Именно! - я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь - то ли от утреннего воздуха, то ли от этого его взгляда, который, казалось, раздевал меня без единого прикосновения. - Я сама могу о себе позаботиться!

- Конечно, можешь, - кивнул он, и в его тоне прозвучала такая снисходительность, что захотелось швырнуть в него чемнибудь тяжёлым. - Именно поэтому ты сейчас стоишь передо мной в моей рубашке, в моём доме, на моём ковре.

Это…. это временно! - мой голос предательски дрогнул. - И рубашка твоя мне велика, между прочим! - Знаю. Специально выбрал такую, - он сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отступила, но он лишь наклонился, подхватил с кресла плед и небрежно набросил мне на плечи. - Не хочу, чтобы ты замёрзла.

Этот простой жест сбил меня с толку. Я замерла, чувствуя, как тепло пледа смешивается с теплом от его прикосновений.

- Ты... ты невозможный! - наконец выдавила я, пытаясь вернуть утраченную злость.

Сначала пугаешь, потом заботишься. Как я должна на это реагировать?!

Как хочешь, он пожал плечами, а в глазах вспыхнул нечитаемый огонь.

- Но карту всё таки возьми. Или мне придётся каждый раз лично сопровождать тебя в магазин?

Какая щедрость! - я вскинула брови с наигранным восторгом. - Неужели мне будет разрешено выходить из дома?!

Ты не пленница, - спокойно ответил он, слегка склонив голову. - Ты моя жена.Я тебе не жена! - вырвалось у меня резко, почти болезненно. Слова повисли в воздухе, как

натянутая струна.

Он замер. На долю секунды в его взгляде промелькнуло чтото неуловимое - То ЛИ раздражение, то ли усмешка, то ли нечто гораздо более глубокое. Потом медленно выдохнул и произнёс:

- Пока - нет. Но это лишь вопрос времени.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он уже направлялся к двери, бросив на ходу:

- Кофе остывает. И да... рубашка тебе всётаки идёт. Больше, чем ты думаешь.

Он вышел, оставив после себя лишь аромат кофе и это невыносимое ощущение, что он снова выиграл - даже не приложив особых усилий.

Я опустилась на край кровати, сжимая в руках пластиковую карту.

Мать Алихана и его невестка вошли в мою комнату ближе к полудню. Вместе с ними в помещение шагнули ещё две женщины из прислуги. В руках у одной был изящный футляр с платьем, у другой - пакеты с косметикой, обувью и прочей свадебной мелочью. Воздух мгновенно наполнился шорохом ткани и лёгким ароматом духов.

Я удостоилась ненавистного взгляда моей будущей свекрови - холодного, пронизывающего, будто ледяной клинок.

- Начинай готовиться. Регистратор будет здесь через час, её голос звучал жёстко, без намёка на компромисс.

В этот момент девушка с длинными светлопепельными волосами, облачённая в прекрасное серое платье, мягко мне улыбнулась. «А она очень красивая... У брата Алихана действительно милая жена...»

- мелькнуло в мыслях.

Я промолчала, понимая, что спорить с этой женщиной бесполезно. Любые слова разбились бы о стену её непреклонной воли.

Я помогу тебе, убийственным взглядом: вызвалась девушка, но свекровь тут же оборвала её, испепеляя меня

Сделай всё как положено, Руслана. И не так, как ты привыкла...  Когда она вышла, в комнате сразу стало легче дышать - словно рассеялся тяжёлый туман

Ты - Руслана? - тихо спросила я.

А ты... Ярослава? - улыбнулась она в ответ.

Я улыбнулась девушке, которая была не намного старше меня. Она принялась помогать мне одеться, а одна из женщин занялась прической и макияжем.

Спустя полчаса я взглянула на своё отражение в зеркале. Да, мне нравилось то, что я видела.

Настоящий свадебный наряд кавказской невесты - изысканный, богатый, с тонкой вышивкой и благородным блеском. Платье облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а многочисленные детали создавали ощущение торжественной величественности.

Но вдруг я почувствовала, как по щекам побежали слёзы. Меня ведь заставляли. Это не мой выбор...

«Обидно. Всю жизнь мне испортил папочка. Всю жизнь я буду ненавидеть тебя...» - мысленно прошептала я, сжимая кулаки.

В этот момент в комнату заглянул Алихан. Он коротко кивнул моей новой и единственной подруге в этом городе:

- Руслана, выйди.

