Воздух здесь был спёртым и горячим. Узкий проход с трудом пропускал меня, стены были увешаны трубами и кабелями, тянувшимися вдоль всего корабля.

— Вадир?

Из дверного проёма в конце коридора высунулась голова. Его лицо осветилось улыбкой, когда он увидел меня.

— Привет. Мы с Касом почти закончили со связью. При крушении повредило антенную решётку на корпусе, пришлось повозиться. Я не планировал оставлять тебя одну так надолго.

— Я не против была побыть одна, — ответила я, входя в тесное помещение. — Последние два дня мы вообще не расставались. Это было... ни с чем не сравнимо.

— Согласен, — он окинул меня взглядом, и в его глазах мелькнуло знакомое пламя. — В этой рубашке ты выглядишь лучше, чем я когда-либо. Я вижу, ты не воспользовалась моим предложением подобрать обувь.

— Я люблю ходить босиком. Но дело не в этом. Я спешила к тебе. Случилось кое-что странное, — я коснулась виска. — Я слышала тебя. Думала, ты вернулся в спальню, но там никого не было. Потребовалось время, чтобы понять: я слышу не твой голос. Я слышу твои мысли.

Он замер, вглядываясь в моё лицо.

— Ты читаешь мои мысли? Уверена? О чём я думал?

— Ты возмущался, что никто не проверил наличие у меня соседей по комнате, и что ты уволил бы всю исследовательскую группу, если бы они работали на тебя, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает прежняя тревога. — И ты подумывал о покупке дома со студией, чтобы мне было чем заняться, пока тебя нет.

— Мы не можем проверить мою теорию прямо сейчас, — медленно проговорил он. — Но я подозреваю, что ты читаешь только мои мысли. Я говорил тебе о связи между истинными парами, — он коснулся своей груди, потом протянул руку и прижал палец к моему сердцу. — Наша связь сильнее, чем у большинства. Возможно, потому что у тебя есть психический дар.

— А ты? — спросила я, не зная, радоваться или пугаться. — Ты тоже можешь читать мои мысли?

— Не знаю, — он выглядел озадаченным. — Как мне попробовать?

— Я думала о тебе, когда это началось. Попробуй сосредоточиться на мне.

Его губы изогнулись в той самой греховной улыбке, от которой у меня перехватывало дыхание, а клитор начинал пульсировать.

— Думаю, я справлюсь.

— Давай начнём с простого, — сказала я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я подумаю об одном слове, а ты скажешь, если услышишь. Готов?

Он кивнул, и я закрыла глаза и подумала.

— Инопланетянин, — выдохнул Вадир мгновение спустя. В его глазах плескалось изумление. — Я услышал тебя. Ты не шевелила губами, но слово прозвучало у меня в голове. Это сильнейшая форма связи. Где бы мы ни были, мы всегда сможем общаться.

— То есть, — мой голос дрогнул, — каждый раз, когда ты планируешь оставить меня одну, я всё равно буду слышать твои мысли?

— У нас ещё не было времени это обсудить, — его тон стал напряжённым. — Нам нужно обсудить условия и заключить сделку, чтобы мы оба были счастливы.

— Сделку? — я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Это не сделка, Вадир. Это моя жизнь. Я понимаю, что ты не можешь здесь остаться. Для тебя это слишком опасно, но я не собираюсь лететь за тобой через всю галактику, в чужой мир, если ты даже не планируешь быть там со мной. Хотя бы... я смогу возвращаться домой, на Землю, когда ты будешь уезжать?

— Нет, — он покачал головой. — Это одна из тех вещей, о которых нам нужно поговорить.

— В смысле «не могу»? — мой голос зазвенел.

— Мы вообще не должны были появляться в этой части галактики. Существуют правила, запрещающие контакт с расами, не достигшими определённого уровня развития. Люди не готовы. Мы здесь тайно, чтобы спасти свой вид от вымирания. Делая это, мы, возможно, спасаем и людей тоже, — он сделал паузу, и его следующие слова прозвучали как приговор. — Ваш вид примитивен и разрушителен. Скорее всего, вы уничтожите себя сами.

— Примитивна? — я отступила на шаг, чувствуя, как его слова вонзаются в сердце. — Ты считаешь меня примитивной?

