Не заблокировала.

Просто перестала держать быстрый доступ.

Через неделю поняла, что ни разу не заходила.

Потом случайно увидела фотографию.

Никита стоял с одногруппниками на катке.

Улыбался.

Не выглядел разрушенным.

Сердце сжалось.

Я закрыла.

Через десять минут продолжила писать сцену.

Это был прогресс.

Не отсутствие боли.

Способность не делать её главным событием дня.

Катя переехала на другой этаж.

Новая соседка в её комнате появилась в марте.

Девушка по имени Маша училась на химическом факультете, постоянно сушила волосы в два часа ночи и не знала ничего о нашей истории.

Однажды постучала:

— У вас соль есть?

Я дала.

Она посмотрела на меня.

— Ты Соня?

Я напряглась.

— Да.

— Катя оставила кружку. Сказала, кажется, твоя.

Кружка Никиты.

«Не будить до кофе».

Я смотрела.

— Не моя.

— Выбросить?

— Да.

Маша пожала плечами.

— Хорошо.

Закрыла дверь.

Через стену послышался стук мусорного ведра.

Кружка исчезла.

Без символического разбивания.

Без возврата владельцу.

Просто стала ненужной вещью.

С Катей мы здоровались.

Иногда встречались в столовой.

Один раз она села через два стола.

Мы обе сделали вид, что не заметили.

Позже у выхода столкнулись.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

— Как фильм?

— Хорошо.

— Видела пост про показ.

— Спасибо.

Пауза.

— У тебя как?

— Нормально.

Она выглядела спокойнее.

Не счастливой.

Просто отдельной.

— Пока, — сказала Катя.

— Пока.

Мы разошлись.

Никакой дружбы.

Никакой войны.

Иногда именно так выглядит прощение, которое не стало близостью.

Лера попросила поговорить в апреле.

Не анонимно.

Не у лестницы.

Написала в общий чат нашей группы:

«Я хочу объяснить ситуацию с фотографией. Тем, кто был в компании и знает контекст».

Я увидела сообщение случайно.

Она собрала нескольких человек в аудитории после пар.

Меня не приглашала отдельно.

Наверное, считала, что я сама решу.

Я пришла.

Там сидели Гоша, Настя, ещё четыре человека из старой компании и двое, которых я едва знала.

Никиты не было.

Лера стояла у стола.

Увидев меня, побледнела.

Но не попросила уйти.

— Я сказала всем, что хочу рассказать про фотографию, — произнесла она.

— Продолжай.

Я села рядом с Настей.

Лера призналась.

Без новых деталей.

Что фотографию сохранила она.

Что многие замечали Никиту и Катю.

Что слышали обещания расстаться со мной.

Что предпочли поверить его версии.

Что после скандала она отправила снимок анонимно.

Гоша раздражённо спросил:

— Зачем опять поднимать?

Лера посмотрела.

— Потому что мы сделали вид, что ничего не знали.

— Я не знал.

— Ты видел их.

— Видел рядом. Это не то же самое.

— Просил Оксану прислать видео.

— Это другая история.

— Нет. Та же.

Гоша встал.

— Я не буду участвовать в новом суде.

— Это не суд.

— Тогда что?

Лера посмотрела на меня.

Потом на остальных.

— Я хочу сказать вслух: Соня не придумала расставание. Она не была последней только потому, что ничего не замечала. Мы специально делали так, чтобы она не замечала.

В аудитории стало тихо.

Я не ожидала.

Даже на комиссии Лера говорила осторожнее.

— Кто «мы»? — спросил один из парней.

— Я. Гоша. Люди в чате. Каждый, кто видел и решил, что не его дело.

— Ты за всех не говори, — бросил Гоша.

— Тогда скажи за себя.

Он ушёл.

Дверь хлопнула.

Никто не последовал.

Лера закончила:

— Я извинялась перед Соней лично. Сейчас извиняюсь перед теми, кого убеждала в версии Никиты. Я делала это не потому, что знала правду. А потому что боялась признать своё молчание.

