— Что ты делаешь? — голос мужчина стал низким, напряжённым. — И почему ты не сказала, что ранена?

— Я отвлекаю тебя, — ответила я, чувствуя, как его мышцы перекатываются под моими пальцами. — А у меня просто синяки от ремней.

И я никогда не забуду выражение его лица за секунду до удара. Он поставил мою жизнь выше своей. Во всей вселенной было лишь два человека, способных на такое для меня — мои подруги. А теперь появился третий.

Я провела кончиками пальцев по его коже, очерчивая линии грудных мышц, спускаясь ниже, к рельефному прессу. Я ожидала, что прикосновение вызовет ту же острую вспышку желания, но вместо этого почувствовала лишь мягкое, разливающееся тепло и странное, не поддающееся описанию ощущение правильности, уюта, словно я наконец вернулась домой после долгой дороги.

— Я сделал то, что должен был, чтобы защитить тебя, — его голос дрогнул, когда он чуть приподнял голову, следя за движением моей руки. — Ты играешь с огнём, тани.

— Нет, — я улыбнулась, наслаждаясь властью, которую внезапно обрела над этим сильным, сдержанным мужчиной. — Я играю с тобой. И что значит «тани»?

— Это... «моё сокровище». Ласковое слово на моём языке.

Я провела рукой ещё ниже, по твёрдым кубикам пресса, и он застонал — глухо, сдавленно, словно пытаясь сдержаться.

— Я должен сказать тебе... — выдохнул он. — Когда мы соединимся... ты...

— Что? — я обвела пальцем его пупок, наслаждаясь тем, как напряглись мышцы живота. — Что я сделаю?

— Ты сможешь вызывать пламя, — выпалил он. — Силы, о которых я говорил.

— Ты шутишь. Скажи, что ты шутишь. — Я попыталась собраться с мыслями, но это было невозможно, когда его тело горело под моими пальцами. — Я пытаюсь принять тот факт, что ты инопланетянин, что мы на космическом корабле... Я даже, кажется, принимаю, что мы должны быть вместе, потому что не могу от тебя оторваться, и мне... больно это признавать.

Признание вырвалось само, прежде чем я успела его остановить.

— Я серьёзно, — Вадир крепче сжал мою ладонь. — Мне нужно сказать тебе ещё кое-что, но...

— Кас ещё не закончил, — напомнила я.

— Плевать. Я больше не могу ждать.

Его глаза вспыхнули расплавленным золотом, когда он резко произнёс несколько слов на своём языке. Золотистый ореол вокруг нас погас, и в следующее мгновение Вадир сел и прижал к себе так, что я оказалась у него на коленях, а его губы впились в мои.

Голод, копившийся внутри меня с того самого момента, как я впервые увидела его фотографию, вырвался наружу, сметая все сомнения, все страхи, всю осторожность. Я приоткрыла губы, приглашая его углубить поцелуй, и он застонал, проникая языком мне в рот.

Его руки скользнули по моей спине, и резкий звук рвущейся ткани разорвал тишину — он разорвал моё платье от ворота до талии, словно оно было папиросной бумагой. Я сбросила остатки с плеч, позволив им упасть к ногам, и прижалась к нему всем телом, чувствуя жар его кожи сквозь тонкое кружево белья.

— Я думала, мы собирались в твою каюту, — выдохнула я, когда он на секунду оторвался от моих губ.

— План провалился, — прошептал он. — Как только ты ко мне прикоснулась, теперь пути назад нет.

Застёгнутый на все пуговицы, сдержанный, респектабельный мужчина, с которым я познакомилась за ужином, исчез. На его месте был дерзкий, обжигающе-страстный незнакомец, который возбуждал меня сильнее, чем кто-либо в моей жизни.

Выбор был прост. Он уже был сделан.

— Тогда возьми меня, — прошептала я, глядя в его золотые глаза. — Возьми меня, пока я не вспомнила все причины, по которым должна от тебя бежать.

Он запустил руку в мои волосы, слегка запрокидывая мою голову, заставляя смотреть на него.

— Я сделаю так, что у тебя никогда не будет причин бежать, — его голос звучал как клятва. — Ты моя, Лиза. Отныне и навсегда, пока мы не вернёмся к Пламени, что породило нас. Клянусь Пламенем Первых, я буду защищать тебя до последнего вздоха и ценить превыше всего на свете.

