— Марк может остаться режиссёром? — спросила я.

— Если вы оба согласны.

— Несмотря на личный конфликт?

— Его конфликт с вами не предмет комиссии, если не влияет на соблюдение правил и сохранность материалов.

— Он скрыл информацию.

— Это этически неприятно, но не относится к авторству Никиты.

— Понятно.

— Вы доверяете ему продолжать?

Я посмотрела на жалобу.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что он знает фильм.

— Этого достаточно?

— Не знаю.

Ольга Сергеевна вернула страницы.

— Пропишите рабочие правила.

— Уже были.

— Значит, перепишите с учётом случившегося.

— Правила не создают доверие.

— Нет.

— Тогда что создаёт?

— Последовательное соблюдение.

Я закрыла папку.

— Вы тоже говорите как учебник.

— Это профессиональная деформация.

Она улыбнулась.

Совсем немного.

— До двадцатого декабря нужен полный пакет, — напомнила Ольга Сергеевна. — Если сохраняете заявку.

— Сохраню.

Слово вышло раньше, чем я решила.

Она кивнула.

— Тогда жду документы.

Я вышла из кабинета и только в коридоре поняла, что сказала.

Не «подумаю».

Не «возможно».

Сохраню.

Я достала телефон.

Открыла форму отзыва.

Закрыла окончательно.

Потом написала Арсению:

«Нужно собрать команду».

Он ответил почти сразу:

«Сегодня?»

«Да».

«Марк будет».

Я смотрела на экран.

«Знаю».

Мы встретились вечером.

Я настояла, чтобы Яна тоже пришла.

Не как участник проекта.

Как человек, рядом с которым мне было легче не соглашаться на то, чего я не хочу.

Арсений сидел у компьютера.

Марк стоял возле окна.

Когда мы вошли, он не двинулся навстречу.

— Привет, — сказал Арсений.

Яна ответила.

Я — нет.

Положила на стол распечатанный документ.

— Я сохраняю заявку.

Марк смотрел на страницы.

Не на меня.

— Хорошо.

— Это не значит, что всё стало как раньше.

— Понимаю.

— И не значит, что я простила.

— Понимаю.

— Не говори это слово.

Он поднял глаза.

— Хорошо.

— Ты останешься режиссёром.

Арсений выдохнул.

Марк не изменился в лице.

— Почему?

Я ожидала, что согласится без вопроса.

— Потому что заменить тебя сейчас почти невозможно.

— Это единственная причина?

— Тебе нужна другая?

— Нет. Мне нужно понимать условия.

— Я их принесла.

Я разложила документ.

Заголовок:

«Дополнительные правила производства фильма „Мы приехали вместе“».

— Первое, — сказала я. — Я остаюсь единственным автором сценария. Любые изменения текста — только после моего подтверждения в документе.

— Да.

— Второе. Ты остаёшься режиссёром, но не меняешь смысл сцен в монтаже без согласования.

— Да.

— Не просто показываешь готовую версию. Согласовываем до финальной сборки.

— Хорошо.

— Третье. Полный архив находится у меня, Арсения и тебя. Ни один файл не удаляется без общего решения.

— Да.

Арсений кивнул.

— Я настрою резервное копирование.

— Четвёртое. Любая новая информация о Никите, Кате, жалобе, публикациях или действиях комиссии сообщается мне сразу.

Марк сжал губы.

— Да.

— Даже если считаешь, что она не влияет на фильм.

— Да.

— Даже если думаешь, что мне будет тяжело.

— Да.

— Даже если боишься, что я уйду.

Он выдержал взгляд.

— Да.

— Пятое. Никаких рекламных материалов без моего и твоего согласия.

— Да.

— Шестое. Никаких обсуждений моей личной жизни с командой.

— Я не обсуждал.

— Теперь прописано.

— Хорошо.

— Седьмое. Мы не обсуждаем личные отношения между нами до завершения проекта.

В комнате стало тихо.

Арсений посмотрел на экран.

Яна — на меня.

Марк не сразу ответил.

— Какие отношения? — спросил он.

