Но именно это «просто есть» теперь кажется мне невыносимой пустотой
Я наблюдаю за тем, как Алихан смотрит на жену. В его глазах - пожар. Восхищение, нежность, одержимость. И меня захлёстывает ненависть. Тяжёлая, глухая. Ненавижу брата за то, что он получил то, о чём я даже не смел мечтать.
Ярослава наклоняется к нему, чтото шепчет - и он смеётся. Искренне, легко. Так смеются только те, кто чувствует пламя внутри
«Я сошёл с ума», - признаю я про себя. Сошёл с ума от жены брата. От её огня, от её убийственной страсти, от того, как она умеет быть женщиной без усилий, без притворства
Рука сама тянется к бокалу, но я останавливаюсь. Пить не хочется. Хочется разорвать эту идиллию, этот идеально выстроенный кадр семейного счастья. Хочется крикнуть: «Вы все слепы!
Здесь только одна настоящая ценность!»
- Даяд, ты меня слушаешь? - голос Русланы звучит мягко, ровно, как плеск воды о берег.
Я не отвечаю. Смотрю на Ярославу и понимаю: это не просто зависть. Это чтото гораздо страшнее. Чтото, от чего внутри всё горит и рушится
Я снова сжимаю ножку бокала. Крепко. Так, чтобы почувствовать грань между контролем и срывом. Так, чтобы остаться в рамках приличий. В рамках той роли, которую мне отвели.
Но огонь уже проник внутрь. И я знаю: он не потухнет.
Ярослава
Я встала изза стола под благовидным предлогом - сказала, что хочу подышать свежим воздухом. Гости всё ещё оживлённо переговаривались, звенел хрусталь, раздавался смех, но мне нужно было хоть на минуту вырваться из этого сверкающего плена.
Балкон встретил меня прохладой и тишиной. Я сделала шаг вперёд и замерла, заворожённая видом. Горы в ночной тьме казались гигантскими призраками - тёмные силуэты на фоне звёздного неба, едва подсвеченные лунным серебром. Воздух был напоён свежестью, запахом хвои и далёких лугов. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
Тишина. Только шелест ветра в кронах да далёкий крик ночной птицы. Я закрыла глаза, позволяя прохладе остудить разгорячённое лицо. В голове проносились мысли - о том, как странно всё сложилось, как быстро изменилась моя жизнь, как непривычно быть частью этого большого, шумного семейства...Я уже собралась вернуться в гостиную, когда дверь за моей спиной тихо скрипнула
Обернувшись, я увидела Даяда. Он стоял в проёме, силуэт чётко очерчен светом из зала, а лицо в тени.
Не помешаю? - пробормотал он, делая нетвёрдый шаг вперёд.Даяд, ты пьян, - я невольно отступила. - Тебе лучше вернуться в зал.
Он проигнорировал мои слова, приблизился, покачиваясь:
- Ты... ты ведьма, - выдохнул он, и в его голосе смешались злость и восхищение.
Приворожила меня, да? Я ни о ком другом думать не могу...
Я скрестила руки на груди:
Ты несёшь бред. Отойди от меня.Нет! - он резко шагнул вперёд, почти наваливаясь на меня.
- Ты всё понимаешь! Ты видишь, как я схожу с ума!
- Я вижу только пьяного человека, который не контролирует себя, - я попыталась обойти его, но он схватил меня за плечи.
- Ведьма! - выкрикнул он. - Ты меня прокляла! Я не могу... не могу без тебя...
В следующий миг он резко наклонился и впился в мои губы - грубо, насильно, не обращая внимания на моё сопротивление. Я изо всех сил толкнула его в грудь, вырвалась, отшатнулась.
- Что ты делаешь?! - закричала я, голос дрожал от ярости и отвращения.
Даяд замер, будто только сейчас осознал, что произошло. Лицо исказилось, он выругался сквозь зубы, резко развернулся и, шатаясь, направился к двери. Ни слова в ответ. Ни оправдания, ни извинений. Просто ушёл, хлопнув дверью.
«Что это мать вашу только что было??»
Глава 21
Руслана
Я задыхаюсь. Не от тьмы, в которой тонула раньше - от яда, что ты влил в мою душу.
Даяд... Моё «спасение». Мой «воздух». Моя проклятая ошибка.
