вперёд. Его кулак врезается в мою скулу. Удар чёткий, жёсткий. Голова дёргается, во рту появляется привкус крови.

Ты мерзавец, - рычит он. - Как ты мог?

Мать закрывает лицо руками.

- Даяд, ты перегнул палку.

Руслана, изображая изнеможение, падает в объятия Ярославы. Та обнимает её, гладит по волосам, шепчет чтото утешительное. Руслана поднимает на меня взгляд сквозь слёзы, сквозь притворную боль - и я вижу в нём торжество. Она победила.

Я сжимаю кулаки. Внутри - буря. Ярость, бессилие, горечь. Никто не верит. Никто даже не пытается понять.

- Вы все... - начинаю я, но замолкаю. Слова бессмысленны.

Разворачиваюсь и иду к двери. За спиной - шёпот, всхлипы, упрёки. Я не оборачиваюсь.

Выхожу на улицу. Холодный ветер бьёт в лицо, но не остужает. Достаю ключи от машины, сажусь за руль

Педаль в пол. Машина срывается с места. Город мелькает за окном - огни, тени, чужие жизни.

Я гоню, чувствуя, как скорость вытягивает из меня злость, как ветер уносит остатки надежды.

Я знаю: завтра будет хуже. Но сегодня... сегодня я просто хочу уехать. Куданибудь. Хоть на край света только подальше от неё..от них обеих.

Я возвращаюсь домой на рассвете. В доме тихо - все уже спят. Прохожу в гостиную, и взгляд невольно цепляется за приоткрытую дверь на балкон.

Там, в полумраке, в кресле спит Ярослава. На коленях - раскрытая книга. Рядом - остывшая чашка чая. Видно, что проснулась пару часов назад, решила скоротать время за чтением, но сон сморил её

Тихо подхожу ближе. Опускаюсь на корточки рядом с креслом. В утреннем свете её рыжие волосы кажутся огненными, а на щеках - нежный румянец, словно отблеск зари.

Осторожно, едва касаясь, провожу пальцем по её щеке. Тёплая. Живая. Сердце сбивается с ритма. Склоняюсь ниже и нежно касаюсь губами её кожи. Мимолётное прикосновение, от которого внутри всё переворачивается.

Я хочу большего. Хочу обнять её, прижать к себе, почувствовать, как она отвечает на объятия.

Но сдерживаюсь. Сжимаю кулаки, пытаясь унять бурю внутри. Это неправильно. Она не моя. И никогда не будет моей

Встаю и тихо ухожу в спальню. Жены в комнате нет. На кровати - огромный букет белых роз.

Под ним записка. Беру её в руки, читаю - и кровь стынет в жилах.

«Цветы, которые ты мне подаришь. Мы помирились, это так прекрасно. Рыжая твоя сейчас в гостиной, можешь полюбоваться на неё - больше она не очнётся». Записка выпадает из рук. В висках стучит. Не думая, срываюсь с места, бегу вниз по лестнице,

вылетаю на балкон...

И в дверях сталкиваюсь с Ярославой.

Она жива. Цела. Смотрит на меня удивлённо, сонно.

- Ярослава! - выдыхаю я, хватаю её за плечи, торопливо ощупываю руки, лицо, будто проверяя, нет ли ран. - Ты в порядке? Чтото болит? Скажи мне!

Она резко отстраняется, глаза вспыхивают гневом.

Даяд, что ты делаешь?! Отпусти!

Просто... хотел убедиться, что с тобой всё хорошо, - сбивчиво объясняю я, но руки но опускаю.

- Хорошо?! - её голос звенит. - После того, что было вчера в торговом центре? Ты схватил меня, затащил в кабинку туалета и шептал, что заберёшь у мужа, что я буду твоей! Ты хоть понимаешь, насколько это дико?!

Я замираю, но тут же усмехаюсь - не могу сдержать эту горькую, отчаянную улыбку.

- Даяд, ты псих, - продолжает она, отступая на шаг. - Держись от меня подальше, или я всё расскажу Алихану.

Я медленно поднимаю взгляд, встречаюсь с её глазами - в них страх, гнев, непонимание. И это только распаляет меня сильнее.

А если я не хочу быть вдали от тебя? - тихо, но твёрдо говорю я.

- Я заберу тебя у Алихана. Ты будешь моей.

Её лицо бледнеет. Она открывает рот, чтобы ответить, но я уже отступаю, поднимаю руки в примирительном жесте.

- Сопротивляться бесполезно, в любом случае я всегда получаю то, что хочу и чем быстрее ты это поймёшь и успокоишься тем легче всем будет

Ярослава

Чокнутый псих! Да ему лечиться надо. Он меня пугает и раздражает.

Эти слова снова и снова прокручиваются в голове, но... почемуто не уходят. Даяд словно въелся в мысли, как заноза, от которой не избавиться. И самое противное - он прав. Несмотря на всё, я думаю о нём. О его взгляде, о том, как он шептал в той кабинке: «Ты будешь моей». От этих воспоминаний по спине пробегает неприятный холодок, но вместе с ним -  странное, неуместное тепло