— Но как в таком случае вы выжили?

— Асмадей активировал на него амулет переноса, — невесело улыбнувшись уголком рта, ответил Вельзевул. — Куда ты его, кстати, отправил?

— Похоже, что к ангелам, — обреченно ответил демон. — Надеюсь, хейз попадет куда-нибудь, где будет достаточно сильных воинов, либо все успеют сбежать до того, как их разорвут на части.

После этого заявления я начала переживать еще и за Назриэля, Кристину и других ангелов, с которыми успела познакомиться. Если с этим монстром не справилась шестерка воинов-демонов, то что же станет с ними?

— Нам еще придется ответить за это, — помрачнел Бальтазар.

— Если они узнают, откуда появился хейз, — не разделил его опасений Рейф.

— Думаешь, след от амулета засечь не смогут? — язвительно поинтересовался Бальт.

После сражения он выглядел подавленным. Веселость, сопровождавшая его почти всегда, исчезла. Демон пострадал меньше всех и теперь, как мне казалось, винил себя за это.

— Смогут, но доказать нашу причастность вряд ли. Они вон Измаила не раскусили за столько столетий, а там все намного проще было.

— Хватит, — устало прервал их перепалку Асмадей. — Мы сами скажем. Какими бы ни были последствия. Демоны от ответственности не бегут.

Все замолчали, признавая правоту командира.

«Интересно, а ангелы бы поступили также, если бы отправили опасную тварь, пусть и вынужденно, к демонам? — подумала я. — Почему-то мне кажется, что вряд ли…»

Долго отдыхать Асмадей нам не дал. Как только мы восстановились достаточно, чтобы двигаться, мы снялись с лагеря.

— До темноты нужно убраться отсюда как можно дальше, — пояснил он свои действия.

Чем глубже мы заходили в лес, тем медленнее и осторожнее продвигались. Природа вокруг нас переменилась, и деревья стали более старыми и могучими, но в то же время редкими, что сделало лес светлее. Животные встречались чаще, но древние звери нам больше не попадались.

Как-то утром, когда наш лагерь только проснулся и готовился к дороге, Матвей вынес из кустов маленький пушистый комочек, оказавшийся детенышем сопайры. Он боязливо жался к широкой теплой груди демона и тихонько попискивал от голода и страха.

— Что-то уж больно часто мы с ними сталкиваемся, — с подозрением глядя на детеныша проворчал Бальтазар. — Не к добру это.

— Верни его, где взял, — спокойно распорядился Асмадей, — не хватало нам еще с его мамашей встретиться.

— Он умрет один, — возразил Матвей, — в его возрасте он еще не может позвать мать, а она не найдет его без песни.

— А что за песня? — заинтересовалась я, гладя заурчавший от ласки комочек.

— Сопайры общаются при помощи песен, — начал пояснять Вельзевул, подходя ближе. — Помнишь, когда ты заснула в лесу?

Я кивнула. Тот момент я вряд ли забуду, ведь он чуть не стоил мне жизни.

— Так вот, тогда ты услышала их песню-разговор. Но сопайры не сразу могут так общаться, да и не всегда прибегают к данному способу. Они телепаты, и до определенного возраста общаются с детенышами мысленно, а поют им, чтобы научить магии песни.

— А в чем заключается их магия? — продолжила я любопытствовать.

— Они мирные звери, не хищники, и тем не менее смертельно опасны. Своей песней они погружают нападающего в сон. Проснуться после того, как услышишь эту песню, невозможно, так и умрешь во сне. В прошлый раз тебе повезло, что услышала отголосок, а не полноценную песню.

— Мы можем заткнуть уши, — предложила я, вспомнив, как поборол сирен Одиссей.

— И умереть, не услышав приближения другого хищника, — не поддержал мою идею Рейф.

— Я могу использовать контроль пространства, — предложил Асура, — тогда мы будем знать о приближении любого зверя за пятьдесят метров и успеем отреагировать, правда, держать заклинание смогу не дольше часа.

— Даже если так, мы не сможем призвать его мать, а без нее он все равно долго не протянет, — спокойно возразил Асмадей.

— Но мы можем попробовать, — загорелась я внезапно пришедшей на ум идеей. — Если не получится, то сделаем, как ты говоришь, ладно?

