Я убью их. Я убью людей, которые это сделали.

Она не могла. Она была бессильна. И что бы она ни предприняла, даже самый незначительный протест, только ухудшил бы положение Карлоты. Но было больно сидеть неподвижно, молчать, а не бросаться на охранников, размахивая кулаками. В конце концов, все, что Виви могла сделать, это последовать примеру невероятно храброй женщины, стоявшей перед ней. Она даже не могла позволить себе расплакаться: если единственное, что осталось у Карлоты, — это ее гордость, Виви не собиралась лишать ее и этого. Вместо этого она сделала глубокий вдох, чтобы унять дрожь по телу. Она сосредоточилась на том, чтобы ответить подруге кривой улыбкой, как бы трудно это ни было. Даже в своих худших кошмарах — а их у нее было предостаточно, пока она ругала Ханнеса и умоляла его проявить милосердие и освободить Карлоту — она не представляла свою подругу настолько побежденной. Она не думала, что яркую искорку, которая горела в глазах Карлоты с тех пор, как Виви впервые встретила ее, можно погасить. Но теперь огонь превратился в пепел, а женщина, вдохнувшая его силу, превратилась в оболочку. Виви не могла плакать, но и не могла позволить своему горю остаться невысказанным.

' Мне так жаль, что ты здесь, что я не смог тебя вытащить. Мне так жаль, что они причинили тебе боль.

Карлота как будто не слышала ее. ' Я пыталась быть храброй, правда пыталась. Я старался соответствовать своим тренировкам.

Ее голос был шепотом. Ее губы растрескались, превратившись в месиво окровавленных неровных линий, когда она заговорила. Виви пыталась сказать ей, чтобы она не извинялась, что ей никогда не нужно было этого делать, но Карлота и этого не услышала.

'Я старался ничего не говорить, скрыть свое сочувствие. Не ради себя — я буду ненавидеть Франко до самой смерти, и мне все равно, кто это услышит, — но ради тебя и остальных. Я сделал все, что мог, чтобы хранить молчание.

Она сглотнула, поперхнулась и зашлась в приступе кашля, который угрожал разорвать ее кожу. Паника прорвалась сквозь с трудом обретенный контроль Виви. Она в отчаянии огляделась в поисках воды, но в комнате было пусто.

Карлота заметила ее взгляд и медленно покачала головой. ' Не спрашивай — они не принесут. Они с удовольствием скажут "нет".

В этом была такая мрачность, такая невысказанная история боли. Виви взяла подругу за руку так нежно, как только могла. Ее прикосновение было невесомым, как перышко, но Карлота поморщилась от него.

' Я знаю, ты храбрая, Карлота, тебе не нужно мне это доказывать. И я сказал Винцеру, что ты невиновна; Ханнесу я тоже это сказал. У них нет реальных доказательств против вас, поэтому они не могут продолжать удерживать вас. Без этого они не могут судить вас или признать виновным".

Это был пустой шепот, который не принес Карлоте никакого утешения. Обе женщины знали, что судебные разбирательства остались в прошлом. Это доказательство было легко сфабриковать, и разрушение было движущей силой, стоявшей за маркой правосудия Франко. Но Виви нужно было время, чтобы придумать план спасения Карлоты получше, чем просто сказать: "Она невиновна" мужчинам, которые не захотели слушать. Ей также нужно было, чтобы Карлота продержалась, пока она не сможет привести этот план в действие. И это тоже была напрасная надежда.

' Меня собираются казнить, Виви. Ничего не поделаешь, нужно смотреть правде в глаза. Здесь есть еще один заключенный, по крайней мере, так мне сказали. Его поймали с набором фальшивых документов, которые они отследили до британского посольства. Я не знаю как — возможно, по штампу или чернилам, не то чтобы это имело значение. Суть в том, что они начинают понимать, в чем дело, и они знают, что я в этом замешан и что я действовал не в одиночку. И я думаю, что я все еще жив только потому, что они подозревают тебя и за тобой охотятся. Они разрешили тебе навещать меня вот так — наедине, вдали от шума в блоке для посетителей — и вообще приходить сюда только потому, что надеются, что ты запаникуешь и выдашь себя как моего сообщника.