Как я могла поверить, что ты - не хищник, а человек? Что твои слова - не ловкая паутина, а искренность? Я ползала перед тобой на коленях, глотала унижения, терпела твои удары - не кулаками, нет. Хуже. Удары словами. Взглядами. Молчанием. А я всё равно тянулась, как обожжённая бабочка к огню, который меня пожирал.
Я стала тенью. Рабой. Куклой, которую ты дёргал за ниточки. «Будь тише», «не спорь», «замолчи». И я молчала. Потому что ты - мой бог. Мой дьявол. Моя болезнь.
Ты клялся. О, как красиво ты клялся! «Навсегда». «Только ты». «Ни одна другая». Я вышила эти слова на сердце, как священные тексты. Я молилась на них. А ты... ты просто плевал на мо веру.
Сегодня ты стоял на балконе. Обнимал её. Шептал те же клятвы - теми же губами, что целовали меня. Тот же голос, тот же взгляд... Будто я - черновик. Будто моя любовь - репетиция для настоящей страсти.
Я пряталась. Прижавшись к стене, давилась слезами, чтобы не закричать. Чтобы не разорвать тебя голыми руками. Чтобы не показать, как твоя ложь раздирает меня изнутри.
А теперь я здесь. В нашей спальне. В месте, где ты врал особенно красиво. На комоде - наша фотография. Венеция. Солнце. Смех. Ты держишься за мою руку, а я - за твою ложь.
- ТЫ СОВРАЛ!!! - мой крик рвёт воздух, как нож. - Ты СОВРАЛ, ДАЯД!!!
Хватаю рамку. Она в моих руках - как символ всего, чего никогда не было. Размах. Бросок.
Стекло взрывается осколками так же, как взорвалась моя жизнь.
Падаю на пол. Рыдания - не слёзы. Это кровь. Кровь из разорванного сердца. Почему? Зачем ты дал мне почувствовать себя живой, если собирался убить во мне всё человеческое?
Я любила. Так, как любят безумцы. Так, как сжигают себя изнутри. Я отдала тебе всё: гордость, достоинство, право на гнев. А ты... ты просто швырнул мою любовь под ноги другой.
Теперь я здесь. Среди осколков. Среди обломков твоих клятв. Среди пепла моей души.
Как жить дальше? Не знаю. Но одно я знаю точно:
Я больше не буду твоей тенью.
Я больше не буду молчать.
Я больше не буду любить.
Ты отнял у меня всё. Но ненависть - моя теперь. И она сожжёт всё, что ты оставил после себя.
смотою на нее - эту Ярославу - и чувствую, как внутри разрастается чёрная, жгучая ненависть. Она даже не подозревает, что я знаю. Не догадывается, что я видела. Ходит по моему дому, улыбается, дышит воздухом, который принадлежит мне.
Даяд... Ты думаешь, ты нашёл её? Ты думаешь, она полюбит тебя так, как любила я? До последнего вздоха. До последнего осколка души.
Нет.
Ты не получишь её. Не получишь ничего. Я клянусь.
Клянусь каждым разбитым обещанием, каждым пролитым слезам, каждой минутой моего унижения - ты не будешь с ней. Ты не узнаешь, что значит быть любимым?
Ты никогда не будешь счастлив с ней. Никогда. Потому что я не позволю. Потому что каждая секунда твоего мнимого счастья будет оплачена моей болью - а я знаю цену боли лучше, чем ктолибо
Ты полюбил? Впервые в жизни?
Пусть так. Но эта любовь не принесёт тебе ничего, кроме пепла.
Я сотру её из твоей жизни. Медленно. Методично. Безжалостно.
Ты будешь смотреть на неё и видеть меня. Ты будешь слышать её голос и вспоминать моит слова. Ты будешь касаться её - и чувствовать холод моих рук.
Потому что ты мой. Весь. До последней капли лжи. До последнего разбитого сердца.
И ты никогда не получишь её.
Такова моя клятва.
Таков твой приговор.
Алихан
Вечер опустился на дом тяжёлой бархатной завесой. Я стоял у окна, вдыхая влажный воздух, пропитанный запахом приближающейся грозы.
Я думал о Ярославе. О её рыжих волосах, похожих на пламя, о её взгляде - то обжигающем, то ледяном, о её смехе, который звучал для меня как музыка. Она была моей загадкой, моей болью, моим недостижимым. Каждый день с ней - как хождение по острию ножа: страшно, волнующе, невыносимо сладко. Я любил её так, что иногда становилось больно дышать. Любил её ярость, её непокорность, её упрямство. Любил даже то, как она злилась на меня.