— Что ты задумала? — прищурившись, с подозрением посмотрел на меня Асмадей.

— Я спою песню из мира людей, она идеально подходит, вдруг сработает?

Я посмотрела с мольбой на демона, на лице которого отражалась внутренняя борьба.

— Хорошо, — приняв решение, разрешил он, — но, если не выйдет, второй попытки не будет.

— Отлично! — я обрадовалась, словно ребенок. — Тогда затыкаем уши и начинаем? Асура, поможешь мне игрой на флейте?

Демон кивнул.

— Только напой мотив. Песен из мира людей я не знаю.

Подготовка, как ни странно, закончилась довольно быстро, и спустя полчаса, мы с Матвеем сидели на циновке друг напротив друга, а между нами расположился сытый детеныш, игравший с пряжкой от ремня демона и не обращавший на происходящее никакого внимания.

Уши у всех были заткнуты воском, нашедшимся в вещах Вельзевула. Асура, прикрыв глаза, сидел неподалеку, отслеживая любое перемещение вокруг и держа наготове инструмент.

Асмадей кивнул нам, давая знак начинать. И я, глядя на резвящегося малыша, вкладывая в песню все чувства, которые, как мне казалось, может испытывать потерявшийся детеныш, начала петь песню мамонтенка, тем более, зверь чем-то напоминал его внешне.

Когда я закончила, детеныш не играл, а растерянно оглядывался, словно пытался увидеть кого-то через стволы деревьев.

Асура сидел неподвижно, не подавая знаков о приближении какого-либо зверя.

«Неужели не вышло?»

Вдруг посреди поляны, где мы остановились, материализовался мамонт, только без хобота, и начал тревожно озираться. Маленький хвост с пушистой кисточкой яростно хлестал зверя по бокам и ногам. Судя по открывавшейся и закрывавшейся пасти, зверь кричал, однако, наши затычки не пропускали никакие звуки.

Детеныш, увидев появившегося зверя, завилял хвостом и, неуверенно переваливаясь с бока на бок, побежал в его сторону.

Мать, увидев дитя, сделала к нему шаг, с беспокойством осматривая чадо.

Не успел малыш преодолеть и нескольких метров, как его бок пронзила стрела, отшвырнув зверя на пару метров в сторону. В то же время Асура подал знак о приближении посторонних существ.

Глава 36 Добро

Ольга

Демоны приняли боевые стойки, Матвей кинулся закрывать детеныша от летящих стрел, Асмадей обнял меня со спины и развернул, прикрыв своим телом.

Я не успела ничего понять, как мимо пролетела стрела. Демон сильнее вжал меня в свое тело, озираясь по сторонам.

Отсутствие звуков усугубляло положение. Сложно было понять, откуда исходит опасность, сколько врагов, кто они.

Мать зверя, наконец, узнав свое дитя, впала в ярость и начала громить все, до чего могла дотянуться по пути к малышу, пытаясь уничтожить источник грозящей ему опасности.

Матвей успел отбить несколько стрел, прежде чем разъяренная сопайра отшвырнула его от своего ребенка. Демон врезался в ближайшее дерево и упал на землю без сознания.

Я замерла, с ужасом думая о возможных последствиях такого удара.

Стрелы перестали лететь, и Асмадей отпустил меня, давая возможность осмотреться. Матвей лежал без движения, Асмадей и Бальтазар были ранены стрелами, сопайра склонилась над детенышем, закрыв его от остального мира и, видимо, что-то пела ему.

Остальные были невредимы. Вельзевул, подошедший проверить состояние Матвея, показал, что с ним все в порядке. Я смогла выдохнуть и переключиться на ранения остальных. Опасных ни у кого не было, кроме детеныша. Я не видела его из-за лап сопайры.

Я попыталась подойти ближе к зверю, чтобы рассмотреть, что с малышом, но мать зарычала на меня, а шерсть на ее холке встала дыбом.

Асмадей, увидев это, отдернул меня за шкирку назад. Тогда я попыталась мысленно поговорить со зверем, глядя ей в глаза и повторяя про себя:

«Мы не желаем вам зла, мы хотим помочь».

Однако, зверь никак на это не реагировал, продолжая настороженно смотреть на каждого из нас.