— Возможно, реальный облик запечатан или искажен, — предположил Рейф, не отрывая внимательного взгляда янтарных глаз от своего клеймора, доводя и без того острую кромку меча до совершенства.

— Мы должны были снять всю наложенную магию артефактом, — нервно теребя прядку волос, выбившуюся из высокого хвоста, возразил Бальтазар.

— Возможно, это не сработало, а точнее сработало не до конца, — подключился к разговору всегда спокойный и рассудительный Вель, не отрываясь от приготовления ужина. — Артефакт полностью разряжен, я не могу утверждать, что его мощи хватило, — продолжил он, отвечая на мой немой вопрос.

— Это один из мощнейших нейтрализаторов магии, который мы когда-либо находили, — возразил я, начиная нервно ходить вдоль костра, отчего вплетенные в косу лезвия застучали по доспеху. — Наши щиты уцелели чудом. Кто, а главное зачем, наложил столь мощные печати на ссыльного демона?

— Мы даже не смогли узнать зачем вообще было ссылать демона в другой мир, он же был совсем крохой, — напомнил Матвей, на секунду прерывая упражнения с массивным фламбергом, который он с легкостью держал даже одной рукой, заставляя бугриться мышцы под черной, лоснящейся потом, кожей.

— Ошибки быть не может, — тихо произнес Асура, крутя в руках флейту. — Она использовала магию. В мире людей магия заблокирована, артефакт уничтожил остаточные эманации от перехода и, видимо, повредил печать, скрывавшую ее собственную магию, в результате чего она смогла ей, пусть и неосознанно и не в полной мере, воспользоваться.

— Асура абсолютно прав, — согласился с ним Матвей. — И если это так, то сила ее магии огромна. Возможно, это и есть причина.

— Скоро мы узнаем все наверняка, — сказал я, понимая, что, если это действительно наш седьмой член команды, вопросов и загадок существенно прибавится.

Вот только после разговора с товарищами я начал сомневаться, действительно ли та девушка наш седьмой член команды. Она и впрямь не походила на демона. Мог ли я ошибиться?

Мог. И это заставляло меня нервничать и тянуло вернуться на Землю как можно скорее.

Существовала еще одна проблема, даже если я прав: мы ее напугали. Вредить человеку я не собирался, но отвлекся на нее и немного переборщил с силой.

«Люди так хрупки. Надеюсь, он выжил. Страх можно преодолеть, объяснимся, и все встанет на свои места. Но если человек окажется мертв… Эта ошибка дорого мне обойдется».

Однако, как и триста лет назад, я оказался слишком самоуверен и слишком беспечен.

Глава 3 Потерянное дитя

Назриэль

Сегодня учитель пригласил меня на заседание Совета. Никогда не любил этот зал, источающий ауру запустения и старости. Он представлял собой средних размеров комнату, освещенную приглушенным светом, лившимся из панорамных окон, расположенных по всему периметру зала. В середине комнаты стоял овальный стол цвета беленого дуба, окруженный семью стульями. Шесть из них были заняты, в том числе один — моим учителем. Седьмой стул во главе стола оставался пуст.

Учитель приглашал меня сюда, не злоупотребляя, зная, что мне претят эти собрания стариков, давно растерявших желание что-либо менять, да и желание жить, как по мне, тоже. Он, в отличие от остальных, был другим, словно ему никогда и не исполнялось больше двух тысяч лет. По-прежнему энергичный и полный жизни, он был молод не только телом, но и душой.

За что я его особенно уважал, так это за предоставленную возможность изучать и делать то, что нравилось лично мне, независимо от мнения окружающих.

А я любил людей. Их мир, такой удивительный, полный жизни, яркий, прекрасный, как и они сами. Их жизнь проходила быстро, но была настолько наполнена энергией, что буквально излучала ее.

Я изучал их уже на протяжении семисот лет. Видел войны, распри, геноцид, рабство, однако, на их фоне все прекрасное, что было у людей, только становилось ярче: театры, живопись, песни и стихи, фестивали, карнавалы, а особенно книги. Фантазия их потрясала воображение, для них не существовало границ, и это было прекрасно.