Она остановилась и поникла, поскольку разговоры съедали ее иссякающую энергию. Виви хотела спросить, какие доказательства, если таковые имелись, собрал против нее Уинзер, но вопрос был бессмысленным. Если подозрение было, последуют доказательства, точно так же, как это было в случае с Карлотой. Она собрала свои расшатанные нервы в кулак, когда Карлота, спотыкаясь, двинулась дальше.

' Я не хочу, чтобы тебя приводили сюда, Виви; я не хочу, чтобы тебе приходилось проходить через то, что они сделали со мной. Меня готовили к допросам, а тебя нет, но это хуже всего, чего я мог ожидать, и я не могу долго продержаться. То, что они здесь делают,.. это бесчеловечно. Я боюсь, что сломаюсь, если мне придется терпеть еще хоть немного.

' Я вытащу тебя отсюда до того, как это случится, обязательно. Я помогу тебе, клянусь.

Отчаянные обещания Виви рухнули, когда Карлота посмотрела ей в глаза.

' Ты не можешь. Ты должен это принять. Но ты можешь помочь мне. Ты можешь убежать и спастись, пока тебя не арестовали. И ты можешь сказать Габриэлю, что я любила его, если когда-нибудь увидишь его снова, потому что я так и не смогла сказать этого. И если ты можешь пообещать сделать это, есть еще одна вещь...' Она остановилась и посмотрела на дверь, но силуэт охранника не шевелился. ' Я не буду ждать пули, Виви, не буду. Так что, если ты действительно хочешь что-то для меня сделать, ты должен отдать мне свой шарф. Ты должен позволить мне покончить с этим самому.

Виви отказалась. Пока Карлота не описала в точности, что с ней сделали охранники и что, по их словам, они планируют делать дальше. Тогда она перестала спорить, перестала пытаться не заплакать. Она потянулась под стол и завязала тонкий шелк под изодранной юбкой Карлоты, в то время как Карлота пыталась притвориться, что малейшее прикосновение к ее бедру не причиняет боли.

' А теперь иди ко мне домой — там ты найдешь все, что тебе нужно. ' Дыхание Карлоты стало прерывистым, говорить становилось все труднее. ' Сомневаюсь, что они забрали всю мою одежду, а ты не можешь не надеть свою. Там тоже должны быть деньги, спрятанные под половицей под кроватью; дай Бог, чтобы они все еще были там. Возьми все, что тебе нужно, но не возвращайся домой и не отправляй никаких сообщений. Только не Эмилио. Ты знаешь, как его найти. И не твоему брату — я не думаю, что разумно вообще доверять ему. Пришло время поставить себя на первое место и уйти, Виви. Пришло время по-настоящему сбежать и никогда не возвращаться.

— Твои полчаса истекли. Визит окончен.

Это было слишком рано; уход был слишком быстрым.

Виви едва позволили обнять Карлоту на прощание; она вырвалась только потому, что охранник пригрозил сделать это за нее. После этого ей не разрешили больше разговаривать с Карлотой, хотя она сказала недостаточно. Ей не разрешили задерживаться за пределами камеры, хотя это было единственное место, где она хотела быть. Ее последним зрелищем женщины, которую она любила как сестру, был охранник, срывающий с нее кандалы с жестокостью, которой хрупкая женщина не заслуживала, и лицо Карлоты, искаженное агонией.

Виви покинула женскую тюрьму Вентас с утраченной частичкой своей души, а крики ее обитательниц звучали вокруг нее. Она пробиралась по улицам, которые вели к дому Карлоты, используя свою старую выучку. Двигаясь кружным путем, запрыгивая на трамваи и автобусы, в которых ей не нужно было быть, и намеренно скрывая направление, ее разум был пуст от всего, кроме инструкций Карлоты. Она не могла думать. Если она позволит себе это, ее разум перестанет работать, тело отключится. И жертва Карлоты окажется бесполезной.

Обычно опрятный, как булавка, дом Карлоты был в беспорядке разгромлен, хотя полиция, по крайней мере, заперла его после них. Виви открыла дверь ключом, который Карлота хранила за оконным ящиком, и ей пришлось заставить себя не расставлять все по местам и не выдавать, что она там была.