Я почувствовала, как к лицу приливает кровь.

— Любые разговоры о том, что произошло на лестнице. О паблике. О том, как я на тебя смотрю. Или не смотрю.

— Понял.

— Не анализируешь, думаю ли я о Никите.

— Это может влиять на игру.

— Тогда говоришь только о персонаже и сцене.

— Хорошо.

— Не задаёшь вопросов о том, что я чувствую к тебе.

Марк смотрел прямо.

— Я не задавал.

— На лестнице задал.

— Спросил, думаешь ли ты о Никите.

— И сказал, что не знаешь, почему тебя это волнует.

— Да.

— Больше не обсуждаем.

Пауза.

— Хорошо.

Он принял.

Без торга.

Почему-то стало больно.

Я сама установила границу.

И всё равно часть меня ждала, что Марк скажет: между нами нечего обсуждать.

Или наоборот.

Он не сказал ничего.

— Восьмое, — продолжила я. — Если нарушаешь правила, передаёшь проект другому режиссёру.

— Кому?

— Найдём.

— Это может закрыть фильм.

— Знаю.

— Тогда согласен.

— И всё?

Марк посмотрел.

— Ты просила без торга.

— Да.

— Я принимаю.

— Тебя ничего не смущает?

— Многое.

— Что именно?

— Но это уже будет торг.

Я сжала страницы.

— Можешь сказать.

— Ты не доверяешь мне.

— Верно.

— И всё равно оставляешь режиссёром.

— Да.

— Это риск.

— Да.

— Для тебя и для фильма.

— Знаю.

— Тогда я должен сделать так, чтобы решение не оказалось ошибкой.

Я не ожидала.

Отвела взгляд.

— Это не обещание, — добавил Марк. — Просто обязанность.

Правильные слова.

Снова.

Но теперь они не раздражали так сильно.

— Подпиши, — сказала я.

Марк подписал.

Я тоже.

Арсений поставил подпись как ответственный за архив и монтаж.

Яна отказалась:

— Я здесь как свидетель здравого смысла, а не юридическое лицо.

— Это не юридический документ, — сказал Арсений.

— Тем более.

Она всё-таки написала внизу:

«Присутствовала при обсуждении».

И поставила дату.

— Теперь сценарий, — сказал Марк.

— Сначала финал.

— Готов?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что я знаю, что должно произойти.

Я открыла ноутбук.

Вывела страницу на экран.

Старая финальная сцена.

Набережная.

Герой опаздывает.

Героиня ждёт.

Он приходит.

Они обещают, что будут выбирать друг друга снова.

Я выделила всё.

Нажала удалить.

Белая страница.

Арсений тихо сказал:

— Красиво.

— Что?

— Пустота.

— Помолчи.

Я начала говорить.

— Они приходят на набережную вместе.

Марк слушал.

— Не после ссоры?

— После разговора, где понимают, что хотят разного.

— Что именно?

— Он хочет вернуться домой после первого курса.

— В старой версии хотел остаться.

— Теперь нет.

— Это слишком похоже на наказание героя бегством.

— Нет. Он понимает, что Петербург не его город.

— А она?

— Понимает, что её город.

— Они расстаются?

— Да.

Слово прозвучало спокойно.

Впервые.

— Кто предлагает? — спросил Марк.

— Она.

— Почему?

— Потому что видит: они удерживают не друг друга, а прежнюю версию себя.

— Он сопротивляется?

— Немного. Напоминает, что приехали вместе.

Я написала диалог.

Герой:

— Мы же приехали сюда вместе.

Героиня:

— Да.

— Значит, должны хотя бы попробовать вернуться к тому, как было.

— Не должны.

— Ты просто сдаёшься?

— Нет. Я перестаю считать наше общее начало обязательством прожить один финал.

Я остановилась.

— Слишком литературно, — сказал Марк.

— Я знаю.

— Короче.

Я переписала:

— Мы приехали вместе. Это не значит, что обязаны уйти вместе.

Марк кивнул.

— Лучше.

— Не хвали.