Прямота. Мне это нравилось.

— Мне не требовалась помощь в поисках, — ответил честно. — Я искал нечто большее. И не мог найти это сам. Полагаю, твои причины похожи? Ты слишком… ослепительна, чтобы испытывать недостаток внимания.

— Я всегда думала, что всё сложится как-то само, — она пожала плечами, и свет играл в её распущенных волосах. — Но годы идут. Решила попробовать другой подход. Мы с подругами зарегистрировались вместе, для поддержки.

— У меня тоже есть друг на этом сайте, — на мгновение я задумался о Йоране. Уже нашёл ли он свою? Испытал ли ту же искру?

— И ему повезло?

— Не знаю. Сегодня я был отвлечён фотографией и сообщениями одной очаровательной женщины, — я улыбнулся, осознав, что уже много лет ничто и никто не отвлекал меня от дел так сильно.

— Я тоже была приятно отвлечена, — улыбнулась она в ответ. — Твои сообщения сделали сегодняшнюю встречу гораздо менее волнительной.

— Для меня тоже.

Наша беседа прервалась с возвращением официанта с безалкогольными напитками. Алкоголь мог ускорить и без того неумолимый процесс лихорадки. Мой интерес к женщине уже давно перестал быть просто деловым или даже любопытным. Это было физическое влечение, острое и нарастающее, как боль. К концу ужина сделку нужно заключить, иначе я рисковал потерять контроль.

А я никогда не терял контроль.

— Чем именно ты занимаешься? — спросила она, играя стаканом с соком. — Управляешь какой-то компанией?

— Я бизнесмен. Связываю покупателей и продавцов. Осваиваю новые рынки, строю империю. Иногда остаюсь совладельцем, чаще — продаю долю и вкладываюсь во что-то новое.

— Должно быть, ты много путешествуешь, — в её голосе прозвучала тоска.

— По всему… миру, — я едва удержался, чтобы не сказать «по всей галактике». Сосредоточиться становилось всё труднее. Меня захватывали детали: как её ресницы отбрасывают тень на щёки, как пульсирует едва заметная жилка на шее. Её кожа действительно такая нежная? Какими на вкус были бы её губы, если бы я… — А ты? — спросил я, пересиливая накатившую волну желания. — В твоём профиле было написано, что любишь путешествовать. Часто выбираешься?

— Я никуда не ездила дальше города. Желание есть, возможности — нет.

— Куда бы ты отправилась в первую очередь, если бы могла? В любое место.

— Греция. Или Испания. Или Италия. А лучше — везде! — она рассмеялась. — Это звучит жадновато?

— Почему именно эти места? И нет, не жадность. Мир огромен, — я не стал добавлять, что она вскоре покинет Землю. Вместо всех этих мест ей предстоит увидеть огненные сады Пироса и города из чёрного стекла.

— Я хочу побывать там, где учились великие художники. Сидеть в тех же кафе, есть ту же еду, слушать тот же язык. Впитать другую культуру и попытаться перенести её на холст.

— И что потом? Останешься?

— Потом? Потом я вернусь домой. Здесь мои друзья. Я хочу увидеть мир, но не хочу остаться там навсегда.

— Почему? Одно место в конечном счёте похоже на другое, — я не понимал привязанности к одному месту.

Она посмотрела на меня с неподдельным удивлением.

— Неужели? Разве, возвращаясь из поездок, тебе не становится лучше именно дома? В том единственном месте, где тебя ждут, где всё знакомо и дорого?

— У меня есть резиденции в нескольких местах, — пожал я плечами, чувствуя, как её слова нашли забытую струну внутри. — Все они… похожи.

— Значит, у тебя нет дома? А семья?

— У меня нет семьи, — фраза отскакивала привычно, без эмоций.

— О… — вместо жалости или неловкости, Лиза просто накрыла своей ладонью мою. Её прикосновение было словно удар тока. — У меня тоже не было семьи. Но я создала свою. Мои подруги как сёстры. А у тебя разве нет никого близкого друга? Получается, ты не только без семьи, но и без дома?

— Я не бездомный. И друзья есть, — я сжал её пальцы, с трудом игнорируя новый прилив жара. После смерти отца меня перебрасывало от одних родственников к другим, как обузу. А потом были лишь вре́менные, идеально обустроенные, но безликие пространства резиденций, но ни одна не становилась «домом».