Я знала, что не стоило влюбляться в него так быстро, но я не удержалась. И вот теперь расплачивалась.

— Я считаю тебя удивительной, одарённой женщиной, которая, так уж вышло, родилась в примитивной расе, — Вадир шагнул ко мне, но я отшатнулась. — Но ты также и совместима со мной. Твои глаза, наша связь — доказательство. Наша связь — палка о двух концах. Если с тобой что-то случится, последствия будут катастрофическими для нас обоих. Я должен быть уверен, что ты всегда в безопасности. Я дам тебе всё, что ты пожелаешь. Окружу величайшей роскошью. Но это будет место, где я точно буду знать, что тебе ничего не угрожает.

Я слышала боль в его голосе, но была слишком зла, чтобы жалеть его.

— Я человек, а не собственность, — отчеканила я. — Ты не можешь запереть меня и ожидать благодарности. Я так жить не буду.

— У тебя нет выбора, тани, — лицо Вадира окаменело. — Мы пара. Связаны. Ты сама сказала — это судьба. Сделка заключена. Ты не можешь от неё отказаться. Я буду заботиться о тебе и дам всё, что пожелаешь.

— А если я пожелаю вернуться на Землю? — мой голос звенел от гнева и обиды. — Или путешествовать с тобой? Или просто выйти за пределы твоей позолоченной клетки, потому что ты меня бросил?

— Тогда я найду тебя и верну домой, — холодно отрезал мужчина.

У меня оборвалось сердце. Так говорил мой отец. Он тоже считал нас с матерью своей собственностью. Ревностно оберегал, держал взаперти, убеждённый в своём праве владеть нами. Я не совершу её ошибку. Не останусь с мужчиной, который считает меня вещью.

— Земля — мой дом, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — И пока ты этого не поймёшь, нам не о чем говорить.

Я развернулась и пошла прочь.

Его мысли хлынули в мою голову — тревожные, сбивчивые, полные отчаяния, но я воздвигла высокую стену. Я не хотела знать, о чём он думает. И не хотела, чтобы он уловил хоть намёк на то, что я собираюсь делать дальше.

Вадир

Все пошло не так, как планировал: я непростительно просчитался, и теперь Лиза уходила, а я стоял и смотрел, как исчезает в лифтовых дверях единственное, что имело значение в моей жизни.

Разум нашептывал: возьми паузу, перегруппируйся, проанализируй ошибку, сделай новое предложение, словно это была просто очередная сорвавшаяся сделка.

Но сердце... рвалось за женщиной. Хотело догнать, схватить, умолять, сделать хоть что-то, лишь бы стереть ту боль, что мелькнула в ее глазах перед тем, как она отвернулась.

Я попытался проникнуть в ее мысли, уловить хоть тень эмоций за возведенной стеной. Ничего, кроме глухой, непроницаемой тишины. Раньше даже не знал, что это возможно — чтобы истинная пара закрылась так полностью и мне это не понравилось.

А Лиза не оглянулась, пропадая в недрах лифта.

Она ушла из-за стола переговоров. Моя задача теперь — найти причину, по которой она могла бы вернуться. Но чем дольше я смотрел на закрывшиеся двери, тем яснее понимал: это не переговоры. И никогда ими не было.

Сделка сорвалась. И это был не просчет в тактике — это была моя вина. Я не смог объяснить, почему ее безопасность значит для меня больше, чем что-либо. Я говорил на языке логики, а Лиза слушала сердцем.

Стоя в пустом коридоре, я начал понимать своего отца. Того, кто поддался угасанию и последовал за своей парой в смерть, оставив меня одного. Раньше я презирал его за это, считал слабостью. Но теперь, когда жар жег меня изнутри, когда связь с Лизой изменила каждую клетку моего тела, я чувствовал, как тонка грань между жизнью и небытием без нее.

Я прибыл на Землю по приказу. Холодный, расчетливый, уверенный, что все просчитал. Я не был готов ни к чему из этого. Ни к связи, которая перевернула мой мир. Ни к желанию защищать эту женщину ценой собственной жизни. Ни к этой всепоглощающей потребности быть рядом с ней.

Когда у нас будут дети, думал я, глядя на закрытые двери, я буду заботиться о них лучше, чем мой отец заботился обо мне. Они никогда не узнают боли взросления без матери. Я сделаю для этого все.