Но даже мое богатство и влияние, моя власть над рынками и корпорациями оказались беспомощны перед одним-единственным императорским указом.

Столкнувшись с новой, пугающей реальностью, я сделал то, что умел лучше всего: я отбросил это дурацкое смятение и накатившую панику, заковав их в проверенные ледяные оковы логики. Эмоции были надежно спрятаны в самый дальний и темный угол сознания, а на первый план вышло холодное, ясное, не знающее сомнений сознание стратега.

Мне был отдан приказ заключить сделку. Важнейшую в моей жизни. И провал был категорически исключен.

Раз их Императорские величества желают, чтобы я нашел свою «пару», так тому и быть. Что ж, мне предстояло узнать об этой «Лизе» абсолютно все. Каждое разумное существо, которое я встречал на своем пути, имело свою цену. Свою слабость, свое желание, свою ахиллесову пяту.

Эта женщина не станет исключением.

Все, что от меня требуется, выяснить, чего же она хочет, и предложить ей это в обмен на безоблачную, роскошную жизнь на Пиросе. Поменять свой примитивный, заброшенный мирок на будущее с одним из самых могущественных людей в галактике? Что может быть проще? Это будет самая легкая и предсказуемая сделка в моей жизни.

Лиза

Весь день не задался, но меня это почему-то почти не волновало. Наверное, в моём спокойствии виноват вчерашний вечер и те четыре бокала, что так эффективно заткнули внутренний голос, твердивший: «Лиза, не надо».

Доказательство его поражения красовалось у меня в почте — подтверждение регистрации на межгалактическом сайте знакомств «Счастливые звёзды».

Какое идиотское название. Я клялась, что больше никогда не стану знакомиться по сети, и вот снова попала в свои же сети.

Хотя нет, я хотя бы не одна в этой авантюре. Мэри и Гвен стали моими сообщницами по несчастью, мы втроём поддались на сладкие обещания рекламных лозунгов космических знакомств и изумительные виртуальные фотографии парней.

— А ведь мне бы и правда не помешало разнообразие в жизни, отправиться в космическое приключение на встречу с мускулистым красавчиком... — сказала я вслух, лениво обводя взглядом знакомую панораму.

Ванкувер был красивым городом — с его горами на горизонте, стеклянными небоскрёбами и синевой залива. Но эту красоту легко перестаёшь замечать, когда живёшь здесь всю жизнь и не имеешь ничего для сравнения.

Я мечтала однажды сорваться с места и отправиться исследовать мир, но мечта упиралась в суровую реальность счетов за аренду и скудные заработки.

Я зарабатываю на жизнь, рисуя шаржи для туристов, работа нестабильная и не особо прибыльная. Сейчас в начале сезона, нас, художников, здесь больше, чем самих туристов. Я могла бы пойти домой, в свою каморку-студию, но как можно сидеть в четырёх стенах в такой день?

Я устроилась в тени своего зонта, открыла альбом и стала бесцельно рисовать окружающую суету. А потом меня накрыло. Знакомое чувство, когда мир вокруг теряет краски и звуки, сужаясь до листа бумаги и образа в голове. Я перевернула страницу и погрузилась в работу с полной самоотдачей, забыв обо всём.

Мой таинственный незнакомец получался властным: черные, вьющиеся волосы, решительный подбородок, губы, тронутые высокомерной усмешкой.

Но что-то было не так. Я пыталась чётче нарисоваться его глаза, тёмные, почти черные, хмуро смотрящие из-под бровей. Им не хватало жизни...яркости... желания.

И вдруг меня осенило.

Я соскочила с табурета, босой ногой подцепила ремешок своей старой сумки и подтянула её. Не выпуская альбома, нащупала внутри два пера, которыми подписываю работы. Золотое или серебряное?

Серебро отлетело в сторону. Я взяла золотое и легчайшим движением вплела в радужку глаза тончайшие золотые нити-блики.

— Лучше, — выдохнула я, откидываясь и посматривая на свою работу.

Откуда он взялся на моём рисунке? Я точно не знала этого мужчину. Такого невозможно забыть, особенно эти глаза, которые теперь, с золотыми искорками, казалось, таили внутри целую вселенную. А ещё были хитрыми и расчётливыми.