— Поставки зерна с южных долин сократились вдвое по сравнению с прошлым десятилетием, с этим стоит разобраться, — вывел меня из задумчивости озабоченный голос учителя.

— Зверье с земель Тенебры досаждает нам все чаще, — ответила Морена, сжав свои тонкие губы, что делало ее красивое строгое лицо отталкивающим. — Проблемы не только на юге. С запада все чаще прилетают полчища часар*, сметая на своем пути все растения. Пахотных земель там нет, но местность уже больше походит на пустыню, чем на зеленые луга. А ведь на них пасутся пиары**.

— Чем вызвана подобная миграция? — серьезно спросил старейшина Андрей.

— Пока причину установить не удалось.

— Что на этот счет говорят демоны? — задал напрашивающийся вопрос учитель.

— Официальный запрос не отправляли, — с недовольством на лице ответила Морена.

— Надо направить, все же у нас с ними подписано мирное соглашение.

Склонившись над отчетами, отчего его волосы золотой волной практически закрыли их от меня, он собирался продолжить мысль, но шум распахнувшейся двери не дал ему сделать этого.

— У нас появился отклик! — зацепив плечом дверной косяк, выкрикнула невысокого роста девушка, залетев в зал Совета.

— Тише, Кристина, успокойся и расскажи все по порядку, — размеренным голосом произнес учитель.

Девушка поправила огромные круглые очки в тонкой золотой оправе, скосившиеся набок от встречи с дверью, сделала пару глубоких вдохов и уже спокойней продолжила:

— Поисковая группа получила отклик на запрос о местонахождении ребенка Главы Совета. Отклик слабый, но устойчивый, появился две минуты назад со стороны человеческого мира. Нужны указания для дальнейших действий.

— Мир людей? — недоверчиво задал вопрос другой член совета, Измаил, коротко стриженный блондин, с неприятными мутно-голубыми глазами, словно у рыбы.

Старейшина Измаил всегда вызывал у меня чувство гадливости и, одновременно, необоснованного страха. Хотя и он, и мой учитель, оба входили в Совет, отношения между ними не складывались. До открытых конфликтов не доходило, но напряжение между ними я чувствовал всегда.

— Это объясняет, почему мы столько времени не могли отыскать даже намека на его существование, — продолжил, убирая с лица золотую прядь, учитель. — Но как он вообще там оказался?

«И почему отклик возник только сейчас, — подумал я, анализируя полученную информацию. — Что-то определенно стало катализатором, но вот что?»

— Над этим нам еще предстоит подумать, — ответила Морена, что-то быстро начеркав на пергаменте, который она отдала своей ученице, стоявшей, как полагается, за спинкой кресла своего учителя. — Сейчас же необходимо вернуть ребенка домой. Считаю, стоит выслать группу немедленно.

— Не горячись, Морена, думаю, в данном случае, стоит ограничиться кем-то одним. Ребенок отсутствовал около трехсот лет, а значит, по меркам человеческого мира с учетом того, что у нас десятикратная разница во времени, — это зрелая состоявшаяся личность, воспитанная, к тому же, с другим представлением о мире в целом и о нас в частности. Не думаю, что разумно посылать отряд, который скорее напугает его, чем привлечет к сотрудничеству. Назриэль, как ты смотришь на то, чтобы совершить небольшую экскурсию в мир людей?

С того момента, как Кристина произнесла фразу «мир людей», я ждал только этого вопроса. И одновременно боялся, что он его не задаст. Семьсот лет наблюдать за миром со стороны — слишком долгий срок, чтобы упустить возможность побывать там на самом деле.

Давно подозревал, что ребенок Главы Совета может быть в другом мире, и в душе надеялся, что именно в мире людей.

«Я, наконец, смогу увидеть его своими глазами!»

Конечно, я не был против. Посмотрев в глаза учителю, решительно ответил:

— Это мой долг, Старейшина Михаил.

— Хорошо, мой мальчик. Если все остальные не имеют возражений против данного решения…