— Хотел.

— Рассказывай.

Он говорил почти двадцать минут.

О первой рекламной съёмке, где клиент требовал, чтобы пластиковая бутылка выглядела «более живой».

О режиссёре, который не повышал голос, но мог одним предложением заставить пересобрать сцену.

О документальном проекте про мастерские возле железной дороги.

О том, что впервые получил деньги за монтаж и потратил половину на новый жёсткий диск.

— Очень романтично, — сказала я.

— Я практичный.

— Знаю.

— Тебе правда интересно?

— Да.

— Почему спрашиваешь так, будто ждёшь подвох?

Марк замолчал.

— Прости.

— Не за что.

— Есть за что.

— Тогда говори.

Он посмотрел на чашку.

— Я привык, что ты спрашиваешь обо мне только в контексте проекта.

— Раньше мы почти всегда были в проекте.

— Да.

— Сейчас нет.

— Пока не понимаю.

Я тоже не понимала до конца.

Но уже знала больше, чем утром.

Мне было интересно, как он жил эти месяцы.

Не только скучал ли.

Не встретил ли другую.

Не передумал ли.

Что делал.

Что любил.

Что бесило.

Кем был без меня.

— Я хочу знать тебя не только как режиссёра, — сказала я.

Марк поднял взгляд.

— Соня.

— Что?

— Это свидание?

Прямо.

В кафе шумела кофемашина.

За соседним столом женщина разговаривала по телефону о доставке шкафа.

Мимо окна проехал автобус.

Никакой музыки.

Никакого правильного света.

Я могла ответить уклончиво.

Сказать, что просто хотела попрощаться перед летом.

Что это проба.

Что пока не знаю.

Но тогда снова заставила бы Марка угадывать то, что должна произнести сама.

— Да, — сказала я. — Если ты ещё не передумал.

Он не улыбнулся сразу.

Смотрел внимательно.

Словно проверял не искренность.

Смысл.

— Не передумал.

У меня внутри стало теплее.

— Но, — добавил Марк.

— Конечно.

— Я не хочу становиться наградой.

— За что?

— За пережитое предательство. За фильм. За комиссию. За то, что оказался лучше Никиты в нескольких конкретных ситуациях.

— Я уже говорила.

— В январе.

— Ничего не изменилось?

— Ты пригласила меня на свидание. Что-то изменилось.

Принесли заказ.

Официантка поставила тарелки.

Мы молчали, пока она отходила.

— Я не хочу, чтобы ты выбрала меня как правильную противоположность, — продолжил Марк. — Никита лгал — значит, я должен всегда говорить правду. Он давил — я должен уступать. Он нарушил границы — я должен никогда не приближаться без разрешения.

— Это плохие качества?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я человек, а не исправленная версия твоего бывшего.

Я взяла вилку.

Положила.

— Я знаю.

— Точно?

— Поэтому пригласила только сейчас.

— Объясни.

Не потребовал.

Попросил.

Я смотрела на сырники, которые уже начинали остывать.

— После фестиваля мне хотелось согласиться.

— Я заметил.

— Не думаю.

— Ты почти подошла ко мне в монтажной.

— Об этом мы не говорили.

— Теперь можно?

Я подумала.

— Можно.

— Тогда заметил.

— Я хотела тебя поцеловать.

Марк не двинулся.

Только пальцы сжались на чашке.

— Но в тот момент мне нужно было доказать слишком много, — продолжила я. — Что меня всё ещё можно любить. Что Никита потерял кого-то ценного. Что я способна быстро начать новую жизнь. Что видео не определяет меня.

— И я подходил для доказательства.

— Да.

Честно.

Неприятно.

Но он заслуживал.

— Ты был человеком, который видел меня в худшем состоянии и всё равно хотел пригласить на свидание.

— Я видел тебя не только в худшем.

— Знаю. Но тогда думала именно так.

— Поэтому отказала.

— Поэтому.

— А сейчас?

Я посмотрела на него.

— Сейчас мне больше не нужно доказывать, что я могу быть одна.

— Ты можешь.