Внезапный порыв ветра взметнул волосы и зашелестел страницами. Бумага дрогнула, и мне показалось, что глаза на рисунке вспыхнули тем самым тихим, насмешливым весельем, которое я не смогла ухватить карандашом.

Я давно усвоила: когда муза хватает меня так властно, это неспроста. Вселенная со мной разговаривает.

Подруги смеялись над моей «мистикой», но не могли отрицать фактов: я нарисовала их обеих ещё до того, как мы встретились. Я рисовала и другие вещи — смутные, тревожные образы, предупреждения, которые я не могла понять по юности.

Теперь я не так наивна. И когда вселенная начинает шептать, я прислушиваюсь.

Ветер налетел снова, сильнее и холоднее. Он взвил подол юбки, закружил его вокруг ног, и по спине побежали ледяные мурашки, не от холода, а от того острого, животного чувства, которое меня никогда не обманывало.

Что-то приближалось. Я не отрывала взгляда от портрета, сердце застучало где-то в горле. Или кто-то .

Земля

Вадир

Я пробирался вдоль набережной, петляя между группами туристов, застывших, будто приклеенные, у парапета. Все они щёлкали камерами, ловя в объективы бескрайнюю свинцовую гладь Тихого океана на Земле.

Было далеко за полдень, и низкое солнце беспощадно обжигало незащищённые плечи и носы. Кожа у многих уже покрылась болезненным розовым налётом, предвестником завтрашней агонии. Но, судя по оживлённым лицам, они не замечали дискомфорта — их внимание поглощали виды, звуки, сама экзотическая атмосфера этого места.

Сам город грохотал и кишел жизнью. В сущности, он мало чем отличался от сотен других портовых миров, где мне доводилось бывать по делам. Тот же шумный торговый узел с вереницей кораблей на рейде, тот же нескончаемый поток туристов, жаждущих полюбоваться местными красотами.

Ум, привыкший оценивать потенциал, тут же начал подсчитывать возможную прибыль. Здесь можно было бы сорвать неплохой куш, открой мы торговые пути с этой планетой. Увы, межпланетное Сообщество установило чересчур строгие правила. Экономические отношения с биологическими видами, не достигшими определённого уровня развития, был под строжайшим запретом. Людям до нас было ещё ох как далеко.

И всё же, даже без возможности заключить выгодную сделку, я ловил себя на мысли, что наслаждаюсь этой короткой вылазкой. Погода стояла приятная, не в пример влажному пеклу Пироса. Воздух был насыщенным — пахло водой, жареной пищей, чем-то сладким. Повсюду теснились палатки, торгующие всем подряд: от безделушек, выдаваемых за искусство, до яркой бижутерии.

Политика невмешательства Совета, конечно, имела свою логику. Она защищала виды от технологий, к которым те не были готовы, оберегала хрупкий баланс. Но у этого была и обратная сторона: таким мирам, как этот, приходилось биться над проблемами, которые мы решили бы за секунду.

По дороге на Землю я изучил доступные отчёты. Эта планета стояла на пороге сложного переходного периода, и не факт, что её цивилизация переживёт его без потерь. В каком-то извращённом смысле забрать отсюда свою «пару» покажется актом милосердия.

«Пара».

Я проштудировал отчёты по данным ДНК, и они были неоспоримы — в её геноме присутствовали маркеры пирозианки. Все тесты на биологическую совместимость также были положительными. Да, от неё можно было получить здоровое потомство, и для нашего вида, где на шестерых мужчин едва приходилась одна женщина, это было вопросом выживания. Но совместимость — не значит предназначение. Как может женщина с задворок галактики быть моей «второй половинкой»? Той самой, что должна пробудить во мне дремлющую силу? В это невозможно поверить.

Впрочем, какая разница? Приказ ясен: найти человеческую женщину и доставить её на Пирос. Что я и намеревался сделать.

Скудное досье на Лизу Вудс сообщало, что она художница и в тёплые месяцы торгует своими работами где-то здесь, на набережной. С ней ещё не вступали в контакт, но я хотел увидеть её сам. Наблюдать, не будучи замеченным. Оценить. Я никогда не вступал в переговоры, не собрав всю возможную информацию, а о ней я знал катастрофически мало.