Прежде чем я успел что-то добавить, в кармане тихо, но настойчиво завибрировал коммуникатор, а когда я достал его, на экране вспыхнуло имя командира Денза. Если он звонил сейчас, то это означало чрезвычайную ситуацию.

— Тебе нужно ответить? — спросила Лиза, и в её взгляде не было раздражения, лишь понимание.

— К сожалению, да.

— Иди разберись со своей империей. Я никуда не денусь. Но если задержишься, съем все хлебные палочки сама, — она улыбнулась, махнув рукой.

Я поднялся, не отпуская её руки, на мгновение поднёс её тыльную сторону к губам. Кожа пахла солью, солнцем и чем-то неуловимо-сладким.

— Я вернусь через минуту. Ты — единственное, что есть в моих планах на сегодня.

Я отошёл в тихий угол, включил голосовую связь.

— Вы прерываете ключевой момент, Денза, — сказал я без предисловий.

— Не один я, — в его голосе слышалась усмешка. — Принц только что сообщил, нашёл свою пару, свою искру. Предупреждаю, вас, возможно, ждёт то же самое.

— Ты опоздал с предупреждением. Искра уже была.

Короткая, тяжёлая пауза.

— Сколько у вас времени?

— Меньше чем нужно. Мы в публичном месте. Я не могу просто выхватить её и телепортироваться, как дикарь-ромаки, без объяснений.

Хотя мысль об этом становилась всё заманчивее с каждой пылающей минутой.

— Принц счёл такой путь необходимым. Рекомендую ускориться, иначе придётся сделать тот же выбор.

Йоран уже похитил свою пару? Императрица спалит ему все волосы, когда узнаёт.

— Я постараюсь избежать его методов, — сказал я, уже думая о возвращении к столу. — У меня, в отличие от Его Высочества, есть опыт сложных переговоров.

— Тогда удачи. Не сгорите.

Связь прервалась.

Я спрятал коммуникатор, сделав глубокий вдох, чтобы хоть немного остудить пылающую кровь. Время дипломатии истекло. Пришло время заключить сделку. Самую важную в жизни.

Лиза

Я наблюдала, как мужчина уходит, и не могла не отметить: со спины он выглядит ничуть не хуже, чем лицом к лицу. Широкие плечи, тонкая талия, и та самая скрытая мощь в каждом движении. Его рубашка, безупречно сидящая, явно была сшита на заказ. Я достаточно времени провела среди друзей-косплееров, чтобы отличить ручную работу от массмаркета. На нём не было ни одной вещи с полки магазина. По крайней мере, я таких не видела в нашем городе.

Сделала медленный глоток вина, позволяя вкусу раскрыться на языке, и перебрала в голове первые впечатления. Вадир был… великолепен. В самом прямом смысле. Воспитан, умён, сдержан. И при этом такой несчастный и зажатый в тисках собственного контроля. Что за человек может искренне считать, что одно место похоже на другое?

Но таких, как он, я узнавала с первого взгляда. Годы в системе научили меня, что у детей, потерявших родителей, обычно два пути. Первый — замкнуться, выстроить вокруг себя неприступную крепость и пытаться контролировать каждую деталь непредсказуемого мира. Второй — сорваться с цепи, нырнуть в омут любого экстрима, лишь бы не чувствовать всепоглощающую пустоту.

Вадир, безусловно, из первых. А я… избрала второй путь. Я металась, пыталась заполнить дыру внутри новыми лицами, громкой музыкой, острыми ощущениями — всем, что только могло заглушить горе. Мне повезло. Рядом были подруги. Они вытащили меня с того края, сами едва держась на плаву. Так, мы и спасали друг друга — я тянула их в свет, а они не давали мне сгореть в темноте.

Я уже откусила хрустящий кусочек только что принесённой официанткой и посмотрела в бокал, когда над моим ухом раздался неприятно-сиплый голос.

— Вот это трагедия! Такая красивая женщина и в одиночестве! Мне явно повезло.

Я посмотрела на стоящего рядом мужчину. Светловолосый, загорелый, лет на десять старше меня. На нём был мятый костюм и безвкусный галстук в красно-синюю полоску, съехавший набок. Типичный образец «уставшего делового путешественника», каких я видела сотни на побережье в разгар сезона.