После встречи она догнала меня.

— Софья.

Я остановилась.

— Спасибо, что пришла.

— Я ничего не делала.

— Всё равно.

— Почему сейчас?

— Потому что на комиссии говорила только там, где заставили документы. Хотела сама.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Ты мне веришь?

— В чём?

— Что я действительно сожалею.

— Да.

Лера выдохнула.

— Но доверия нет, — добавила я.

— Я понимаю.

— Не знаю, восстановится ли.

— Не прошу.

— Хорошо.

Она посмотрела на меня.

— Можно иногда здороваться?

— Мы и так здороваемся.

— Я не только…

— Лера.

Она остановилась.

— Давай не пытаться сразу стать ближе, чтобы доказать, что я простила.

— Хорошо.

— Ты призналась. Это важно.

— Спасибо.

— Но дальше нужно время.

Она кивнула.

Мы пошли в разные стороны.

Вечером я рассказала Яне.

— Думаешь, она хочет дружить? — спросила та.

— Возможно.

— А ты?

— Не знаю.

— Нормальный ответ.

— Ты злоупотребляешь.

— Зато работает.

В марте Яна провалила пересдачу.

Я узнала не от неё.

На столе лежал лист с оценкой.

Красная двойка.

Яна обычно не оставляла документы.

Тем более плохие.

Я подняла.

«Математические методы анализа данных».

— Не трогай, — сказала она от двери.

Я положила.

— Ты сегодня сдавала?

— Да.

— Почему не сказала?

— Потому что собиралась сдать.

— Логично.

Она сняла куртку.

Бросила на стул.

— Когда следующая?

— В мае.

— Последняя?

— Да.

— Если не сдашь?

— Академическая задолженность. Возможно, отчисление.

Я смотрела.

— Почему молчала?

— У тебя было достаточно.

— Уже нет.

— Это не так работает.

— Что именно?

— Нельзя распределить проблемы по очереди.

Она открыла ноутбук.

Слишком резко.

— Оставь.

— Я хочу помочь.

— Чем?

— Не знаю. Составить план. Найти преподавателя. Разобрать темы.

— Ты не понимаешь математику.

— Я умею организовывать.

Яна посмотрела.

Мы обе вспомнили Никиту.

То, как я организовывала его.

— Прости, — сказала я.

— За что?

— Прозвучало…

— Я не Никита.

Она использовала фразу спокойно.

— И я не собираюсь перекладывать всё на тебя, — добавила Яна. — Но помощь можно.

— Какую?

— Сначала дать мне десять минут позлиться.

— Хорошо.

Она села.

Смотрела на экран.

Я молчала.

Через семь минут Яна сказала:

— Можно раньше.

— Что произошло?

— Я не понимаю предмет с октября.

— Почему не спросила?

— Потому что все считают меня умной.

— Ты умная.

— Это не помогает решать интегралы.

— Там интегралы?

— Хуже.

Она показала задания.

Я не поняла почти ничего.

— Отлично, — сказала я. — Я действительно бесполезна.

— Предупреждала.

— Найдём человека.

— Я уже брала две консультации.

— У кого?

— У аспиранта. Он объясняет так, будто я тоже аспирант.

— Другого.

— Это деньги.

— У меня есть часть премии за сценарий.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это твои деньги.

— Награда командная.

— Сценарная.

— Яна.

— Нет.

— Ты пропускала пары, когда сидела со мной.

— Не поэтому провалила.

— Но…

Она закрыла ноутбук.

— Не делай меня проектом.

Я замолчала.

Точно.

Поддержка — не управление.

— Что тебе нужно? — спросила я.

Яна подумала.

— Чтобы кто-то сидел рядом, пока я занимаюсь.

— Это всё?

— И проверял, что я не открываю сериалы.

— Могу.

— И кофе.

— Могу.

— И найти человека, который объясняет нормально. Но выбирать буду я.

— Хорошо.

Мы нашли преподавательницу через студенческий чат.