— Тогда у нас не должно быть секретов, Вадир, — ответила я, чувствуя, как его слова проникают в самую душу. — Если у нас есть шанс на настоящее, ты должен пообещать мне две вещи. Ты никогда мне не изменишь. И никогда не причинишь мне боли.

— После сегодняшней ночи ни одна женщина во вселенной для меня не существует, — он поцеловал меня, на этот раз нежно, почти благоговейно. — Я никогда тебе не изменю. И клянусь, что никогда не причиню тебе боли. Я не варвар.

Я нервно рассмеялась.

— И это говорит мужчина, который похитил меня до окончания первого свидания. Должна заметить, это попахивает варварством.

Мой смех, словно подстегнул его. Время разговоров кончилось. Вадир поднялся с кровати в одном движении, подхватывая меня на руки, и я почувствовала, как последние клочки моего белья разлетаются в стороны. Его губы снова нашли мои, и на этот раз я отвечала ему без остатка — только это всепоглощающее, первобытное, прекрасное чувство, что я наконец-то там, где должна быть.

Лиза

Я ожидала увидеть нечто фантастическое — сверкающий высокотехнологичный медицинский отсек, напичканный чудесными приборами, лазерами, голографическими экранами. Вместо этого комната оказалась до обидного простой, даже скучной. Стены были выкрашены в спокойный бледно-голубой цвет, у изголовья кровати стояла обычная тумбочка с чем-то, отдалённо напоминающим раковину. И всё. Ни намёка на инопланетные технологии.

Но как только Вадир лёг на кровать, комната преобразилась. Вокруг него возникло мягкое золотистое свечение, которое быстро заполнилось стремительными потоками данных, мелькавшими прямо в воздухе.

Сканирование шло полным ходом. Кас поставил диагноз: сотрясение, множественные ушибы, пара "незначительных внутренних повреждений".

Я ждала, что сейчас появятся механические руки, начнут сновать вокруг него, но вместо этого свечение вокруг тела стало ярче, а потоки данных понеслись быстрее. И на моих глазах глубокая рана на его виске начала медленно затягиваться, края её срастались, синяки бледнели.

Я должна была бы благоговеть перед этим зрелищем, поражаться технологиям, о которых не смела и мечтать. Но всё моё внимание было приковано к мужчине.

Я всё ещё держала его руку в своей, и каждое движение отзывалось во мне электрическим разрядом, пронизывающим сладкой, томительной болью. А когда Кас, видимо, в процессе лечения, заставил рубашку Вадира просто раствориться в воздухе, я едва не задохнулась. Судя по тому, как Вадир выругался, рубашка была уничтожена безвозвратно, но мне было плевать.

Видеть его полуобнажённым оказалось почти невыносимо. Широкие плечи, рельефная грудь, каждый мускул, проступающий под смуглой кожей... Я хотела исследовать его тело кончиками пальцев, губами, запечатлеть в памяти каждый изгиб, каждую линию. Собственная кожа стала настолько чувствительной, что даже мягкая ткань платья, касавшаяся груди и бёдер, вызывала почти болезненное раздражение. Мысли путались, не задерживаясь в голове дольше пары секунд, неизменно возвращаясь к нему, к тому, что я хотела бы с ним сделать.

— Кас, поторопись, — процедил Вадир сквозь стиснутые зубы.

— Ваше восстановление ускорилось бы, если бы ваше кровяное давление было ниже, а пульс замедлился на двадцать процентов, — невозмутимо ответил компьютер.

— Этого не случится. Заканчивай и дай мне встать.

— Подожди, — встревожилась я. — Ты не можешь сейчас двигаться?

— Не могу. Силовое поле удерживает меня. Кас не позволит мне шевелиться, пока лечение не закончится, — в его голосе звучало глухое раздражение.

— Кас... а можно мне прикоснуться к Вадиру? Я имею в виду, безопасно ли заходить в это свечение?

— Вы уже касаетесь Вадира, — указал компьютер, и вокруг наших соединённых рук пульсирующим импульсом вспыхнул свет. — Если вы продвинетесь дальше в поле, я смогу вылечить и вас. У вас диагностированы небольшие ушибы и ссадины.