Девушка молча прикрыла за собой дверь, оставляя нас наедине. Я стояла у окна, утирая слёзы ладонью и невольно размазывая дорогую косметику по лицу.

- Прекрати. Это был единственный вариант. пои котором я не стал бы убийцей. А тебе не пришлось бы умирать, - его голос звучал ровно, почти бесстрастно.

Я злилась - на себя, на него, на весь этот мир, который обрушился на меня каменной глыбой

Топая ногой, выкрикнула:

Я тебя ненавижу!

Да? А ты мне очень даже нравишься, - он усмехнулся, нагло глядя мне в глаза.Не вздумай только влюбляться в меня, Алихан!

Он резко огрызнулся:

- А ты не вздумай опозорить меня! Регистоатор поиехала. Пошли

Сжав мою ладонь железной хваткой. он вывел меня в коридор.

Алихансмотрел на меня так, будто я - его трофей. Его победа.

«Начинается», - подумала я, делая первый шаг.

Под звуки старинной мелодии, которую вывели струнные, я шла по ковру, усыпанному лепестками роз. Платье - тяжёлое, расшитое серебром и полудрагоценными камнями шелестело при каждом движении, словно шептало: «Ты не сбежишь». Фата, тонкая, как паутина, скрывала лицо, но не могла скрыть слёз, которые я с трудом сдерживала

Старейшина начал обряд. Его голос, низкий и размеренный, заполнял зал:

- Согласна ли ты, Ярослава, принять этого мужчину как мужа, делить с ним судьбу, радость и горе, пока смерть не разлучит вас?

Молчание. Гости замерли. Я чувствовала их взгляды - любопытные, оценивающие. Алихан не шевелился. Только пальцы сжались в кулаки.

Я вдохнула глубже.

Да, - произнесла я, не поднимая глаз. Слово вышло хриплым, чужимСогласен ли ты, Алихан, взять эту женщину в жёны, защищать её, чтить её, любить её, пока смерть не разлучит вас?

Да ответил он твёрдо, шагнув ко мне. В его голосе звучала такая уверенность, что мне захотелось закричать

Он взял мою руку. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. Он надел мне на палец кольцо - тяжёлое, с гравировкой. Я дрожащими руками надела ему его кольцо, стараясь не касаться кожи.

- Объявляю вас мужем и женой

Зал взорвался аплодисментами. Ктото запел старинную песню, ктото поднял бокалы с гранатовым вином. Алихан наклонился, чтобы поцеловать меня. Я не отстранилась - но мои губы остались холодными, неподвижными. Он улыбнулся краешком рта, словно говоря: «Ты ещё не знаешь, что будет дальше».

Пир начался. Стол ломился от яств: ароматный плов с барбарисом, запечённый барашек, сладости, залитые мёдом.

Я не ела. Не пила.

В какой то момент он взял меня за руку и повёл в центр зала. Традиционный танец молодожёнов. Музыка зазвучала - медленная, тягучая. Он держал меня крепко, слишком крепко, будто боялся, что я вырвусь. Я двигалась механически, глядя кудато сквозь него

- Ты прекрасна, - прошептал он, наклоняясь к моему уху. - Даже когда ненавидишь меня.

Я сжала зубы.

- Это не любовь, Алихан. Это вынужденные обстоятельства.

Он усмехнулся.

- Всё меняется. И ненависть - тоже.

Когда вечер подошёл к концу, он повёл меня в наши покои. Дверь закрылась. Тишина. Только наше дыхание. Он снял с меня фату, медленно, будто совершал священный обряд. Его пальцы скользнули по моей щеке.

- Ты думаешь, я не вижу, как ты меня ненавидишь? - тихо спросил он. - Но даже ненависть проходит. Я отвернулась к окну. Вдали, за горами, мерцали звёзды.

- Никогда, - прошептала я.

Он подошёл ближе, обнял меня сзади, прижав к себе.

Я резко вырвалась из его объятий, оттолкнув его руку.

- Не смей меня трогать! - голос дрожал, но я старалась говорить твердо. - Ты всё отнял у меня. И думаешь, что теперь можешь просто... просто делать со мной что захочешь?

Он не отступил. Стоял так близко, что я чувствовала жар его тела, запах его кожи - терпкий мужской, от которого внутри чтото предательски сжималось.