— Знаю.

— И не нужно доказывать, что можешь найти кого-то нового.

— Знаю.

— Тогда почему я?

Я улыбнулась.

— Очень самоуверенный вопрос.

— Ты пригласила.

— Потому что скучала.

— По чему?

— По спорам.

— Плохая причина.

— По тому, как ты говоришь «не работает» и не объясняешь первые пять секунд.

— Это профессиональное.

— По твоему спокойствию.

— Оно однажды оказалось трусостью.

— И по тому, что ты это признал.

Марк молчал.

— По ночному монтажу, — продолжила я. — По тому, как ты смотришь на кадр. По тому, что стал сообщать неприятное вовремя, даже когда это вредило тебе. По твоим плохим шуткам, которых мало, но они всё равно плохие.

— Арсений влияет.

— По тому, что ты живёшь отдельной жизнью и не пытался заставить меня ревновать к ней.

— Я не думал, что это достоинство.

— После Никиты стандарты местами действительно низкие.

— Вот.

— Но я скучала не по тому, что ты не Никита.

Он ждал.

— По тебе.

Марк отвёл взгляд.

Не потому, что не верил.

Возможно, потому что впервые не знал, что ответить.

— Я не боюсь одиночества, — сказала я. — По крайней мере, уже не так. И не считаю, что ты обязан остаться только потому, что я наконец решилась.

— Не обязан.

— Тогда сегодня — свидание.

— Да.

— Без гарантий.

— Да.

— И без плана на четыре года.

— Особенно без него.

— Хорошо.

Марк взял сэндвич.

— Сырники остынут.

— Ты испортил момент.

— Я практичный.

Я начала есть.

Они уже остыли.

Но были вкусными.

После кафе мы пошли к книжному магазину.

Тому самому.

Возле которого я закончила отношения с Никитой.

Я не планировала.

Маршрут получился сам.

Марк увидел вывеску.

— Здесь?

— Что?

— Ты с ним разговаривала после комиссии.

Я удивилась.

— Откуда знаешь место?

— Ты сказала «у старого книжного на канале», когда писала Яне. Она упомянула потом.

— Яна обсуждала?

— Только спросила, не знаю ли я, вернулась ли ты.

— И ты?

— Не знал.

Я посмотрела на ступени к воде.

Летом они не были мокрыми от снега.

У киоска продавали кофе со льдом.

На скамейке сидела молодая пара. Девушка положила голову парню на плечо.

Никакой коробки.

Браслетов.

Фотографий.

— Хочешь уйти? — спросил Марк.

— Нет.

Мы зашли в магазин.

В прошлый раз он был закрыт.

Сейчас внутри пахло бумагой и старым деревом. Полки стояли так близко, что люди расходились боком.

Я провела пальцами по корешкам.

— Выбирай, — сказал Марк.

— Что?

— Книгу.

— Зачем?

— На память о первом свидании.

— Слишком символично.

— Можно купить руководство по ремонту сантехники.

— У тебя странное представление о романтике.

— Я предупреждал.

Я остановилась у полки со сценарным мастерством.

— Только не это.

— Почему?

— Ты будешь делать пометки.

— Конечно.

— Потом спорить с автором.

— Если он неправ.

Марк взял книгу.

Толстую.

С серьёзным названием.

— «Драматургия визуального пространства».

— Ужас.

— Тебе нравится.

— Возможно.

— Я куплю.

— Нет.

— Почему?

— Это свидание, а не награждение.

— Можно дарить книги на свиданиях.

— Я сама.

— Соня.

— Не торгуйся.

Он отпустил.

Я купила книгу.

Марк — маленький блокнот без линий.

— Зачем? — спросила я.

— Для кадров.

— Не для текста?

— Иногда я тоже создаю.

— Докажи.

Он открыл первую страницу.

Нарисовал прямоугольник.

Внутри две фигурки стоят среди полок.

Одна держит книгу.

Вторая — блокнот.

Подписал:

«Сцена 1. Автор впервые сама платит за слишком дорогую профессиональную литературу».